Воины Хаоса наводят порядок (книга I) (СИ)
– О, прекрасно! А что, если это действительно оборотень, который вас одурачил? Шкуропляс сожрал эту самую Фириэль и принял её облик. Идеально! Я сам бы так сделал!
– Не сомневаюсь, – съязвила Наумбия. – Но тут есть нюанс. Признаю, я не сталкивалась с этими перекидышами, но они по определению волшебные существа. И это должно ощущаться! А в девчонке с развалин магии нет, я специально присматривалась. Она самый нейтральный субъект в этом хаотическом месте. Не волшебная! Будто камень холодный в костре. Мне не веришь, Констанс подтвердит.
Изваров печально кивнул.
– Так, понятно. Батлер, что скажешь? Впрочем, ты и лягушку жалеешь, – криво ухмыльнулся Олясин. – Гудж?
– Пусть свободные остаются свободными, – ёмко высказал олг.
На лице Кэррота отразилась внутренняя борьба. Всё опять шло не так, как должно было; но, с другой стороны, происходило что-то необычное. Светловолосый искатель приключений выпустил воздух через ноздри и решительно махнул рукой:
– А, пускай будет по-вашему! Отменяем контракт. Я и сам обожаю нарушать обещания… но что вы теперь, знатоки, делать предложите?
– Выбираться из этой зловещей долины и вообще из Варгола, – оглядевшись, высказался Констанс. – В этих краях наш специалист по гомеопатии всесилен, и лучше уйти от него подальше, а затем уж вести переговоры. Прикинемся дурачками и напишем куратору, что нас тут желают втянуть в непонятное!
– Я могу пригрозить Вармазею наябедничать в Академию. Может, это заставит его отступиться, – проговорила Наумбия, убирая с лица свои тёмные волосы. – Но сперва нам действительно нужно покинуть сей регион. Возвращаемся в Большие Грабли.
– Каким ходом? По скалам полезем? Или с боем прорвёмся по перевалу?
– Кёрт, давай сходим к эльфийке и её обо всём порасспросим, – предложил Костик. – Вдруг она что подскажет.
– Или всё же окажется оборотнем, – пробурчал Батлер Броки.
Возвращаясь к руинам, Наумбия больше всего опасалась, что там никого не будет. Что эльфийская дева, охотница с серебряным луком – это морок проклятой долины. Но вышло иначе. Фириэль непринуждённо восседала в оконном проёме теперь уже второго этажа здания, болтая ногами в высоких сапогах.
– Как посудачили? – озорно щурясь, осведомилась она.
– Мы подумали и решили – ну его, этого мага! – махнул рукой Кэррот.
– Так же рассудила, когда его встретила, – согласилась с ним Фириэль. На лице её промелькнула целая гамма чувств, а потом она заявила:
– Вот ведь странная штука. Давно уж ни с кем не водилась и не жаждала вовсе. А тут вы пришлёпали! И возник интерес. Садитесь теперь, называйтесь.
Кэррот с важностью поклонился и рукою обвёл свою немногочисленную команду.
– Мы – Воины Хаоса. Я Кёрт Олясин, это Констанс Изваров, Батлер Броки, Наумбия Шноррел – ах, да, она уже представлялась… это Гудж, но я не могу выговорить его полное имя на орочьем…
Фириэль что-то спросила у троллина на гортанном наречии зеленокожих. Он ответил раскатистой фразой, похожей на рокот камней при обвале. Эльфийка фыркнула и кивнула ему с довольным видом.
– Мы вольные приключенцы, хаос-нейтральный наёмный отряд… – завёл было Кэррот, но уже к середине фразы понял, как чуждо звучат в здешних дебрях официозные термины. – Слушай, а ты действительно эльф? То есть ты родилась ещё до Гигаклазма и всё-всё повидала воочию?!
Охотница закатила глаза.
– Что – «всё-всё»? Всего не упомнишь.
– А сколько вообще вас таких, эльфов? – спросил Броки, весьма дороживший своей принадлежностью к расовому меньшинству.
– Знала нескольких, – равнодушно ответила Фириэль. – Эльф – забавное слово из сказочных королевств. Привязалось, как банный лист… Здесь величали неотеником.
– Ну конечно. Пренебрежимое старение, – пробормотала Наумбия, подложив вещмешок на замшелую глыбу и присаживаясь. – Тебя здесь так назвали? Давно?
