Следующей зимой (СИ)
— Вообще-то это везение для Алисы, если у тебя ничего не выйдет, — высказался непривычно молчаливый сегодня Звягинцев. Мы встретились взглядами, но я тут же отвернулась, опять ощущая эту неловкость.
Захар и Оксана засобирались. И Ушаков с ними. Не то чтобы я чего-то ожидала после сегодняшних его заигрываний. Я знала, что ему просто было скучно. И всё же такая быстрая потеря интереса была немного обидной.
Пока Маша и остальные провожали Петрова с Ушаковым, мы со Златой убрали остатки пиршества — скоро должны вернуться Машкин отец и Ел Ол.
— Слушай, ты же не напридумывала ничего по поводу Ушакова?
— Я? — я не ожидала вопроса и не сразу нашлась, что ответить. — Нет, конечно!
— Я только хочу сказать, что он та еще проститутка, тебе такой не нужен. Там максимум на неделю, и прощай навсегда.
Я улыбаюсь.
— Я знаю, Злата. Всё в порядке.
— Мне просто показалось, что тебе он понравился.
— Нет, я просто подыгрывала, не более. Пусть поразвлекается. Я знаю, что это несерьезно.
— Фух, ну хорошо. Маши номер два нам не надо, — она грустно улыбнулась.
— Детка, мы едем? — Шварц обвил руками Злату за талию. — Хочу в кроватку.
— Идем-идем.
Когда и они уехали, Маша попросила, чтобы Звягинцев отвез меня домой. Я отнекивалась, говорила, что и сама доеду, еще ведь не поздно, в конце концов.
— Аникина, буду ждать внизу, — бросил Звягинцев и вышел в подъезд.
— Лиса Алиса, он тебе должен за свое поведение в тот раз, вот пусть поработает шофером. Только не подеритесь по дороге!
— Не могу гарантировать, — пошутила я, одеваясь.
— Спасибо за отличный вечер! — прошептала Маша, обнимая на прощание. — Сине-фиолетовая «Мазда»! — крикнула она, когда я уже спускалась.
Я чуть не ответила «Я знаю».
Официально заявляю: я нервничаю.
Выхожу из подъезда и направляюсь к уже знакомой машине.
— Ко мне? — спрашивает Артём, когда я сажусь и пристегиваюсь.
— Нет.
— К тебе?
— Что?!
Что он имеет в виду? Так двусмысленно звучит после его первого вопроса.
— Ну тогда первый вариант.
Я не понимаю, что происходит и просто сдаюсь. Смотрю только в боковое окно, пытаюсь понять, что мне делать.
Ответа нет.
Когда оказываюсь в знакомой комнате, подхожу к этому огромному окну, за которым видны огни города и только что начавшийся снег.
Что я творю? Что он творит? Какого хрена я здесь? Вопросы переполняют меня. Злость затапливает меня с головой. На него, но в первую очередь на себя. За свою слабохарактерность.
Резко разворачиваюсь и иду обратно.
— Куда? — Артём ловит меня за руку и разворачивает.
— Домой! — со злостью шепчу я.
— Я отвезу, но потом.
— Нет, я хочу сейчас.
— Позже!
— Я не бесплатная шлюха, Звягинцев! — взрываюсь я.
— Я не говорил такого.
— А по факту так и есть.
— Это ты смотришь под таким углом!
Мы стоим друг напротив друга. Во мне клокочет гнев. И хочется плакать. У него всё так просто!
Весь день он был рядом с Машей, меня вообще не существовало, но да, напряжение как-то нужно снять, что ж, для этого и я сойду…
— Я не замена Маши! Может, предпримешь какие-то действия, а не просто будешь торчать во френдзоне?
— Ты, мать твою, вообще представления не имеешь, о чём говоришь! — в его голосе лед, а карие глаза больше не теплые. — Не неси чушь! Ты замена Мари? Серьезно?
Этого мне достаточно. Больше не стоит тут оставаться. Еще чуть-чуть и я позорно разревусь. Разворачиваюсь и продолжаю путь до входной двери.
Но Артём отрывает меня от земли, переворачивает и закидывает на плечо.
— Какого… Отпусти!
— Нет, Алиса.
Я замираю от звука моего имени. Это запрещенный прием!
