Десять правил обмана

В будущем это изменится. Я знаю, что все вы получили письмо от моего отца. Он времени не теряет. Это правда. Станция выставлена на продажу, но я хочу, чтобы вы знали, что вас не уволят. Я не заслужил вашего доверия, но, если сможете, доверьтесь мне ненадолго, я скоро все объясню. Мне нужно полететь в Нью-Йорк, но я вернусь. Пока меня нет, Мари заменит меня в качестве директора станции, а Мейсон будет делать свое шоу.
Когда вернусь, я бы хотел встретиться со всеми вами. К тому времени у меня будет больше ответов на множество ваших вопросов. Пока что знайте, что за все годы, когда я работал в новоприобретенных компаниях отца, я никогда не чувствовал себя настолько своим, как здесь.
С уважением,
Крис
Сморгнув подступившие слезы, Эверли вытерла щеки ладонью. Он возвращается в Нью-Йорк. Станцию продают. Вас не уволят. Почему это больше не приносило облегчения?
Эверли открыла еще одно письмо. В нем был прикреплен пост, который она так и не опубликовала. Она отправила его самой себе и вместо него опубликовала совсем другой текст. Текст объяснял, что ее сердце не готово сделать выбор, несмотря на отличных кандидатов. Он был, по ее мнению, смешным и остроумным, подбивал итог опыту, научившему ее больше, чем она могла ожидать.
На экране появилось сообщение.
Стейси: Ты в порядке?
Эверли: Да. Только встала. Читаю письма.
Стейси: Я так и подумала. Ты в порядке?
Эверли: Ты уже это спрашивала.
Стейси: Я знаю. Но ты соврала в первый раз.
Эверли рассмеялась вслух, печатая ответ.
Эверли: Видимо, мне не придется избегать работу сегодня.
Стейси: А ты это делала? Странно. Я думала, ты стеснительная, но не трусиха.
От удивления у нее округлились глаза.
Эверли: Ай.
Стейси: У всех есть свои причуды. Я, например, чрезвычайно прямолинейная.
Эверли: Возьму на заметку.
Стейси: Позвонишь ему? Напишешь? Родишь от него детишек?
Новая волна грусти захлестнула ее, но она не плакала. Хватит слез.
Эверли: Все закончилось, не успев начаться.
Стейси: Трусиха.
Эверли: Я тебе это прощу, потому что вчера залила тебя слезами.
Стейси: И не дала мне заняться сексом с Робом.
Эверли: У тебя скоро день рождения. Я тебе подарю то же, что ты мне.
Стейси: Скажи это. Или напиши. Ну, давай.
У Эверли запылали щеки.
Эверли: Мне пора собираться на работу.
Стейси: Если не можешь даже написать, то купить и подавно. Кроме того, у меня этих штук хватает.
Эверли, смеясь, покачала головой, грусть перемешалась с весельем, создавая странное противоречие у нее в груди.
Эверли: Слышала когда-нибудь о покупках онлайн?
Стейси: В таком случае буду ждать свой день рождения с нетерпением. До скорого?
Эверли: Как всегда. Стейси?
Стейси: Эвс.
Эверли: Спасибо.
Стейси: Всегда пожалуйста.
Она отложила телефон на тумбочку. Готовясь к новому дню, Эверли изо всех сил старалась не думать о Крисе и о том, какой будет станция без него. Как все будет по-другому без него.
– Хорошо, что это не любовь, – сказала она своему отражению в зеркале, забираясь в душ. Она высушила волосы, делая все возможное, чтобы не думать о нем, но мысли неизбежно возвращались к Крису.
Хорошо, что все закончилось, не начавшись, потому что она представить себе не могла, как бы себя чувствовала, если бы отдалась этим отношениям. Если сказала бы ему, что он занимал все ее мысли и из-за него она хотела вещи, которые боялась хотеть. Хорошо, что у нее не было шанса отдать ему больше. Отдать все. Она просто не понимала: если ее мозг знал, что расставание к лучшему, почему ее сердце отказывалось в это верить.
