У любви есть время (СИ)

Произнося эти слова, Аэлита почувствовала, как злость вернулась к ней в той же мере, как и несколько лет назад.
– Аэлита, ты же говорила, что простила меня за всё это?
– Если бы я не простила тебя, это означало бы, что я не человек, а монстр какой-то. Ты сделал для меня больше, чем кто-либо в моей жизни. Но я хочу знать, почему ты так со мной поступал? Мне до сих пор больно, понимаешь? Больно от того, что человек, ставший впоследствии для меня самым близким, когда-то унижал меня, словно… бросая под пресс мои желания. Ответь мне! Чем была вызвана твоя бесчувственность?
– Аэлита… – Павел отошёл от неё и засмотрелся в окно, а потом заговорил так, как будто он тоже вместе со своими словами вернулся ненадолго в прошлое. – Я ведь тогда с ума по тебе сходил. Я боролся за тебя всеми возможными способами… Я хотел завоевать тебя… хотел добиться взаимности от тебя.
– Но я ведь тогда была влюблена в другого… а ты совсем не щадил меня… Не щадил моих чувств.
– Аэлита, ты думаешь, что я животное, которое совершенно не думает о чувствах других? – он посмотрел на неё. – Когда я впервые увидел тебя, то сразу заинтересовался тобой. Ты мне очень сильно понравилась. Но ведь тебе понравился и я. И не говори мне сейчас, что я всё выдумываю! Вспомни нашу встречу в ресторане «Глория». Как мы ужинали, говорили, танцевали… Тебе нравилось, как я себя с тобой веду. Я знаю, потому что чувствовал это. Да что там ресторан! А наша первая встреча. Я отлично помню, как ты смотрела на меня. В твоём взгляде был интерес ко мне, а у меня, следовательно, появился шанс. Поверь, если бы я не почувствовал твоего небезразличия ко мне, то сразу отошёл бы в сторону. Ты сама дала мне шанс, импульс к действию, может быть, невольно, но дала мне его сама.
Она молчала, переваривая только что сказанное им. Аэлита никогда не думала об этом. Но сейчас его слова показались ей самим собой разумеющимся.
– Ты никогда не говорил мне об этом… – проговорила она. – Почему, чёрт возьми, ты молчал об этом?
Павел ответил ей, пожав плечами:
– А смысл? Ты бы мне всё равно не поверила. Да я и сам не знаю, почему говорю тебе это сейчас. В любом случае это уже не имеет значения…
– Нет! Имеет! Имеет! – с возгласом первооткрывателя прокричала она. – Так ты, выходит, затеял эту канитель со свадьбой только потому, что подумал будто я тобой тоже заинтересовалась?
– Не подумал, Аэлита, а был абсолютно уверен.
– Я всё поняла… – она встала с кресла и стала ходить по кабинету. – Пазл, который я никак не могла сложить, наконец-то сложился. Всё встало на свои места… Теперь ты… – она подошла ближе к нему, – ты не можешь простить мне ошибки, которые я совершила, да? Поэтому ты не приходил ко мне, когда я болела до тех пор, пока тебя не заставила Марго? И поэтому проводил ночи в другой комнате?
Он смотрел на неё, не делая никаких движений, но в его взгляде она читала подтверждение своим словам.
– Господи, до какой же степени я запутала собственную жизнь… Ты сможешь меня простить? Что я могу для этого сделать? Умоляю, скажи мне… Скажи, что тебе мешает простить меня?
– Аэлита, для тебя всё слишком просто… – горько усмехнулся он.
– Но я должна знать, что тебя мучает? Скажи мне об этом… – она пыталась поймать его взгляд, но не могла, потому что он отводил от неё глаза. – Я ведь знаю, на самом деле ты не хочешь, чтобы я уходила… чтобы я жила отдельно… – в своём сильном желании она практически дотянулась до его головы. – Ведь не хочешь, да?
– Конечно нет! – он отодвинул её от себя, схватив за локти. – Но как я могу жить с женщиной, для которой я в течении пяти лет был человеком без имени и, как оказалось, существовал в статусе «мистер Никто»? Ты это чётко дала мне понять в тот день, когда сообщила, что уходишь к нему, и что Эмма его дочь и…
– Прости, я вела себя просто чудовищно… – она сильно сморщила лицо. – Я не хочу, чтобы ты держал на меня зло. Попытайся меня понять… В тот день, когда я сказала, что ухожу от тебя, с тобой говорила Аэлита пятилетней давности. Это была обиженная, злая, жаждущая мести девчонка, у которой отобрали детскую мечту. Не верь ей, прошу тебя… А поверь той, которая стоит сейчас перед тобой. Я знаю, что была неправа. Пожалуйста, прости меня…
 
Несмотря на то, что он по-прежнему держал её на расстоянии, схватившись за её локти, она всё равно, протянув руки до максимума, зацепилась пальцами за верхние края его рубашки.
