Следующей зимой (СИ)

— Философия? — я удивлена.
— Эксклюзив в единственном экземпляре.
— Ты ж говорил, что не дашь, — мне и правда не верится.
— Но дал. Я ужасно милый, правда?
Счастливо смеюсь.
— Маше не забудь дать. До понедельника.
Я хочу спросить, какие у него дела в выходные. Но не решаюсь. Наверное, сказал бы сам, если бы считал необходимым.
Дома мама снова возмущается моей безответственностью. Я снова повторяю ту же историю. Чувствую жуткую вину за ложь. Но правда хуже.
— Есть хочу, — говорю, когда мама закончила меня отчитывать.
— Кто голодным из гостей приходит? — шутит мама. — Отбивные есть.
— Отбивные ночью?
— Имеешь что-то против?
Качаю головой, я действительно проголодалась.
Вытаскиваю одну отбивную и прямо так ем, даже не разогревая.
— У Маши вроде другая машина была… — мама выглядывает в окно. Я подскакиваю.
Фух, уже уехал, хорошо.
— Да это Машин друг детства, подвез нас.
Я не верю, что выйдет что-то хорошее у меня с ним, и маме нет смысла знать об Артёме.
— А-а, ясно, доедай и спать ложись, утром надо к бабушке съездить забрать соленья.
Беру телефон, чтоб поставить будильник, и вижу, что Фомичева писала, спрашивала, как я добралась. Радуюсь, что ей не пришло в голову начать меня разыскивать, раз я ей не ответила сразу.
Пишу «Нормально» и понимаю, что не нормально. Вообще не нормально. Но хорошо или плохо — еще не знаю.
  
17 дней до зимы
 
— Я буду участвовать! — сообщает Маша, как только начинается пара. Знала, что я буду ворчать, специально дождалась, чтоб я не смогла нормально ответить.
— Ты же не хотела! — шепчу, стараясь, чтобы Попов этого не заметил, иначе земля мне пуховик.
— Захотела. Поможешь с видео?
Продолжить у нас не получается, Дмитрий Сергеевич начинает диктовать лекцию.
— Я так-то уже обещала помощь Каримовой, — говорю по окончании лекции, пока собираем вещи.
— Малыш, а как же я? Я же лучше собаки! — продекламировала Маша, тщетно пытаясь скопировать Карлсона. Но сегодня ее потуги меня не берут. У меня перед глазами проплыл календарь, шелестя листочками и наглядно демонстрируя, как мало времени осталось до сессии.
— Я обещала! — не могу скрыть раздражение в голосе. — Маняш, а что раньше тебе мешало решиться? Ты в курсе, сколько времени осталось до конца приема заявок?
— Сколько?
— 9 декабря — крайний срок.
Маша лезет в календарь на телефоне.
— Это 4 недели! Успеем!
Я понимаю, что подруга даже мысли не допускает о моем отказе. И я не хочу отказывать. Но почему нужно было столько тянуть?
— А почему Звягинцева не попросишь? — делаю последнюю попытку. — Он явно сможет сделать круче.
— Али-и-ис, — хнычет Маша. — Не могу. Он меня убьет, когда узнает, что я решилась.
— Почему?
— Будет участвовать Ирка Махонина, — вздыхает подруга.
— Кто это?
— Пятикурсница с журфака… — на мой непонимающий взгляд Маша добавляет. — Та блонди, что висла на Юре на его днюхе.
Понятно.
И я соглашаюсь. Не то чтобы у меня был выбор…
После следующей пары я вспоминаю, что нужно отдать Маше философию. Достаю свою тетрадку, в которую я уже переписала из Звягинцевской лекцию.
— Держи.
Глаза Маши округляются.
— О-о-о, это то, о чем я думаю? Где добыла?
— Места надо знать!
Я не знаю, стоит ли говорить ей. Она ведь задастся вопросом, почему ей Артем так и не соизволил одолжить лекции, а мне отдал? За какие такие заслуги? А я не готова сейчас это обсуждать. Маша слишком романтична, надумает себе того, чего и в помине нет. А то и меня розовыми мечтами заразит.
— Русланчик, что ли?
Я не стала опровергать ее теорию.
— Хитрюга ты, Лиса Алиса! — хихикнула Фомичева.
А после пар Каримова поймала меня на выходе и сказала, что уже почти все видео готовы и на днях она мне всё скинет и распишет идею.
Грядет аврал.
Я плюхнулась в Машин «Мерседес».
— Ты же понимаешь, что теперь до конца года обязана меня возить, Мария Сергеевна?
— Так не интересно, я-то думала, что обязана на тебе жениться.
— Нет уж, тогда ты мне вообще на шею сядешь!
 
