Единственный мой

— Замечательная картина, — промолвила София. — Ты стал писать по-другому. Теперь в твоих работах чувствуется глубина, искренность.
— Все течет, все изменяется. Это закон жизни.
Они помолчали. София не знала, что еще сказать, и скользнула взглядом по работам Макса. Однако они все были завешены тканью. София хотела открыть одну из картин, однако Макс перехватил ее руку:
— Не надо.
— Почему?
— Эти работы незакончены.
София мягко высвободила руку и потерла запястье, на котором остались следы от пальцев Макса.
— Я и не знала, что ты можешь работать сразу над десятком картин.
Макс пожал плечами:
— Над ними можно работать бесконечно. На одной что-то подправить, на другой что-то убрать, добавить глубины и цвета. Картины часто живут своей собственной жизнью.
— Я хочу взглянуть на них.
— Когда-нибудь, может быть, ты их увидишь.
Раздался негромкий стук в дверь, и в комнату вошел слуга с подносом в руках. На подносе стояли бутылка вина, два сверкающих гранями хрустальных бокала и тарелки с малиной и сливками. Слуга поставил поднос на стол, убрал с него кисти и, поклонившись, вышел.
— Давай выпьем, — сказал Макс и налил вино в бокалы.
Взяв один из них, София сделала глоток. Макс не сводил с нее глаз.
— Мне кажется, сегодня вечером ты выпила довольно много, — заметил он.
— И все же еще один бокал вина пойдет мне только на пользу, — промолвила она.
Их взгляды встретились, и София поняла, что Макс ее хочет. Ей стало нечем дышать, сердце бешено заколотилось в груди.
Продолжая смотреть в глаза Максу, она поставила бокал на стол и медленно вынула шпильки из волос. Каждое ее движение приближало неизбежную развязку.
Волна густых волос упала на плечи Софии, и у Макса перехватило дыхание.
— София?.. — прошептал он.
Это прозвучало как вопрос. И в ответ София спустила с плеч лиф платья. Шелковый наряд соскользнул и с тихим шелестом упал к ее ногам.
Макс долго пожирал ее глазами. Он как будто ласкал ее, не прикасаясь. И только через минуту он протянул к ней руку и хриплым голосом спросил:
— Можно, я сниму сорочку?
От его слов Софию бросило в жар.
Она кивнула, и он медленно раздел ее.
— Ляг на кровать, — прошептал Макс, и София подчинилась.
Она легла на шелковое алое покрывало и раскинула руки, готовая принять мужа в свои объятия. Однако Макс не спешил присоединяться к ней. Он долго стоял над Софией, любуясь ее обнаженным телом, казавшимся золотистым в мягком свете горящих свечей.
— О, как долго я мечтал об этом мгновении, — прошептал он. Его глаза сияли от счастья.
Макс отошел к маленькому столику и взял кисть. София с беспокойством посмотрела на него. Щетинки на конце кисти были густыми и мягкими. Захватив малину и сливки, Макс снова подошел к кровати.
У Софии перехватило дыхание, когда Макс, обмакнув кисть в сливки, провел ею по ее левой груди, а затем припал губами к соску. Она застонала от наслаждения. Сливки приятно холодили кожу, а от губ Макса по телу побежала сладкая судорога.
Затем он снова обмакнул кисть, провел ею линию от груди Софии через пупок вниз, а потом стал слизывать сливки. София выгнула спину от острого наслаждения и запустила пальцы в густые волосы Макса.
— Ты так прекрасна, — прошептал он, покрывая поцелуями ее грудь и живот.
Потом он прочертил линию из сливок и малины на внутренней стороне ее бедер.
— Я мечтал, дорогая, снова увидеть твой затуманенный от страсти взгляд, твои пламенеющие от наслаждения щеки. А еще я мечтал вот об этом…
И он провел кистью по ее лону. София издала приглушенный крик.
— Макс! — застонала она. — Прошу тебя, Макс…
— Чего ты просишь? Ты хочешь, чтобы я сделал это еще раз?
И он снова — теперь уже медленно — провел кисточкой по лону Софии. По телу опять пробежала судорога. София вцепилась в покрывало и выгнула спину.
— О Боже, Макс, пожалуйста! Я хочу… — Она запнулась, ей было трудно произнести эти слова, но они сами вырвались из недр ее души. — Я хочу тебя!
Она хотела получить ласку от живого трепетного мужчины. На ее глазах выступили слезы.
 