– Как я могу быть уверен, что ты не передумаешь и не сбежишь от меня? После твоей бесконечной лжи верить тебе сейчас опасно.
От его слов она тут же нахмурила лоб:
– А что безопасно? Позволить мне сейчас уйти? Развестись со мной?
– Не понимаю, Аэлита… – со вздохом произнёс он, – ради чего было так вымаливать у меня прощение, если после простого предостережения, которое прозвучало в моих предыдущих словах, ты снова приравниваешь к нулю наши с тобой с трудом сделанные выводы?
– Я пытаюсь изо всех сил быть с тобой искренней, а ты постоянно сомневаешься во мне. Думаешь, это приятно?
– Что тебя удивляет в моих сомнениях? Вспомни, сколько раз ты врала мне? Сколько притворялась? Думаешь, мне легко поверить тебе?
– Нет, ты должен мне верить, – смягчилась она. – Ещё в тот день я многое поняла, когда поговорила с Максимом и…
– Вот видишь, Эл! – взорвался он. – Ты никогда не сможешь выкинуть его из головы! Говори хоть миллион раз, что между вами всё кончено – выйдет наоборот! Отправляйся-ка лучше к нему прямо сейчас! Мне осточертело слышать его имя!
Павел стал выталкивать её из кабинета.
– Подожди, я ещё не всё сказала, – она попыталась ему помешать.
– Зато я услышал всё, что хотел!
Он вытолкнул её из кабинета и, захлопнув дверь, закрыл на ключ. Аэлита начала колотить по двери.
– Нет! Впусти меня. Паш, ну пожалуйста. Перестань строить из себя обиженного и выслушай меня. Я хочу договорить…
– Аэлита, ты сегодня просто полна сюрпризов! С каких это пор ты стала звать меня по имени?
– Прости… я хочу всё исправить. Не прогоняй меня, пожалуйста. Ну же, впусти меня.
Он молчал.
– Ты просто обязан впустить меня. Нам нужно разобраться в этом до конца. Я не позволю тебе всё оборвать, когда мы почти дошли до финиша. Я не уйду, пока ты не впустишь меня. Не забывай, что я серьёзно болела и мне ещё нельзя надолго вставать. Я могу упасть в обморок в любой момент. Если мне станет хуже, это будет на твоей совести!
– Ты решила выманить меня отсюда шантажом?
– Понимай, как хочешь, но я не уйду. И я начинаю чувствовать себя плохо. – Аэлита заговорила громче. – Я серьёзно!
Она тяжело задышала.
– Мне плохо. Я сейчас упаду…
Через пару секунд Аэлита услышала, как зашевелился ключ в замке, и прислонилась к двери всем телом. Когда Павел открыл дверь, она упала на него. Он поймал её, а потом подхватил на руки и понёс по коридору.
– Аэлита, ты сведёшь меня с ума своими фокусами…
– Это ты виноват. Я тебя предупреждала, – произнесла она, прижимаясь к нему сильнее.
Он принёс её в спальню и положил на кровать. Но как только убрал руки, она тут же схватилась за воротник его рубашки.
– Я же сказала, что ещё не договорила.
Аэлиту удивила собственная сила. Её пальцы вцепились в него намертво.
– Ты что притворялась? – спросил он, сморщив лоб.
– А у меня был выбор?
– Ты в своём уме? Я уже собирался звонить врачу!
Павел сделал движение, чтобы уйти, но она дёрнула его воротник с такой силой, что услышала как треснула ткань.
– Стой! Ты никуда не уйдёшь! Если ты это сделаешь, я пойду за тобой. А если вздумаешь меня здесь запереть, я буду бегать по комнате до тех пор, пока по-настоящему не упаду в обморок.
Он смотрел на неё, как будто пытался понять не шутит ли она. Учитывая, что Аэлита говорила со всей серьёзностью, он наверняка нашёл ответ в её лице. Она почувствовала, как он немного расслабился, а потом вдруг его дыхание стало громким и частым.