Мы выехали с парковки.
— Мне на работу, — сообщила и разблокировала телефон, чтобы проверить время. Увидела значок уведомления инстаграма.
«Когда освободишься?» — гласило сообщение. А также у меня появился новый подписчик… Я аж вспотела от такого расклада. Что происходит вообще? И что он имел в виду? Освобожусь из университета? Про работу он же не знает.
«Пары закончились, еду на работу». Хотела написать время окончания смены, но не решилась. Господи, я такая трусиха!
«А когда заканчиваешь работу?»
«В 19:00».
«Адрес».
Ну и что, блин, это значит?
«Комсомольская, 10».
— Кому строчишь? — подала голос Машка.
— Да Каримова пишет.
— По поводу видео?
— Да, она уже почти закончила. Ты бы тоже не затягивала, женщина!
— Я всё уже придумала, на выходных всё сделаю!
Я только покачала головой.
— Верь мне, бро! Разве могу я тебя подвести?
— Маняша-Маняша…
Моя смена подходила к концу, когда я заметила вдалеке Руслана. Черт, он опять меня ждет? Я переоделась быстрее, чтобы попробовать проскользнуть через другой выход. Но бесполезно.
— Привет, Алиса!
— Руслан? Какими судьбами? — мое удивление получилось вполне натуральным.
— Да вот покупал новые наушники, старые — мои любимые — уронил на паре, а Пашка взял и раздавил их. Искал такие же, а нет, представляешь? Даже похожих не нашел…
— Ясно, ладно, я пойду…
— Давай провожу, на улице уже темень!
— Нет, спасибо, меня ждут.
— А-а-а… — протянул Руслан. Я воспользовалась заминкой и дала деру. А он крикнул мне вдогонку. — А кто?
Я проигнорировала его вопрос.
Вышла на парковку. ТРК был небольшой, но всё же растерялась при виде полной парковки. Где его искать? И искать ли вообще? Достала телефон, но сообщений не увидела. Самой написать?
Пока гипнотизировала телефон, возле меня остановилась сине-фиолетовая «Мазда».
— Привет, — весело произнес Артём, когда я расположилась на сиденье. Даже как-то непривычно видеть его таким рядом с собой.
— Привет.
В зеркало заднего вида заметила Кашина
— Блин, — произнесла себе под нос.
— Что?
— Да там староста третьей группы… Похоже, видел нас.
— И? — никакой эмоции в его голосе я не услышала.
— Да так…
Артём останавливается на парковке у моего дома.
— Спасибо за философию, — достаю его тетрадь из рюкзака. — Ты спас наши жалкие жизни.
Поднимаю взгляд и замираю. Улыбаюсь. Ведь он тоже смотрит на меня с улыбкой. Никак не могу осознать эту его перемену. Что он может смотреть на меня и улыбаться. А мне хочется зажмуриться от того, какой же он красивый. Задвигаю на задний план мысли о собственной внешности после насыщенного дня.
— Оставь, есть подозрение, что еще понадобится.
Смеюсь.
— Да, это точно. Спасибо.
— Ли́са?
— А? — я отрываюсь от утрамбовывания тетради обратно в рюкзак.
Он стягивает мою шапку и пробегает пальцами по волосам. И даже от такого прикосновения я покрываюсь мурашками. Смотрю на его губы, предвкушая, надеясь. Но этот засранец лишь улыбается и сидит неподвижно. Хочу быть смелее. Хочу сама потянуться к нему.
— Ли́са, — снова зовет он.
— А… Артём, — я чуть заикнулась. И он заметил, улыбнулся еще шире.
— Что-то хотела?
Издевается!
— Ничего. Спасибо, что подвез. Пока, — протараторила и потянулась к замку.
Он только вздохнул, положил ладони мне на плечи и развернул к себе. Перенес руку на затылок, притянул.
— Не так быстро, Ли́са, — выдохнул мне в губы. И наконец-то поцеловал. Всё, можно умирать.
Я забыла, что на улице ледяной ноябрь. Сейчас я целовала солнце. Он обхватил мои щеки ладонями, и я повторила его жест. Мне понравилось ощущение под пальцами. Обвела линию челюсти. Он улыбнулся мне в губы. Разорвав поцелуй, он уткнулся мне в шею, щекоча дыханием.