Плейбой (ЛП)

Он так хорошо пахнет. И запретно. Но тем не менее хорошо. Как секс. И мужчина. И лес. И мускус.
Я уже говорила о сексе?
— Спасибо. Я, э-э… — говорю я, начиная вырываться из его рук. — Я собираюсь снова переутомить к бегу, поэтому, если бы ты мог снова не пугать меня до полусмерти, было бы здорово.
— Прости. Я только что вышел из раздевалки. Собирался воспользоваться беговой дорожкой рядом с тобой — вот и все, милая, — он растягивает слова, и клянусь, бедра сжимаются от южного акцента и от того, как он наклоняется вперед и выключает беговую дорожку.
Поднявшись, я отряхиваюсь.
— Хорошо, ну… — я показываю на беговую дорожку рядом с моей. — Занимайся.
Его глаза продолжают следить за мной, на слишком идеальном лице застыло удивленное выражение. Никто не может выглядеть так хорошо и не иметь серьезных недостатков или скелетов в шкафу. Просто не может.
Отводя от него взгляд, я вставляю наушники обратно и снова включаю беговую дорожку. Я болезненно осознаю присутствие Кэма рядом все это время. А также тот факт, что он только что видел, как я падаю на задницу, и, вероятно, думает, что я чокнутая.
Краем глаза я замечаю, как он некоторое время бежит, а затем переходит к различным другим тренажерам и в конце концов поднимает тяжести. Я пытаюсь игнорировать его и просто бежать так долго, как смогу. Бежать, пока ноги физически не смогут больше выдержать.
Очевидно одно… Кэм Харди — это мужчина, которого сложно игнорировать.
Кэм
Черт возьми, эта девушка отвлекает.
Мне нужно хорошенько позаниматься. Я бы не пришел в зал, если бы знал, что она будет здесь. Особенно если бы знал, что кроме меня здесь будет только она.
Похабные мысли не выходят из головы. Они раз за разом прокручиваются. И каждая из грязных мыслей застревает в голове, съедая заживо.
Она может бегать — это факт. Не знаю, в составе какой команды она выступает, по бегу по треку или по пересеченной местности, но если нет, то ей стоит этим заняться. Закончив бегать, она немного занимается поднятием тяжестей, прежде чем выпить воды. Как бы ни старался, я не могу не смотреть на нее. Она прекрасна во всех отношениях. Фигуристая и восхитительная.
Закончив тренировку, я снимаю наушники и беру полотенце. Вероятно, я не напрягся в тренажерном зале так сильно, как должен бы. Это практически невозможно с ангелом всего в нескольких шагах. Я мысленно отмечаю, что завтра нужно будет сделать двойную тренировку.
— Так ты дочь тренера, да? — спрашиваю я.
Она выдыхает легкий смешок.
— Да. Надеюсь, отец не слишком строг со всеми вами.
— Он… ну, он не совсем прост, — я пожимаю плечами. — Но и не ужасен, — лгу я.
Этот ублюдок ужасен.
— Чушь, — она ухмыляется, и в глазах пляшет веселье, когда Эддисон направляется к раздевалке. — Хорошего вечера, Кэм Харди.
Я иду к двери в раздевалку прямо рядом с той, к которой она направляется.
— Тебе тоже, Эддисон ЛаКонте, — я подмигиваю, и она смотрит на меня. — Если когда-нибудь захочешь повторить произошедшее на вечеринке, я не против.
Она выглядит ошеломленной.
— Я в шоке, что ты помнишь ночь, после которой прошло уже несколько недель.
— Что ж… ты назвала меня болтуном. Это впервые, — я сужаю глаза. — Так что ответь, сегодня мне разрешено говорить?
— Ты ведь уже говоришь. Снова доказывая мою точку зрения, что ты болтун.
— Кто вообще эта Кэти, и почему она все время говорит? И кто, черт возьми, такая Нэнси7 и что сделало ее суку такой стервозной? — я сохраняю невозмутимость. — И ради всего святого, почему Люк8 всегда теплый?
— Ты идиот, — она качает головой, улыбаясь и глядя вниз.
— Может быть, — я пожимаю плечами. — Но все равно заставил тебя улыбнуться. Так что, может быть, тебе нравятся идиоты.
— А может и нет, — она делает шаг назад, прижимаясь задницей к двери раздевалки, приоткрывая ее.
  
Прежде чем Эддисон успевает уйти, я останавливаю ее.
— Эй, почему ты удивилась, что я вспомнил о той ночи?
