Адвокат вольного города (СИ)

Теперь, набравшись терпения, в темноте — иду. Я весь грязный, вонючий, потный, зато дышу полной грудью и анализирую ситуацию.
Действовал ли Бакланов один, знал ли кто-то о его планах? Очень может быть. Надо исходить из того, что некие доброжелатели будут его искать.
Начнут с прииска, там нет ни его, ни их следов. Вероятность успеха убывает по экспоненте по мере удаления от начальной точки поиска. Опять-таки ввиду специфики его плана — убить и ограбить адвоката Филинова, обратиться в полицию и использовать официальные инструменты «они» не могут.
Машина за пару часов прогорит в обугленный скелет. Трупы полностью не сгорают, для этого нужна слишком высокая температура, но верхний слой эпителия пострадает слишком сильно. Даже если кто-то случайно найдёт машину, в горелых остатках ещё надо найти трупы. Но, допустим, найдут и сообщат в явочную службу — трупы будет не опознать, машину тоже, ни документов, ни приметной одежды, ни личных вещей, ничего, то есть соотнести исчезновение Бакланова с наемниками и безликие трупы в теории можно, но доказать в эпоху, когда нет генетической экспертизы и зубных карт — невозможно.
Уничтожение следов не идеальное, конечно, но, с учетом вводных — на хорошем уровне.
На Изнанке зажглись звезды. В горле пересохло, легкие горели огнём, пить хотелось неимоверно, однако я всё шёл и шёл, пересек какой-то мост и, когда мои часы уже показывали без четверти двенадцать, попробовал пересечь портал.
Дед Макар безмятежно спал и храпел так, что монстры Изнанки, если бы услышали его, то бежали бы обратно. Хлипенькие ворота у портала были открыты настежь и это был единственный случай, чтобы я прошёл этот портал без оплаты (кстати, монеты для него я всегда держал под рукой).
Выдыхать рано. Я в пригороде, в своем обычном, нулевом мире Кустового и здесь полно людей.
Я шёл уже значительно бодрее, то там, то тут мне попадались прохожие, в том числе и пьяные.
Перед пешеходным мостом на обочине дороги я встретил путника. Среднего роста, немолодой, поджарый, с короткой густой чёрной бородой, он посмотрел на меня с неподдельным интересом. Места неблагополучные, такой может и ограбить.
— Здравствуй, уважаемый, — поздоровался я. — Я по этой дороге в город попаду?
В принципе я и так примерно представлял, где нахожусь, но мне нужен был диалог.
— Конечно, дорогой. Я Джура. Куда путь держишь? За пять рублей я тебя куда угодно помогу дойти, — путник говорил с ярко выраженным цыганским акцентом, что натолкнуло меня на одну идею.
— Бахталэс, Джура. Слушай, дорогой, я пьяный был и с моста упал в реку, теперь вот мокрый, пыльный весь. Ты не смотри, это хороший костюм, я его у англичанина за пятьсот рублей купил. Скажи, а как бы нам поменяться костюмами с тобой?
Костюм цыгана был поношенным и дешёвым, зато чистым и примерно моего размера.
— Двести рублей! — веско предложил цыган, внимательно глядя мне в глаза, хотя ежу понятно, что его костюма даже новым стоил не больше двадцати пяти и то в базарный день.
— Могу дать сто. И рубахами тоже махнёмся!
— Чего не сделаешь для хорошего человека, — улыбнулся золотыми зубами Джура, и мы совершили грабительскую для моей стороны сделку, по результатам которой я был облачён в цыганский костюм-тройка и черную рубашку без галстука, а цыган получил отменный (только вычистить) костюм, белую шёлковую рубашку со следами пыли и пота, а также две пятидесятирублевые купюры. От предложенной шляпы я отказался.
Мы распрощались и через двадцать минут бодрой прогулки в направлении центра я заметил скучающий экипаж.
— Эй, извозчик! — кривовато махнул рукой и сделал вид, что вот-вот упаду. Всем своим видом я изображал пьяного.
— Да, барин!
— А отвези меня, родной, в этот… в кабак!
— Может хватит уже? Жена дома заругает! — усмехнулся в усы извозчик.
— А я разведённый! Нет больше жены! За двадцать отвезешь? — я назвал примерно десятикратную цену, и он немедленно повёз меня в кабак в центре города, где играли в карты, клубился народ, пели песни и иной раз воровали кошельки.
 