Макс быстро разделся. Он тоже сгорал от желания.
Бросившись на кровать, он раздвинул бедра любимой и вошел в нее. София затрепетала, окружающий мир перестал существовать для нее. Она устремилась навстречу Максу. После первого толчка из ее глаз брызнули слезы счастья, и она выкрикнула его имя.
Прежде чем сделать второй толчок, Макс поцеловал жену, и она лихорадочно вцепилась в его плечи. С каждым движением он проникал все глубже в ее лоно. В его возбужденном теле копилось напряжение, которое требовало разрядки. София подняла ноги и обняла талию Макса. Она шептала ему ласковые слова, которые никогда прежде не произносила.
Толчки Макса становились все яростнее, и возбуждение Софии достигло своих пределов. Они одновременно пережили мощную разрядку и без сил упали на постель, обливаясь потом и тяжело дыша.
София испытывала блаженное чувство полноты и покоя. Ей так не хватало этих ощущений двенадцать лет, которые они прожили в разлуке. Однако через какое-то время дымку неги вновь рассеяла привычная грусть. Даже страстные объятия не заглушили в душе Софии прежних сомнений. Внезапно на ее глаза вновь набежали слезы, и она закрыла лицо рукой.
Через мгновение София почувствовала теплое дыхание Макса на своем виске.
— Дорогая, тебе было хорошо?
София сглотнула, стараясь избавиться от комка, подступившего к горлу, и, убрав руку с лица, слабо улыбнулась:
— Я потрясена и обессилена до такой степени, что мне трудно пошевелиться. А вообще-то мне хочется вскочить голой на подоконник и объявить всему миру о том, как мне хорошо с тобой!
Макс расплылся в счастливой улыбке.
— Любовь моя, — промолвил он. — В постели ты — огонь. Ты даешь мне целую палитру ярких эмоций. Твоя ненасытность восхищает меня. Мы созданы друг для друга.
София печально взглянула на мужа:
— В постели у нас с тобой никогда не было проблем. А вот любовь давалась с трудом.
— Мы можем исправить ошибки. Я знаю, у нас получится!
София закрыла глаза. Исправить ошибки в браке? Какой себе это представляет? Неудавшийся брак — это не карета со сломанным колесом, которое можно заменить, а потом отправиться дальше. Рану, которую Макс нанес ее сердцу, нельзя было исцелить. София чувствовала это. В их отношениях навсегда сохранится привкус горечи.
Макс вздохнул.
— Поспи, София. Мы поговорим, когда пройдет усталость.
Глаза Софии начали слипаться. Она выпила сегодня слишком много вина, а потом пережила настоящий взрыв эмоций. И теперь у нее не было сил даже для того, чтобы что-нибудь ответить Максу. Она решила обдумать ситуацию завтра утром и, свернувшись калачиком, прижалась щекой к плечу Макса.
Он гладил ее по голове до тех пор, пока она не уснула. — Я никогда больше не повторю своих ошибок, — прошептал он, уткнувшись лицом в ее мягкие локоны. — Никогда, любовь моя! Я сумею найти путь к твоему сердцу. Вот увидишь!
Эти слова успокоили его. Он улыбнулся и тоже провалился в глубокий сон.
  
Глава 8
 
 
«В поединке между лордом Истерли и мистером Риддлтоном за сердце леди Истерли победу, похоже, одержал виконт. Чета Истерли внезапно исчезла с праздника, устроенного в честь годовщины открытия Воксхолла, и с того времени их никто не видел».
 
«Светские заметки леди Уислдаун» 19 июня 1816 года
 
София медленно проснулась, чувствуя, как по всему телу разливается восхитительная нега. Рядом с ней лежал Макс. Закинув ногу на ее бедра, муж мирно спал. София улыбнулась и снова закрыла глаза, прислушиваясь к его ровному дыханию.
Макс зашевелился и поменял позу: он убрал ногу с ее бедер и заключил Софию в объятия, крепко прижав к своей груди.
«Я чувствую себя… любимой», — подумала она, прислушавшись к своим ощущениям.