– Когда центр работал, – отозвалась эльфийка, с некоторым недоумением оглядывая окружающую разруху. – До войны северян с Роггардом. Трудилась со здешними мудрецами. Проходила исследования. Штуки нужные добывала из разных урочищ. Разведывала…
– Ты работала на чернокнижников?
– Тогда они тоже именовались иначе. Естествоиспытатели… Дерзновенные люди – не страшились делать науку в мире, который уж столько раз изменился. Играли с опасными знаниями, да иначе никак! На юге житья не стало, а на севере им были не рады.
– Но зачем они войну начали? – хмурясь, спросил её Костик.
– Не видала, кто начал войну. Далёко бродила, вернулась уже на развалины.
– И с тех пор регулярно сюда возвращаешься? Ты считаешь долину своей?
Эльфийка отстранённо глядела то ли на Костика, то ли сквозь него.
– Это место не принадлежит никому. И здесь много кто обитает. Люди пыжатся, нарекая места на карте «своими», но однажды земля пустеет, и на ней поселяются прочие.
Гудж проговорил что-то неразборчивое, всматриваясь в возвышающийся вокруг лес.
– А так да, возвращаюсь порой, – как ни в чём не бывало продолжила Фириэль. – Так и свела знакомство с вашим кудесником… забрела отдохнуть, а он тут ковыряется. Люди его стрелять вздумали – чай, тоже оборотнем посчитали. Целили скверно, пришлось показать им, как следует! Чародей свои фокусы применил, но тут место дурное поныне, так что чары сторонкой пошли. Вода в лужах взбурлила, пар валит, сосульки летят… Убежать пришлось. Но вроде отвадила, больше не появлялся.
– Он оставил систему слежения, – пояснила Наумбия. – Ты заинтересовала его, Фириэль.
– Лестно. Нет. Вы явились сюда за башкою несчастной эльфийки?
– Мы не знали, что ты – это ты, – сипло вымолвил Костик.
Дева с луком вздохнула.
– Тоже порою не знаю, – поймав напряжённый взгляд, она пояснила:
– Дереализация. Один мозговед век назад объяснил, что такое. Тело вроде бы не ветшает, как должно. Да вот психика – штука хрупкая, сбои в разуме множатся. Мало-помалу утрачиваешь связь с реальностью. Так что не обессудьте, ежели где-то проявится…
– Постараемся, – кивнул Кёрт Олясин. И солидно спросил у товарищей:
– Мы изволим сегодня куда-то идти или здесь заночуем?
Но Констанс и Наумбия, два естествоиспытателя, так страстно желали вызнать у эльфийки курьезные факты и страшные тайны из прошлого, что вопрос его был лишён смысла. Конечно, пришлось встать неподалёку, найдя на краю леса прогалину поуютнее.
Они проговорили до вечера. Фириэль достоверно и ёмко, хоть и несколько сбивчиво, рассказывала истории древних времён. Сама спрашивала о недавних событиях – оказалось, последние годы она мало общалась с цивилизацией, предпочитая глухие края вроде этой долины. После суток в Варголе её можно было понять.
Заходящее солнце вновь сделало обстановку теплей и красивее; даже старый бетон в этом свете сиял чистым золотом. Лес затих, молодая листва обратилась в причудливый занавес, отделивший от мира поляну с развалинами. В лесных лужах драгоценно поблескивала вода. Наумбия протирала глаза, вглядываясь в чащу: в густом сумраке под деревьями разгорались цветные огни светлячков.
– Эльфийский лес, – дивясь, прошептала она. Происходящее напоминало давно позабытый красивый сон, пьянящий и будоражащий. Всюду в этом походе – в дороге, в борах Вынды, на пропахших гарью проездах Варгола – колдунья чувствовала себя не в своей тарелке, всё казалось чужим, неуютным. А здесь… это гиблое место как будто скрывало в себе что-то важное. Позабытое миром и поэтому свежее. Дело было не только в эльфийке, хаотичном магическом фоне или роггардских артефактах. Наумбия встретила здесь… себя. Как по юности, когда она год пряталась от зеркал, а потом увидала своё отраженье в пруду. И не испытала к себе неприязни. Приняла.
«И вот теперь я… такая. Странствую с группой курьёзных мужланов, попадаю в чужие стычки, стою посреди заколдованной зоны, общаюсь с бессмертной эльфийкой, как с давней подругой… неделю назад в родной лавке сидела – десять лет, год за годом – и думать не думала, что привычная жизнь так изменится. То ли ещё будет?»