В таких местах также водятся и полицейские информаторы, что было бы весьма кстати.
Забурившись туда, я первым делом выпил по меньшей мере литр кваса и скушал мясной пирожок, сходил в туалет и умылся.
Оглядев зал, в первый момент подумал, что лучший способ чтобы все запомнили что я всю ночь куролесил в этом кабаке — устроить драку. Однако, не с моим везением, поэтому, для начала громко хлопнул по барной стойке и продолжая изображать пьяного прокричал.
— Бармен, дорогой, всем шампанского за мой счёт! Адвокат Филинов гуляет!
Сотня глаз уставилась на меня, и я был встречен овациями.
Я заказал песню, да повеселее и играющая в кабаке группа — «в честь адвоката Филинова» сыграла местный аналог «ямщик не гони лошадей», после чего я подсел к компании мелких купцов-казахов, которые караваном вернулись из Персии, привезли груз тканей. Я угощал, они рассказывали небылицы, я делал вид, что верю.
В два часа ночи меня попытались охомутать две девицы очень легко опознаваемой профессии, для чего зажали возле туалета и красноречиво демонстрировали декольте.
— Простите, барышни, мне на войне в степи осколком оторвало этот самый…
— Совсем? — ужаснулись девицы.
— Под корень! Поэтому прощения просим! — я картинно стукнул каблуками и откланялся.
…
Весь вечер я не пил, однако голова всё равно шла кругом.
Внезапно передо мной появилась нахмуренная Пенелопа.
— Что ты девушкам такого сказал, что они теперь перешёптываются и сочувственно качают головами, глядя на тебя?
Мне не чудилось, это и правда была Пенелопа. Не знаю, что она делает в кабаке в два часа ночи… Впрочем, знаю, ей донесли что я тут. Ну, значит меня всё-таки заприметили.
— Девушки хотели подружиться телами, но я сказал, что тайный гей и сбежал от позора в Кустовой как город с вольными нравами.
Пенелопа нахмурилась, переваривая сказанное, потом, видом вспомнила что от меня можно ожидать любых слов и слухов, но верить следует только здравому смыслу.
— Ты же не из таких, верно? Говорил, что тебе я нравлюсь⁈
— Ты очень прозорлива. Просто мне подумалось, что если я с ними стану делить постель, то ты — на меня обидишься и в гневе четвертуешь.
— О, это так мило, ты вспомнил обо мне, — она ещё раз смерила девушек в другом конце зала взглядом.
— Я хочу тебя отсюда увести, из этого рассадника разврата, а то мало ли, вдруг они начнут проверять на практике гей ты или нет? Перевоспитывать станут…
— Согласен, вези меня прекрасная девушка, туда, где горячий душ и много мыла.
— Да, помыться тебе надо, а то несёт как от немолодого козла, — очаровательно наморщила носик девушка.
  
Глава 26
 
В дверь моей квартиры громко и решительно отчетливо стучали, выдернув меня из сна не хуже, чем это проделывали паровые гудки.
Вскочил, сердце колотится. Часы в коридоре показывали «без четверти восемь». По моим меркам довольно поздно.
Не выспавшийся, злой и не до конца одетый я поплёлся открывать дверь.
Замок зловеще щелкнул, массивная дверь потянула за собой волну холодного резкого воздуха из подъезда.
На пороге стоял, вытянувшись в полный рост подтянутый немолодой крепкий мужичок с густыми шикарными усами, облаченный в яркую форму — Модест Павлович, начальник службы приставов Центрального городского суда.
Я испытал легкое дежавю. В первый день моего пребывания в Кустовом именно он потащил меня к Лещёву.
— Аркадий Ефимович!
— Доброе утро, Модест Павлович, что вас заставило врываться ко мне в такую рань?
— Служба, — буркнул он. — Вам надлежит явиться на экстренное судебное заседание. Немедля!
— Опять немедля? Ну, я всё-таки для начала оденусь, думаю, что пара минут у меня есть. А вы проходите, не стойте на сквозняке.
Ну, этот вроде не арестовывать приехал, хотя и не объяснил ровно ничего — куда везёт, зачем…