Сопряжение 9 (СИ)

— И ты великодушно вызвалась на эту роль? — усмехаюсь я. — С чего вдруг такая щедрость?
Налаксия раздражённо дёргает уголком рта. Похоже, ей не по вкусу моя язвительность. Что ж, придётся потерпеть. Не люблю, когда меня пытаются поиметь.
— Не испытывай мое терпение, землянин, — цедит она. — Я предлагаю тебе уникальный шанс стать частью клана, который живёт по единственно верному закону вселенной — закону силы. Либо ты сильнейший и достоин дышать, либо ты прах под ногами. Третьего не дано. Вот единственная, непреложная истина, на которой зиждется всё мироздание
Какая знакомая риторика. Где-то я уже слышал эти лозунги. Ах да, подобное вещал почти каждый драный Нова до того, как я вышибал ему мозги. Типичная философия эгоцентричного психопата, благодаря которой он счастливо шагает по жизни, наплевав на чужие судьбы.
Собеседница откидывается на спинку кресла, но не отводит от меня немигающих глаз.
— Сила, Егерь. Вот что правит вселенной. Вот единственный закон, которому подчиняется всё живое. Выживает сильнейший. Тот, кто способен подмять под себя других, растоптать слабых, утвердить своё превосходство. Таков естественный отбор. И наш клан — его вершина.
Налаксия подаётся вперёд, и на её лице расцветает хищная улыбка.
— Мы — те, кто постиг эту истину и живёт по ней. Мы — хищники, что стоят на вершине пищевой цепи. Сильнейшие из сильнейших. Достойные дышать и повелевать. А все прочие… ничто. Те, кому самой судьбой предназначено быть нашими рабами.
В голосе Монолита звучит неподдельный восторг. Почти религиозный экстаз.
— Закон силы безжалостен, но в этом его красота. Он не даёт слабакам и никчёмным трусам права на существование. Лишь тот, кто способен драться за своё место под солнцем и побеждать, лишь тот достоин быть. Все остальные… Они просто мусор. Пыль на наших сапогах.
Голос Налаксии вновь приглушается, звуча веско и проникновенно.
— Сила, Егерь. Вот ключ ко всему. Вот истинная и единственная ценность. Всё прочее — мораль, чувства, привязанности — лишь помеха. Оковы для слабых духом. Тот, кто хочет взойти на вершину, должен отринуть их. Выжечь из своего сердца всё, кроме жажды власти и превосходства. Милосердие — непозволительная роскошь. В сопряжении ей нет места.
Нова сейчас больше всего напоминает проповедника у амвона. Не хватает только тяжёлой книги в металлическом обрамлении.
— Наш клан живёт этой истиной. Мы не ведаем страха и не испытываем жалости. Мы — идеальные творения естественного отбора. Сильнейшие и достойнейшие.
Монолит ненадолго умолкает, давая мне осознать величие момента. А потом добавляет почти нежно:
— И я предлагаю тебе присоединиться к нам, Егерь. Предлагаю разделить эту истину и обрести подлинное могущество. Вознестись над серой массой и навсегда закрепить за собой право дышать. Взойти на вершину пищевой цепи и ощутить упоительный вкус абсолютной власти.
Она смотрит на меня в упор, холодно, бесстрастно.
— Ну так что скажешь? Готов принять эту истину и присоединиться к сильнейшим? Или останешься прозябать в куче отбросов, цепляясь за жалкие подачки и иллюзии морали? Выбор за тобой.
— Допустим, — медленно произношу я. — И какова цена за столь щедрое предложение? Что я должен сделать?
Налаксия торжествующе улыбается. Видимо, решила, что я готов идти на поводу. Ох, как же она ошибается.
— Сущий пустяк для воина твоего уровня, — почти мурлычет она. — Уничтожь один из земных кланов, и мы обеспечим тебя ресурсами, технологиями и защитой, о которых ты и мечтать не мог.
Так-так, вот мы и подобрались к сути. Устранение конкурентов чужими руками — излюбленный приём наших закулисных друзей. Вопрос лишь в том, кого именно Монолит хочет убрать с доски.
Примечательно, что я получил ровно то же предложение, что когда-то упало в руки Когтей Гвианы и Вольных Духом, только они проверку на жадность не прошли.
— И что же это за клан? — спрашиваю я, старательно изображая вежливую заинтересованность.
