Последний потомок богов. Том 2 (СИ)

Но сейчас я даже с трудом вспоминал её лицо — не говоря о том, как звучал её голос. Были какие-то образы о том, как мы с ней танцуем на деревенской площади — и всё.
Я был знаком с этой девушкой больше десяти лет — и ничего не мог о ней вспомнить.
А Ада…
С ней я чувствовал какую-то связь.
Мне было приятно, что во время ночёвок под открытым небом она прижимается ко мне, когда мёрзла. Я чувствовал, что между нами что-то есть, когда она улыбалась, глядя мне в глаза, или когда брала меня за руку.
Но также я ощущал, что всё это для неё в новинку, и даётся с трудом.
Путь до Даргенвальда занял у нас чуть больше пяти дней. Город, торчащий посреди плоской, продуваемой всеми ветрами равнины, появился на горизонте аккурат к концу первой осенней недели.
Погода будто только и ждала этого. Изнуряющий летний, зной, преследовавший меня большую часть дороги от развалин родной деревни, уступил место утренним туманам, приятной прохладе днём и неожиданным заморозкам по ночам. Ада, бывавшая на землях Империи, говорила, что климат здесь и в Диком краю немного отличаются.
Сам Даргенвальд после Керак-Норна не производил огромного впечатления. Это был обычный город, с несколькими высокими шпилями, торчащими по центру, плотной застройкой каменных кварталов, а по периметру был обнесён не слишком высокой, метров десять, стеной.
Вокруг Даргенвальда раскинулась плодородная равнина, местами заросшая редкими участками леса, а вдоль северной части города протекала широкая и медленная река, берущая начало в Мглистых горах.
Вокруг было разбросано множество деревень, ветряных мельниц и хуторов, а укатанная дорога, по которой мы приехали, сменилась широким трактом, местами вымощенным камнем. От самых городских ворот он раздваивался — один путь вёл на северо-запад, второй на юго-запад.
Народу здесь было много. Уже в дне пути от города нам стало попадаться столько путников, повозок и всадников, что иной раз приходилось ехать весьма медленно, чтобы никого не зацепить. А уж вокруг самого Даргенвальда оказалось столько людей, что это напоминало настоящий муравейник.
Разъезжающие по тракту патрули солдат, торговцы, едущие в оба направления, крестьяне, путешествующие между деревнями, бродячие артисты, пилигримы, лесорубы и шахтёры, лекари и шарлатаны, бродяги — кого мы только не встретили!
Иной раз попадались кареты благородных. Они заставляли всех остальных прижиматься к обочине, чтобы быстро проехать по своим делам.
У главных городских ворот, как я и ожидал, было настоящее столпотворение. Прождав своей очереди почти целый час, мы заплатили по три медяка за право пребывания в столице герцогства. Затем получили соответствующие бумаги, выписанные толстым усатым сержантом в потёртой кирасе и, наконец, въехали в город.
Паутина улиц разбегалась от небольшой площади у главных ворот, дома двух и трёх этажей стояли плотно друг к другу. Масляные фонари, торговые палатки, навесы, снующие во все стороны горожане. Гвалт, шум, бесконечное движение.
Я попытался скинуть нахлынувшее на меня давление.
Города всё ещё были для меня новым местом, в котором я не особо хорошо себя чувствовал. Слишком многое вокруг зависело не от меня, и это слегка напрягало.
Но куда сильнее меня напрягало другое.
Запах тут висел отвратительный. Уж не знаю, как, но в Керак-Норне правители постарались сделать так, чтобы нечистоты не текли по улицам. С помощью какой-то хитрой системы они отводились то-ли под горы, то ли в реку.
Здесь же…
Всё то, что люди извергали из себя, текло по небольшим канавам, прорытым вдоль домов. Местами они оказывались забитыми, и «продукты жизнедеятельности», как говаривал Торгрим, расплёскивались по улице.
Вонь стояла просто невыносимая.
Увидев, как я морщусь, Ада рассмеялась.
— Что, не привык к такому?
— В Керак-Норне было… Лучше.