— Честно? Учитывая, как много тусуешься, я подумала, что ты, вероятно, даже не вспомнишь о нашей… встрече.
— Встрече? — смеюсь я. — Именно так мы это называем?
— А как это назвал бы ты? — говорит она.
Ее тело блестит от пота, и, черт возьми, я хотел бы помочь ей смыть его. Я подхожу к Эддисон ближе, слегка опустив голову.
— Хотел бы сказать, что трахнул тебя, но, детка, думаю, это ты трахнула меня, забравшись сверху, — я вижу, как она вдыхает. — Так что назвал бы это «ты хотела мой член, и я дал его». Ты получила то, чего хотела. Как и я, черт возьми, — я наклоняюсь ближе, кладя руку на дверь рядом с ее головой. — Но теперь, Эддисон, я уверен, что тебе это снова нужно. Как и мне.
— Нет, — быстро отвечает она, качая головой. — Я-я не понимаю.
— Это еще почему?
— Потому что нет. Это произошло единожды. Я не сплю с кем попало.
— Я бы не осудил, если бы ты это сделала, — я пожимаю плечами. — Но сам ревновал бы к другим счастливчикам.
— Нет, я этим не занимаюсь… никогда.
— Да, но… я уже был внутри тебя, Эдди. Так в чем проблема? — убирая прядь волос с лица, я поднимаю ее подбородок пальцами. — Будет забавно. Хорошо.
— Это безумие, — она выглядит неуверенно, прежде чем облизнуть губы. — Куда?
Кивнув в сторону мужской раздевалки, я провожу рукой по ее талии.
— Туда, красотка.
— А если кто-нибудь зайдет? — широко распахнутые глаза смотрят на меня в панике.
— Там есть замок. Кроме того, никто не зайдет так поздно.
Взяв ее за запястье, я притягиваю Эддисон к себе, ведя в раздевалку. Я приходил сюда, не ожидая второго раунда с самой горячей девушкой, с которой когда-либо был. Но к черту. Этот вечер стал намного лучше.
Подходя к душу, я открываю его, прежде чем вернуться к Эддисон.
Сняв через голову майку, я захватываю ее губы своими. Я провожу рукой по ее щеке и затылку, сжимая волосы и крепко целуя.
Когда я немного отступаю, ее руки взлетают к животу.
— Я же сказал в прошлый раз, не прячь, черт возьми, это прекрасное тело, — рычу я, прижимаясь лицом к ее коже, когда тяну руки вниз. — Я хочу видеть каждый его сантиметр.
— Кэм, — скулит она, — можем мы выключить свет? Тут так светло.
— Ни хрена, не можем. Я хочу видеть, как трахаю тебя, прижимая к стене душа. Ты не спрячешься от меня.
Потянувшись за ее спортивным бюстгальтером, я расстегиваю его спереди и снимаю. Слава богу, что изобрели такой бюстгальтера. Снимать его чертовски здорово.
Ее сиськи больше среднего, и кровь приливает к члену, когда я беру их в руки.
— Ты чертовски идеальна, — бормочу я, осматривая ее.
— Никакой милой чуши. На меня это не подействует, — говорит она, прежде чем сделать паузу. — Между нами в любом случае просто секс.
— Хочешь, чтобы я был резким? — я целую ее в шею, проводя языком по коже. — Говорил, что это ничего для меня не значит?
Опуская руки вниз по ее бедрам, я стягиваю шорты и трусики, бросая их в сторону.
— Да, — тяжело дышит она, стягивая мои спортивные штаны и трусы. — Вот чего я хочу.
Когда член выскакивает наружу, я делаю несколько толчков, прежде чем наклониться и потянуться в спортивную сумку за кошельком. Взяв презерватив, я разрываю его и натягиваю на себя.
Прижав Эддисон спиной к стене душа, я прижимаю свой лоб к ее. Сплетая свои руки с ее, я грубо прижимаю их к плитке.
— Ты ничего для меня не значишь, Эддисон. Ни черта. Но я все равно трахну тебя. Все равно заставлю выкрикивать мое имя. И ты все равно ляжешь в постель, думая обо мне, до боли тебя трахнувшем.
Проводя рукой вниз по ее животу и между ног, я трахаю Эддисон пальцами в течение нескольких минут, слушая, как она тяжело дышит, пока вода стекает по горячему телу.
Схватив за задницу, я поднимаю ее и прижимаю спиной к стене. Мой член входит в нее, проникая все глубже и глубже.