Три Рождества, которые мы провели вдали от дома

– Пособие по первой помощи рекомендует класть сахар, – сказала Дейзи, тоже прихлебывая из чашки.
– Он учил тебя думать, как поступать, Дейзи. – Флора, всхлипывая, глотала чай. – Сержант! Он капралом-то стал всего пару месяцев назад!
– Сэм – хороший солдат, мама.
Флора так резко поставила чашку, что пролила чай на блюдце.
– Мой Сэм всего лишь пропал, пропал, это еще ничего не значит… О Роне и о Филе ни слова, может, с ними все в порядке…
Фред встал.
– Не лучше ли тебе прилечь, родная? Дейзи, побудь здесь, я присмотрю за лавкой.
Мать уже давно забылась сном, а Дейзи все сидела у ее изголовья и изо всех сил заставляла себя надеяться на лучшее. Покупка костюма стала бы непростительным транжирством. Как она радовалась теперь, что вовремя дала себе по рукам! Запись в ВААФ пока придется отложить. Как можно оставить родителей после того, как пропал Сэм? Вот узнают, что он нашелся, тогда можно будет попытаться опять. А пока что ее место, нравится ей это или нет, – рядом с матерью.
Нашелся ли бы во всей стране хоть один счастливый человек? Следующие несколько месяцев были для Дейзи мучительными. Флора чахла без известий от сыновей, и все, что она делала раньше по дому и в лавке, теперь легло на узкие плечи Дейзи. Она еще крепче подружилась с Фишером, заходившим в лавку едва ли не каждый день и подолгу обсуждавшим с Дейзи новости, даже смеявшимся с ней на пару над какой-нибудь недавней радиопостановкой. Обоих очень забавлял Томми Хэндли, обоим нравилась Мона Лотт с ее коронной фразой: «Как же мне весело, сейчас под стол загремлю от смеха!» У Фишера с его легким немецким акцентом это получалось еще смешнее.
В начале каждого дня они надеялись, что дверной колокольчик оповестит о приходе почтальона с доброй вестью. Именно тогда, когда Дейзи совсем уже приготовилась сойти с ума, пришло письмо – не из военного ведомства, а от среднего брата Фила.
– Если вы мне доверяете, Дейзи, я подежурю в лавке, пока вы сбегаете наверх, – предложил Фишер.
– Вам я доверяю больше, чем кому-либо еще! Я только на минутку!
И Дейзи, перепрыгивая через ступеньки, ринулась наверх.
– Гляди, мама, это от Фила, с его корабля!
Прежде чем открыть письмо, Флора прижала его к сердцу.
– Лучше прочти мне его вслух, Дейзи, у меня слезятся глаза.
Дейзи быстро соображала. Кто может заявиться в этот час? Разве что викарий, а его вполне можно доверить Фишеру.
– Только я быстро, мам, я оставила в лавке мистера Фишера, мне перед ним неудобно…
– Он умный человек, Дейзи, твой отец называет его очень образованным, у него перед именем разные буквы. Понадобишься ему – он подойдет к лестнице и крикнет.
«Простите, что не писал, очень занят, а сначала на корабле тошнило от качки. Теперь все прошло. Я даже научился ходить вразвалочку, как настоящий моряк. Мы были в деле – вот и все, что можно рассказать. Вы не слышали такого грохота и, надеюсь, никогда не услышите, но мы выдержали. Наш капитан – важный джентльмен, но очень славный, говорит, что нам положены медали. Может, и наградят.
Учиться корабельной службе было весело, хоть и страшновато, все равно что играть в Тарзана в лесу. Помнишь, мама, как ты кричала на нас, когда мы прыгали с дерева на дерево, а ведь многие, с кем я служу, раньше не видели цветущего дерева, тем более не лазили по веткам. Но это проще, чем было у нас. Есть тут на корабле одна штуковина, зовется «спасательной беседкой», вроде твоей яблочной оладьи, но на веревке. Лучше тарзанки, только…»
– Дальше не разобрать, мам. Потом он рассказывает, что научился узнавать любые самолеты. Все, мне пора. – Она сунула счастливой матери тонкий листок, подпорченный морской водой, и побежала вниз. В этот момент снова зазвучала сирена.