— Евроальянс, — роняет Налаксия, не сводя с меня пристального взгляда.
 
Любопытный выбор. Чем он обоснован? У Евроальянса так себе позиции и нет влиятельных союзников среди инопланетян. Не считать же за них Кочевников Ва’Руты, который отстают даже от Пульсаров.
— А чем тебе так насолил Евроальянс? — интересуюсь я, прощупывая почву. — Неужели дело только в их дружбе с Кочевниками? Насколько я знаю, те не самые сильные игроки на галактической арене. Если только не смотреть с конца.
Собеседница пренебрежительно фыркает:
— Плевать мне на Евроальянс. И на Кочевников тоже. Но не плевать на тех, кто за ними стоит.
Так… Что именно это значит?..
У Евроальянса есть и другие, куда более могущественные покровители, о которых я пока не знаю? Или Монолит только хочет, чтобы я так думал? В любом случае, дело мутное. И отдаёт подставой за километр.
— Извини, Лакси, но я пас, — говорю твёрдо и чётко — У меня нет причин нападать на союзный клан. Да и в роли пешки в чужой партии я себя не вижу. Я — могучая ладья. Посмотри, как крепки мои зубцы, как мощны мои лапища.
Лицо Монолита мгновенно каменеет, а в глазах вспыхивает нешуточная ярость. Похоже, не привыкла она получать отказы. Ничего страшного. Иногда ты ешь медведя, иногда наоборот.
— Не зарывайся, Егерь, — шипит она. — Ты ещё пожалеешь, что отверг моё предложение.
Я лишь усмехаюсь в ответ:
— Очень выгодное, ага. Всегда мечтал стать разменной монетой в чужих играх. О, погоди, нет.
Сузив глаза, Налаксия тихо кипит.
— Захочешь что-то предъявить, — продолжаю я, — вставай в очередь. Твой номер шестнадцатый. Тебя вызовут. Ладно? Ладно. Всё, обнял-приподнял. Не болей.
И давлю отбой прежде, чем она успевает что-то добавить.
Откидываюсь на спинку кресла и задумчиво потираю подбородок. Что-то с этой ситуацией нечисто. Где клан Лакси, и где клан Гарма? Да они даже не в одной системе координат. И намёки на неких загадочных союзников… Нет, тут всё глубже, чем кажется на первый взгляд.
Нужно копать. Подключить Девору, пусть пороет разные источники на предмет зацепок. И Шелкопряда попросить прогуляться в гости к Гарму. Вдруг что всплывёт. Надо выяснить, что происходит на самом деле.
А самое главное — удвоить бдительность. После такого горячего диалога нужно быть готовым ко всему. Налаксия явно из тех, кто за словом в карман не лезет. Не дошло через рот, дойдёт через печень.
[1] Художник — Jonathan Derby.
 Глава 24 
Так, с одной задачей покончили. Перейдём к следующей, не менее насущной.
Я поднимаюсь из-за стола, и открываю портал в Магазин. Не проходит и минуты, как я слышу знакомый голос из-за прилавка:
— День добрый, мистер Егерь! Какими судьбами к нам пожаловали? Неужто соскучились по моей скромной персоне? — Такирам явно в хорошем расположении духа.
Оно и понятно, пока есть клиент, у продавца всегда настроение отличное. Невысокий шестирукий коммерсант приветливо улыбается.
— Здравствуй, Такирам, — киваю я в знак приветствия. — Есть разговор.
— О, понимаю! — подмигивает он. — Для особых клиентов у меня всегда найдётся свободная минутка. Итак, чем могу быть полезен? — участливо спрашивает он.
— Я хочу знать всё, что тебе известно о Скульпторе Грёз, — без обиняков заявляю я. — Кто он на самом деле такой, где обитает, и, главное, как он, будучи на другой планете, может добраться до меня на Земле?
По крайней мере, Сильфир сказал, что с тем товарищем можно связаться только на Нексусе, а сам Ириэль вёл себя так, словно может достать меня откуда угодно.
Лицо Такирама слегка вытягивается, а в глазах мелькает удивление пополам с настороженностью.
— Мистер Егерь, при всём моём уважении, вы же знаете, что я блюду конфиденциальность своих клиентов. Не могу разглашать подобные сведения, даже вам, — разводит он руками в извиняющемся жесте.
— То есть подтверждаешь, что этот тип — твой клиент? — прищуриваюсь я.