Относит меня в спальню и скидывает на кровать, не особо заботясь о моем благополучном падении. Я пытаюсь подняться, но Артём уже оказывается сверху, держит мои руки и смотрит в глаза. В спальне темно, но свет из гостиной позволяет рассмотреть его глаза. В них я вижу отражение некоторых моих эмоций: смятение, неопределенность и что-то неясное, настолько непонятное, что хочется остаться и попробовать распознать.
— Останься, — шепчет мне прямо в губы.
Вдыхаю его дыхание.
Несколько секунд, а может, и минут мы оба что-то ищем в глазах друг друга.
Киваю. Но он, даже не дождавшись, наклоняется и прикусывает мне мочку уха. Я громко вздыхаю, ощущая влажную дорожку из поцелуев от уха до ключицы.
И когда отпускает руки, я тянусь к резинке на его волосах и стягиваю ее.
— Мне так больше нравится.
А он расстегивает мою рубашку.
— Мне так больше нравится, — передразнивает.
Я улыбаюсь и подхватываю край его футболки, чтобы снять.
— А мне вот так.
Мы сидим на двух разнокалиберных креслах у окна и пьем кофе. Я надела его футболку. Интересно, он заметит, если я «случайно» уйду в ней?
— Мне нравится, — говорю, делая очередной глоток.
— Рецепт не скажу, даже не проси, — он усмехается и посылает мне довольную улыбку. — Мало кто удостаивается моего кофе.
— Предлагаешь занести это в каталог очень важных воспоминаний?
— И сделать татуировку.
— Не жирновато ли для чашечки кофе?
— А для чего не жирновато?
— Ну не знаю… Это должно быть что-то такое, чтобы мурашками покрываться от одного воспоминания.
— Секс?
— Возможно. Еще не решила.
— Тебе напомнить, как ты покрывалась мурашками 15 минут назад?
— О чём ты? Ничего не помню!
Он подрывается с кресла.
— Стой-стой, сначала кофе! Это святое!
— Тебя только он и спас, Лиса Алиса!
Я глупо хихикаю.
— Так странно звучит. Меня только Маша так зовет.
— Окей, тогда Матильда?
— Нет!
— Ли́са? — с ударением на первый слог тянет он.
— Нет!
— Как будто тебя кто-то спрашивает.
Я качаю головой. Странно, мне так уютно рядом с ним в этой квартире, будто остального мира и не существует.
— Знаешь, мне очень нравится это окно… Не могу объяснить почему. Вот просто хочется стоять, пить кофе и смотреть в него: утром, днем, вечером, ночью…
— Это окно всё решило, когда я выбирал квартиру.
Мы обмениваемся понимающими взглядами.
Не хочу рушить эту умиротворенную атмосферу, но если не спрошу, не смогу спать ночью.
— Что у вас с Машей?
Вопрос звучит странно, ведь ответ мне известен, ну примерно. Но я надеюсь, что он поймет, что именно я спрашиваю.
— Мы друзья.
— А со мной?
— А ты бы как назвала?
— Что за еврейская манера отвечать вопросом на вопрос!
А он лишь улыбается.
— Я не знаю, — отвечаю.
— Как и я. Иногда стоит перестать анализировать каждый шаг и просто поплыть по течению, не задумываясь, к какому берегу тебя прибьет — так интереснее.
По дороге домой я проверяю телефон и вижу неотвеченные вызовы от мамы. Черт! Пишу сообщение, что скоро буду. Но она тут же перезванивает.
— Ну и где тебя носит?
— Уже еду домой!
— Ты время видела?
— Мам, извини, засиделись у Маши.
— А позвонить предупредить?
— Выпало из головы, совсем не следила за временем.
— Хоть бы трубку брала, Алиса! Уже Маше собиралась звонить.
Я похолодела. Если бы она успела позвонить Фомичевой…
— Да скоро буду, уже на нашу улицу заехали. Всё. Пока.
Я кладу трубку, потому что Звягинцев останавливается у подъезда.
— Такая врушка, — смеется он. Кладет руку мне на затылок, наклоняется и притягивает меня к себе. И целует. Мы целовались, но только во время секса, то были поцелуи страсти, глубокие и жадные. Сейчас он мягко касается губ, втягивает мою нижнюю губу. Так нежно и аккуратно. Его поцелуй, как сладкая вата в парке, как легкий бриз у моря, как первый солнечный луч утром.
Он не дает мне отстраниться. А я и сама не хочу, но вина перед мамой сейчас сильнее. Она волнуется.
— Мне пора, — шепчу.
Артём отпускает меня.
— Держи, — он протягивает мне тетрадь.