Адвокат вольного города (СИ)

Бах — «новенький» совершил одиночный прицельный выстрел. Стрелок вложил заряд в ближайшего к себе головореза, отчего тот дёрнулся и стал оседать.
Только тогда я понял, что это Шаман. Прошла доля секунды, стрелок стремительно сместил оружие и почти без паузы выстрелил ещё дважды, каждый раз попадая в середину силуэта оставшихся двоих мордоворотов.
— Сто… — в последний миг Бакланов заметил его и попытался повернуть руку в останавливающем жесте.
Следующий выстрел ударил Бакланова в живот, после чего Шаман чуть сместил прицел и выстрелил Бакланову в голову. Бах… и пуля выбила фонтанчик крови из дорогой модной прически прокурорского работника, после чего он стал заваливаться на спину.
Шаман какое-то время стоял и мерно переводил дымящийся ствол с одного поверженного врага на другого. Из-за его спины беззвучной тенью показался Кит, подошёл к ближайшему убитому и легонько пнул его носком ботинка.
— Это я, не стреляй! — выставив вперёд пустые руки, я вышел из здания.
Шаман кивнул и опустил оружие, посмотрел на меня скептически и спросил.
— У тебя пистолет-то есть?
— Нож! — я продемонстрировал Шило, а Шаман засопел с явным осуждением.
— Большая ошибка, приходить на перестрелку с ножом… Я что думаю, Аркадий Ефимович. Ты просил помочь, но это — он обвёл стволом тела убитых — стоит намного дороже тысячи. Намного. Между нами нет недопонимания?
— Нет.
— Ты не скажешь потом полиции, что ты невинный свидетель, а я подлый убийца? — Шаман говорил спокойно, но я отдавал должное тому факту, что его пистолет опущен, но не убран в кобуру. И что орудует им Шаман устрашающе быстро и без колебаний.
— Нет, Шаман, всё что ты сделал, сделано по моей просьбе. Значит это я организатор и твой сообщник. Как и Кит. И если кто-то что-то узнает, мы вместе отправимся на каторгу. Как бы к стенке не поставили.
Шаман кивнул, удовлетворённый тем, что мы расставили точки над «и».
— Трупы — твоя проблема. — заключил он. — Несколько дней меня не ищи. Я сам пойму, когда всё успокоится и можно поговорить.
Пистолет Шамана занял законное место где-то за поясом хозяина, после чего мои криминальные приятели, которые даже не удосужились объяснить, как меня нашли, молча и синхронно развернулись и беззвучными тенями выскользнули в одну из дыр в заборе.
Когда они исчезли из поля зрения, на меня «навалилось».
В кино я много раз видел, чтобы после критической, стрессовой ситуации кого-то выворачивало наизнанку в приступе тошноты. Произошедшее было вполне себе стрессовым, однако со мной никакой тошноты не случилось. Голова закружилась, мир пульсировал, а сердце собиралось выскочить из груди, так что я присел прямо на землю и обхватил колени руками.
Я был грязным, мокрым и со сбитыми от своего бега по пересечённой местности костяшками, руки в какой-то грязи и болотной тине, но сейчас мне надо было просто чуть-чуть посидеть. Я дал себе некоторое время чтобы просто сидеть, ничего не делать и не думать, только чуть-чуть рефлекторно раскачиваться.
Вообще, если вы совершили убийство, а в данном случае не важно, что его совершил не совсем я — то ваши проблемы не решены, они только начинаются.
Шаман прав, трупы — это проблема. Есть железное правило: «нет тела, нет дела». Правило придумано вовсе не российской полицией, а британской, но сути дела это не меняет. Если тела исчезнут, то никакого уголовного дела не будет.
Начнем с чего? Не зря же я учился криминалистике и криминологии?
Покачиваясь, встал и последовательно обошёл все тела, удостоверился что они являются таковыми (выживших нет) и лишний раз убедился, что Шаман чертовски здорово стреляет.
Вышел за забор и проверил, что машина злодеев на месте, а посторонних лиц на горизонте не наблюдается.
Теперь трупы. Отставить сантименты и рефлексии, действую максимально отстранённо, то есть твержу себе что это всё не настоящее, а обман, иллюзия.
Пока они не закоченели — раздеваю трупы до исподнего и, одновременно, обыскиваю.