* * *
Всю следующую неделю Эверли изо всех сил фокусировалась на работе. Она приходила каждый день, делала все как обычно и шла домой, чтобы насладиться приятной, спокойной жизнью. Слушатели были в восторге от новой промоакции, которую предложила Мари для шоу Мейсона, включавшей в себя круиз с диджеем. И при этом Эверли приходилось каждый день удивляться комментариям к ее последнему посту, которые до сих пор появлялись. Она не многое открыла аудитории: несколько хорошо отредактированных абзацев с благодарностями и объяснениями того, что на поиски Единственного нужно больше времени, но что она всегда будет общаться со слушателями через музыку в эфире. Все это были отмазки, но, по крайней мере, лаконичные. Почему они все еще увлечены шоу? Ее сердце кольнуло, когда она подумала о том, как все сложилось.
 
* * *
Через неделю после всех событий она стояла возле безликого здания, не решаясь открыть дверь и войти. Это могло привести к куче разных проблем. Она могла пожалеть обо всем мгновенно или, что хуже, через несколько недель. Эверли услышала, как позади нее захлопнулась дверца машины, затем раздались шаги.
– Ты меня ждешь или просто боишься входить? – спросила мать. Явно довольная, она поцеловала Эверли в щеку.
– Все сразу.
– Ох, детка, – вздохнула Джессика. – Мне жаль, что мы тебя испортили.
Эверли засмеялась, шокированная заявлением. Она повернулась к ней лицом.
– Я такого не говорила. Я просто сказала, что не могу быть посреди ваших ссор и примирений. Не учитывая этого, вы с папой отличные родители. Я вас люблю. Очень сильно. Вы же знаете, верно? – Разве никто не понимал, как она к ним относится? Ну, это сложновато, когда ты держишь себя на замке, чтобы избежать отказов. Мысль однозначно прозвучала голосом Стейси. Она проигнорировала ее.
– Знаем, – мать обняла ее одной рукой. – Но мы также знаем, что всегда относились к тебе больше как к равной, чем как к ребенку, и, возможно, нагружали тебя вещами, которые ты не готова была воспринимать. Это нечестно по отношению к тебе.
– Просто к слову, мам, но я никогда не буду готова к тому, чтобы вы давали мне презервативы.
– Это мы уже поняли. – Джессика засмеялась, глядя вместе с Эверли на стеклянную дверь. – Кстати, мы с твоим отцом начинаем семейную терапию сегодня вечером.
– Серьезно? – Эверли повернула голову, изучая лицо матери. Та кивнула, едва заметно улыбаясь.
– Ты была права. Мы не можем так продолжать. Я признаю, без лишних подробностей, что в примирении есть своеобразное… удовольствие. А может, даже и в расставании. Но это неправильно. Мы хотим оставаться в браке. Мы любим друг друга, но это не значит, что все просто.
Она могла с легкостью представить себе сложности любви. Ведь она непредсказуемая, и не было такого списка жизненных правил, который мог бы все упростить, потому что как можно это сделать с тем, что базируется на эмоциях? На чувствах?
– Я рада, мам. Я в вас верю.
– Я тоже, милая. И никогда нельзя знать точно, понимаешь? Но бояться рисковать, потому что ты боишься, как все закончится, это нельзя назвать жизнью.
Эверли обдумала это, сжимая игрушечного кота в правой руке.
– Можно я еще кое-что скажу? – Джессика повернулась к ней, провела рукой по ее волосам.
– Конечно.
– Даже если все закончится неидеально, будет так много счастливых и радостных моментов, которые сбалансируют недостатки. Если что-то непросто, это не означает, что оно того не стоит.
Эверли кивнула, расстегнула сумку и засунула в нее котенка, потом расправила плечи и улыбнулась.
– Я готова.
– Хорошо. Я думаю, тебе стоит взять двух.
– Я только привыкла к мысли об одном. – Эверли остановилась, глядя на мать. Та кивнула, будто прекрасно ее понимала.
– Но одному будет одиноко. Им нужен партнер. С кем можно поиграть. Подраться. Кого можно любить.
Ее поразило, что даже в тридцать ей еще было чему поучиться у матери.