У Петри не было сада, где можно устроить бомбоубежище, поэтому они приготовили более-менее безопасное помещение на случай авианалета внутри дома. В кухне было всего одно окно и только две внешние стены, поэтому они решили прятаться там. Но им сказали, что безопасная комната ни в коем случае не должна находиться на верхнем этаже.
  
«Зажигательная бомба пробьет крышу и долетит до нижнего этажа, – предупредили их. – У вас есть подвал? Лучше всего отсиживаться там, а за неимением подвала – на нижнем этаже».
Подвала в доме не имелось, зато была кладовая между лавкой и задней дверью – самое, как их заверили, лучшее место. Маленькое оконце впускало совсем немного света, и только одна внешняя стена отделяла от улицы. Петри вынесли как можно больше продуктов в коридорчик, остальное, главным образом консервы, оттащили наверх. Дейзи совсем не улыбалась мысль о том, чтобы таскать банки вниз, но отец напомнил ей: «Война все-таки!»
В тесной кладовой, где немудрено было заболеть клаустрофобией, появились свечи, спички, старая керосиновая лампа и канистра с керосином, несколько термосов для еды, бутылки с водой. Каждый вечер Флора и одна из ее дочерей наливали в один из термосов чай и ставили его в кладовую. Предлагалось установить там радиоприемник, так как налеты могли длиться по несколько часов, но в кладовую не провели электричества, поэтому драгоценный приемник «Беклайт» так и остался на старом комоде бабушки Петри в кухне. Развлекаться собирались обычными картами и старыми настольными играми: «Змейки и лесенки» и их любимый «Фермерский двор» с коварным лисом Фредди. Всем уже поднадоело бегать в кладовку, как только завоет сирена, тем более что тревога раз за разом оказывалась ложной. Но каждый день она могла стать настоящей.
Флора и Дейзи по привычке заторопились вниз. Флора кинулась в их семейное убежище, но Дейзи, заглянув в лавку, увидела, что Фишер все еще стоит за прилавком в фартуке Фреда.
– Мистер Фишер, вам пора в ваше убежище!
– Это далековато, Дейзи, лучше я спрячусь под прилавок.
Дейзи не медлила с решением. Заперев дверь лавки, она крикнула:
– Живо в наше с мамой убежище! Отец укроется в другом месте. У нас хватит для вас места.
Если Флора и удивилась тому, что к ним присоединился один из покупателей, она не проявила при виде старика ничего, кроме гостеприимства.
– Здесь гораздо лучше, чем ваше бомбоубежище, мистер Фишер.
– У вас тут шикарно, миссис Петри! У меня в убежище поселилась целая тараканья семья, а также другие существа, которые заинтересовали бы энтомологов. – Он посмотрел на их непонимающие лица и засмеялся. – Прошу прощения, леди, трудно расстаться с прежними привычками. Речь обо всяких ползучих тварях, Дейзи.
– О! – сказали хором мать и дочь.
– Вы были учителем, мистер Фишер? – спросила Дейзи. – Там, в Германии?
Флора пробормотала что-то о неуместном любопытстве, но Фишера вопрос как будто не смутил.
– В некотором смысле, – коротко ответил он.
– Посмотри, Дейзи, чай еще теплый? В коробке есть печенье, мистер Фишер.
Чай уже совсем остыл, но все трое сделали вид, что он вполне горячий. Флора попросила Дейзи прочесть гостю письмо от Фила.
– Поверите ли, я тоже скакал по деревьям, как какой-нибудь Тарзан! – воскликнул Фишер. – Знаю, на вид я совсем старый и сутулый, но ведь и я был когда-то мальчишкой, как ваш Фил.
Когда он договорил, отвратительный вой на улице прекратился, наступила сладостная тишина. Троица переглянулась, улыбаясь, и стала ждать отбоя тревоги, чтобы покинуть убежище и вернуться в лавку.
– Выпьете горячего чаю, мистер Фишер?
– Нет, благодарю, миссис Петри. Я обещал научить викария пользоваться новым насосом. Из мистера Тайвертона получится лучший противовоздушный наблюдатель во всем Дартфорде. Мало кому понравится это занятие – часами сидеть одному на церковной колокольне или еще в каком-нибудь высоком месте, но он верно говорит: если викарий пропустит свою очередь защищать церковь, то как ему ожидать добросовестности от других?
Они попрощались. Дейзи и Фишер договорились о встрече завтра.