— Ну а то. Гномы на то и гномы, что изобретают всякие технические штуки. Представляешь, если так воняет под открытым небом — как было бы сложно дышать в подземельях? Вот они и вынуждены были придумать, как очистить свои копи. А люди из Верхнего города просто переняли их технологию. А тут…
 
— Что, нельзя купить эту самую технологию? — выдохнул я, — Это же невыносимо!
— Ты привыкнешь, — снова рассмеялась Ада, — Да и не в каждом имперском городе так.
— Почему?
Воровка бранью отшила какого-то бродягу, сунувшегося к нам, и удивлённо посмотрела на меня.
— Потому что какое-то герцогство богаче, какое-то беднее. И поверь, не каждый герцог стремится помогать своему соседу.
— Не понимаю, — нахмурился я, — Разве Империя не едина? Разве Император не должен делать так, чтобы все города в его стране были одинаково хороши для жизни?
Услышав это, Ада звонко рассмеялась.
— Да уж, Виктор! Я, конечно, подозревала, что ты наивный…
— Ада!
— Ладно-ладно! Я просто… О Великие, люди в Диком крае и правда не особо в курсе, что происходит в большом мире, да? Вы прям как горцы.
— Ада!
— Всё-всё, прекращаю, — снова засмеялась воровка, остановилась на перекрёстке и внимательно посмотрела по сторонам. Выбрав направление, она двинулась по широкой улице, — Видишь ли какое дело… Империя хоть и зовётся так — но по сути, является парой десяткой герцогств разной величины, согласившихся принять правления самого крупнейшего из них.
— Вот как?
— Ага, — воровка снова остановилась на перекрёстке и осмотрелась.
Я тоже огляделся. Мы забрались в переплетение городских кварталов. Низкие крыши нависали над нами, перекрывая солнце, дома навалились друг на друга. Воздух ощущался густым, липким и неприятно пахнущим. Дополняли картину люди, которых на улицах было много, и далеко не все из них уступали дорогу всаднику.
Внутри Даргенвальд оказался больше, чем показался мне снаружи — из-за того, что был вытянут вдоль реки, и на подъезде этого не было видно. Теперь же я понимал, насколько этот город больше Керак-Норна!
— Что ты всё время выискиваешь? — спросил я Аду, когда наша «остановка» затянулась.
— Нормальный постоялый двор.
— «Нормальный» — это какой?
— Это тот, в комнатах которого нормальные замки, прислуга не ворует, хозяин не закладывает посетителей местным воришкам, а конюх не пустит наших лошадей на колбасу, заявив наутро, что их украли.
— Да уж… — поморщился я, понимая, что имею лишь очень смутное представление о жизни в городе, — И как ты определишь «хороший» трактир?
— По знакам.
— Каким ещё знакам?
— Такие, как я оставляют на стенах заведений метки. Или это делают хозяева, которых «крышует» кто-то из местных банд. Надо просто внимательно смотреть. Где-то я что-то упустила… Давай вернёмся.
Мы развернули лошадей, сделали по кварталу круг, и снова сменили направление.
— Так что там насчёт герцогств? — спросил я, когда мы выехали на более свободную улицу.
— Я же не политик, и не учёная, чтобы читать тебе лекцию, Вик. Серьёзно, как так получилось, что ты вообще не знаешь ничего о мире, в котором живёшь?
— У нас в деревне не было академий, уж извините. Там мы изучали больше о том, как свежевать разных животных, и как семена пшеницы вывести новые, поустойчивее к граду.
— Ладно, ладно, не занудствуй.
— Как так получается, что Империя зовётся Империей — но управляется кучей разных… Герцогов? — не отставал я от подруги.
— Это не совсем так. Герцоги управляют лишь своими землями. Даргенвальдом, Гэллоу, Роандой, Аликархом, и остальными.
— Но Император…
— Император и его семья владеют всеми этими землями, да. Уже много много поколений. Они получают налоги с каждого герцогства, товары из каждого герцогства, могут призвать людей на войну, сместить одного правителя и назначить нового, ещё там что-то… Император и его Совет устанавливает основные законы, равные для всех герцогств. Но внутри каждого есть и свои, внутренние законы, свои правила, своё войско, свои торговые отношения с другими землями. И поверь — несмотря на то, что все герцогства являются подданными Императора — далеко не все они одинаково богаты.