Единственный мой
— Ты и прежде делала массу глупостей, но твоя последняя выходка превосходит по своему идиотизму все предыдущие, — заявил Джон. — Хорошо, что у Макса есть влиятельные друзья, иначе его заперли бы в тюремной камере.
— Ешь своего ягненка и молчи.
— Он испытывает к тебе нежные чувства. Весь холл в твоем доме заставлен корзинами с цветами…
— Некоторые букеты прислал Риддлтон. Джон бросил на сестру сердитый взгляд:
— Я их не учитываю. София положила вилку.
— Все не так просто, Джон. Я хочу доверять Максу, но… но пока у меня это не получается.
Джон с ужасом заметил, что на глаза сестры навернулись слезы. Он не выносил, когда она плакала.
— И я не знаю, смогу ли когда-нибудь снова поверить ему! — дрожащим голосом воскликнула София.
Джон уставился в свою тарелку, однако подступивший к горлу ком мешал ему есть. Вздохнув, Джон положил вилку и нож на стол:
— Прости, я наговорил лишнего.
— Нет-нет, — поспешно сказала София. — Я не должна раскисать. — Ее губы дрожали.
— Успокойся, ты прекрасно держишься, — заверил Джон. Похоже, его вмешательство только ухудшило ситуацию. Но он не мог поступить по-другому. Кто-то должен был вступиться за Макса. — Твой муж прислал тебе цветов и записок не меньше, чем этот олух Риддлтон. Он каждый день приезжает сюда, однако ты не принимаешь его. Макс написал тебе двадцать писем. Пожалуй, он скоро поселится у тебя в холле. Что еще он должен сделать, чтобы ты поверила в его чувства?
— Не знаю. Возможно, ему ничего не надо делать. — София встала и подошла к чайному столику. Взяв маленький пакет она спросила: — Ты можешь передать это Максу? Здесь лежит то, что принадлежит ему.
— Конечно, могу. — Джон подошел к сестре, сунул пакет в карман сюртука и тяжело вздохнул. — Мы договорились встретиться с леди Джерси у главного павильона.
— Да, конечно, — согласилась София, делая над собой усилие, чтобы успокоиться. — Я только захвачу шаль.
— Буду ждать тебя в холле, — сказал Джон и вышел из столовой.
София пошла наверх, в свою комнату.
В тот момент, когда Джон был уже в двух шагах от входной двери, раздался громкий требовательный стук. Джейкобс поспешно открыл дверь. На пороге стоял Макс.
— Знаю, что ваша госпожа не принимает, — сказал он, не дав дворецкому открыть рот. — Она никогда не принимает меня, но на этот раз я хочу говорить не с ней, а со Стаником. Я видел во дворе его экипаж. Значит, он здесь, в доме.
Джейкобс посмотрел на Джона, и Макс понял, что Станик находится в холле.
— А, вы тут! У вас найдется пара минут, чтобы выпить со мной стаканчик портвейна?
Джон с опаской взглянул на лестницу:
— Если только быстро. Джейкобс, скажите моей сестре, когда она спустится, что я пошел проверить, готов ли к отъезду экипаж.
Дворецкий чопорно кивнул и распахнул перед джентльменами дверь в библиотеку.
— Я чертовски рад, что вы оказались здесь, — сказал Макс, когда Джон, пропустив его вперед, вошел сам и плотно закрыл дверь.
— Я тоже, — отозвался Джон и заколебался, не зная, следует ли ему быть откровенным с гостем. И все же он решил выложить свои карты. — Я на вашей стороне, Истерли. Вы всегда были мне симпатичны.
— Я знаю. В тот день, когда пришло послание Софии с требованием подать ходатайство об аннулировании брака, я получил еще два письма. Одно от Риддлтона, а второе от…
— Риддлтон вам тоже написал? Терпеть не могу этого напыщенного болвана! — воскликнул Джон с отвращением, а затем, помолчав, продолжал с улыбкой: — Я не мог оставить вас в неведении относительно того, что происходило здесь, в доме моей сестры. София жила как в пустыне, мне было жаль ее.
Макс поежился, словно от озноба.
— Я думал, мое присутствие пагубно скажется на ее репутации. Уезжая за границу, я тем самым хотел защитить ее от наветов и грязных сплетен. Так я полагал тогда… Но теперь я не уверен, что мои намерения были чисты.