Ключи от машины, ещё несколько разномастных связок ключей, четыре пистолета, патроны разных калибров, деньги, часы, драгоценности, блокнот с личными записями одного из головорезов, служебное удостоверение Бакланова.
 
Трупы опознают как? По внешности и по личным вещам.
Все опознаваемые вещи заматываю в одну из курток, одежду в кучу, закидываю в багажник, трупы затаскиваю на заднее сидение, волоком, и конечно же всё перепачкал. Что характерно, фамильный перстень с пальца Бакланова исчез. Наверное, так и должно быть.
Обойдя истоптанную территорию, собрал все предметы, которые не были мусором, а принесёнными мелочами.
Машина послушно завелась. Газ, тормоз, сцепление, схема коробки передач какая-то непонятная. Ничего, мне не по городу кататься.
Методом «научного тыка», то есть путём проб и ошибок (в процессе три раза заглох), смог развернуть машину и поехал в обратном направлении, к большой грунтовке, где повернул направо, в поля.
На Изнанке был вечер. Неторопливо катил и катил вперёд, для начала желая убраться как можно дальше от портала.
Дорога становилась хуже и хуже и в какой-то момент я свернул на второстепенную, почти незаметную дорожку и проехал по меньшей мере ещё три километра. Я отдаю себе отчет, что возвращаться буду пешком, но — решаю проблемы по мере поступления.
Дорога вела вниз, никаких признаков жилья, построек или человеческого присутствия не заметно. В идеале нужен обрыв и водоём, чтобы утопить авто, но, как назло, нет ничего крупнее ручья.
К одному такому я и съехал в заросшую кустами низину. Место неприметное, видно только если совсем на него натолкнуться.
Вышел, забрал узел с личными вещами, вынул одежду.
Закинул в приямок всю одежду, достал канистру с бензином и щедро полил одежду, дал ей время пропитаться.
Зажигалка у них тоже была. Не мешкая, поджёг одежду, и она тут же занялась масляным факелом. Одежда отдельно от тела, пропитанная бензином будет отлично гореть, только, к сожалению, выдавая густой тёмный дым.
Теперь барахло. Развязываю узел, ещё раз просматриваю что там и как. Всё что может быть опознано или персонифицировано, включая три пистолета из четырех (оставил только один явно серийный с пометкой «тульский оружейный завод его Императорского Величества» и сточенным серийным номером в районе предохранителя), включая драгоценности — безжалостно закидываю в одну из курток. Получилось довольно-таки увесисто.
Отхожу с узлом на полторы сотни метров, становлюсь на крутой берег ручья и последовательно, по одному предмету кидаю в спокойный, но глубокий участок водоёма. Все предметы тяжелые и тонут хорошо. Проверяю кошельки. Мелкая наличность, монеты. Возвращаю и деньги вместе с кошельками закидываю в огонь. Кошельки и мелочь сгорит, монеты огонь оплавит.
Проверяю багажник, нахожу там топор и лопаты, верёвку, какие-то тряпки. Проверяю бардачок и перекидываю его содержимое в огонь. Радует, что документы на машину там же, их сжигаю с особой тщательностью.
Теперь трупы. Открываю двери, превозмогая брезгливость и отвращение, выливаю на них остатки бензина. Канистру кладу сверху.
Не по-христиански это, но копать могилу я просто не успеваю, долго, да и обессилел.
Через открытую дверь кидаю в салон зажигалку, она предательски гаснет в полёте. А в кино так просто и эффектно, блин.
Нахожу факел, который собирались использовать против меня, с трудом поджигаю его и кидаю в салон.
Бензин неохотно загорается с отвратительным треском, сидения полыхают синеватым пламенем.
— Надо, Аркадий, надо, — говорю самому себе сквозь плотно сомкнутые зубы. Теперь к горлу и правда подкатывает тошнота, но надо держаться.
Осматриваю пространство вокруг машины и в спешке закидываю в огонь все предметы, разворачиваюсь и бегу.
Когда я отошёл обратно по той же дорожке, что приехал какие-то полторы сотни метров, за моей спиной громыхнуло. Это огонь добрался до бензобака. Бахнуло, но не сильно. Между ветвей отчётливо видны всполохи огня.