— Не надо брать всю вину на себя и тем самым обелять Ричарда. Хотя, конечно, трудно признавать, что родной брат… — Джон замолчал. — Я должен был сделать все возможное, чтобы спасти сестру. Жизнь проходит мимо, а София все никак не обретет счастье.
У Макса заныло сердце.
— Но я все-таки вернулся, и да будет ей известно, я не отступлюсь. Я намерен добиваться ее, если потребуется, год, десять лет, двадцать лет…
— Вы ее любите?
— Да, я всегда ее любил. Сначала ее неуступчивость вызывала у меня злость, а потом… потом я стал опасаться, что София меня разлюбила.
— Вы ошибаетесь. Вы всегда были в ее сердце. — Джон достал из кармана маленький пакет. — Кстати, она просила меня передать вам вот это.
Макс взял пакет и открыл его. Он сразу же догадался, что находится в его руках. Это была записная книжка его дяди.
— Дневник… — пробормотал Макс.
— Я не думаю, что она действительно намеревалась пустить его в ход.
— Конечно, нет. София никогда не прибегла бы к грязным методам борьбы.
— Она просто блефовала, — задумчиво проговорил Джон.
Макс положил записную книжку в карман.
— Спасибо, Джон. Я должен найти способ вернуть ее доверие. И я добьюсь этого, во что бы то ни стало.
— Черт подери, если бы вы знали, как я вам завидую, — сказал Джон.
— Завидуете? Мне? Да вы рехнулись! Я запутался в жизни.
— Многие ищут любовь, но безуспешно. А вы не только нашли свою любовь, но и прилагаете все силы, чтобы отстоять ее.
В коридоре послышался приглушенный голос Софии. Джон с обеспокоенным видом взглянул на Макса:
— Мне нужно идти. Но вы, как я полагаю, хотели не просто поговорить со мной?
Макс усмехнулся:
— Неужели на моем лице написано все, что я думаю?
— Нет, просто я знаю, что вы терпеть не можете портвейн. Вам что-то нужно от меня, не так ли? Выкладывайте все без утайки!
Макс рассмеялся:
— Вы меня раскусили. Я действительно хочу попросить вас об одной услуге. Даже не знаю, как вам об этом сказать… Дело в том, что если вы согласитесь, вам придется обмануть сестру.
— Отлично! Мне это нравится. Говорите, что нужно делать.
В Воксхолле было многолюдно. Очередная годовщина праздновалась широко и пышно. На территорию садов, огороженных решетчатой оградой, стекались толпы народа. Здесь были представители всех классов и сословий. Модистки и пекари прогуливались по лужайкам и аллеям рядом с герцогами и герцогинями. Этот было настоящее столпотворение.
София сидела вместе с леди Джерси в ее ложе. Вечерний ветерок приносил приятную прохладу. Однако несмотря на окружавшую ее праздничную обстановку, на сердце у Софии было тяжело.
— Добрый вечер, леди!
Она подняла глаза и увидела Джона, стоявшего рядом с ее стулом. Он раскланялся с леди Джерси и сделал ей пару комплиментов. Леди Джерси с довольным видом улыбнулась.
Обменявшись любезностями с хозяйкой ложи, Джон перевел взгляд на сестру:
— Софи, мне жаль прерывать твою увлекательную беседу со столь очаровательной дамой, но я прошу тебя немного прогуляться со мной.
— Прямо сейчас? — удивилась София. — Но скоро начнется фейерверк.
— О, не беспокойся, мы вернемся к началу зрелища. София, пожав плечами, сделала глоток вина.
— Вы не будете возражать, леди Джерси, если я на минуту покину вас?
— Идите, идите, дорогая. У меня нет никакого желания бродить по темным аллеям. Я уже не в том возрасте!
Джон предложил сестре взять его под руку.
Леди Джерси кивнула:
— Ступайте, дети мои! Надеюсь, Станик, вы захватили с собой шпагу или кинжал? У вашей сестры столько ухажеров, что, боюсь, они могут вызвать вас на дуэль!
Джон рассмеялся. София взяла брата под руку, и они спустились в сад.
Как только они отошли на несколько шагов от павильона, София спросила:
— В чем дело, Джон?
— Ни в чем, — пробормотал тот, озираясь по сторонам с таким видом, как будто кого-то высматривал. — Мне просто захотелось прогуляться с тобой.