Три желания

Осознание этого ударило по нему с такой силой, что пустило его желание за край — Нейт вошел в нее.
И она закричала.
* * *
Резкая боль, смешанная с яростным удовольствием, как лезвие полоснуло низ живота.
Все тело Нейта замерло.
Он по-прежнему находился глубоко внутри нее, она зажмурила глаза от унижения. Теперь он узнает, что она никогда не была ни с одним мужчиной. И его желание поблекнет, потому что он увидет какая она на самом деле, и его восхитительный такт его движений тоже сойдет на нет.
— Лили? — нежно позвал он.
Она отвернула голову в сторону, боль постепенно отступала. Он был резким, но ее крик был неожиданным. Она была так близка к чему-то, чему-то восхитительному и блистательному, но все улетучилось, когда пришла эта жуткая боль.
— Лили, посмотри на меня.
Она отрицательно покачала головой.
Она не хотела открывать глаз, не хотела видеть ничего, кроме того, как он смотрел на нее той ночью. Она не хотела видеть отвращения, и не хотела чувствовать, как он отстраняется от нее.
Хотя он не отстранялся, а находился все также глубоко внутри, не двигаясь, замерев.
— Дорогая, посмотри на меня.
Услышав его нежные слова, ее глаза открылись, и она повернула к нему голову.
Она не была бы еще больше удивлена, увидев на его красивом лице, словно у него отражалась каждая жизнь бывшего президента Соединенных Штатов Америки с ее мучениями и тревогами.
Он улыбался одной из своих самых очаровательных улыбок, источающей полное глубокое удовольствие.
— Никто никогда не дотрагивался до тебя, да? — спросил он.
Она качнула головой.
Он продолжил:
— Только я.
Это был не вопрос, но она все равно кивнула головой.
И от этого, его улыбка стала еще более горделивой и более самодовольной.
— Почему ты улыбаешься? — прошептала она, у нее даже не хватало смелости, чтобы спросить в полный голос и ненароком промелькнула мысль: «Может он сошел с ума».
Он переместил руки с ее бедер к ее лицу, нежно взял в ладони.
— Потому что, дорогая Лили, никто никогда не прикасался к тебе, — объяснил он, его голос напоминал довольное бархатное мурлыканье, которое восхитительно скользило по ее коже.
— А это хорошо? — спросила она неуверенно.
По непонятной ей причине его тело стало сотрясаться от смеха, и она чувствовала, как его вибрация отдается даже у нее внутри.
Когда его глаза сосредоточились на ней снова, они светились каким-то светом, которого раньше она никогда ни у кого не видела.
Ее тело стало согреваться и возбуждаться.
— Ах, да, — тихо ответил он, затем провел своими губами по ее и прошептал: — это очень хорошо.
— Хорошо, — повторила она, — я пыталась сказать тебе…
— Я знаю, — он медленно передвинулся, выскальзывая из нее и пристально наблюдая за ее реакцией, она не вздрогнула и не поморщилась от боли, на самом деле его член ощущался очень приятно, он нежно скользнул обратно, и это однозначно было приятно.
— Я переживала, потому что не знала, как сделать все правильно, — призналась она, немного поджав губы, как только он выскользнул из нее снова, ей не нравилось, что он ее покинул. Ей нравилось чувствовать его внутри.
Он наблюдал за ее губами, его невероятно темные глаза потемнели еще больше, превратившись в черные.
— Ты однозначно делаешь все правильно, — спокойно сообщил он, но его губы подергивались, словно он с трудом сдерживал себя от смеха.
Он бережно скользнул назад и ее рот превратился в сладкий удивленный, вкусный звук «О».
Ей потребовалось мгновение, понять, что его тело снова сотрясается от смеха.
— Прекрати смеяться надо мной, — выговаривала она ему, он выполнил еще один плавный вход.
Его губы приблизились к ее, и он сказал:
— Я ничего не могу поделать.
— Можешь! — потребовала она, и он полностью вышел из нее, и она подумала, что он сейчас вообще уйдет, но затем он скользнул в нее опять, но на этот раз быстрее, и она забыла про свой поднимающийся гнев, ахнув от удовольствия, возвращая ощущение наполненности им.
 
Она закусила губу, этого движения для него было вполне достаточно, чтобы он потерял осторожность и впал в пьянящий, характеризующи1йся резкими толчками ритм.
— Это чувствуется совсем неплохо, — прошептала она, хотя это чувствовалось более чем неплохо. Это чувствовалось прекрасно, восхитительно.
Это чувствовалось магически.
— Это чувствуется чертовски фантастически, — прорычал он ей прямо в ухо, и мурашки пробежались вверх по ее животу, как пузырьки от шампанского.
— Так происходит? — она по-прежнему говорила шепотом, двигая бедрами вверх к нему навстречу, углубляя его частые толчки, она перевела дыхание, вероятно, именно так и следует делать.
Его язык ласкал ее кожу чуть ниже уха, от чего в ее животе порхали бабочки, кожа покалывала и сладостные мурашки распространялись по ней.
— Ты такая тугая, такая мокрая, Лили, самая сладкая.
Он двигался быстрее, поднимая ее все выше, ведя в то место, в которое привел ее раньше. Его слова отозвались у нее в самом центре ее естества, и она чувствовала дрожь в местах, о существовании которых даже не задумывалась.
— Нейт, — выдохнула она, как только его рука опустилась между ними и коснулась там ее снова. — Боже, Нейт! — с силой воскликнула она, путешествуя руками и пытаясь запомнить его жесткие мышцы спины, он сказал, что хочет запомнить все ее тело.
Он толкался внутрь, заполняя ее полностью, и выходя, и его пальцы творили с ней какое-то чудо, она приподняла бедра, приноравливаясь к его движениям, чувствуя, как в ней поднимается волна желания, становясь почти невыносимой, словно сладострастные пытки.
Он был прав — она оказалась сладкой и красивой, позволяя вдалбливаться в нее, она отчаянно двигалась на его руке, ее тело жаждало его, напрягаясь и вибрируя от ожидания, все ее мышцы сжались.
— Отпусти, милая, — прошептал он, и его слова сладко закружили у нее над ухом, она сделала, как он сказал, даже не отдавая себе отчета, что она удерживала на самом деле.
Она вскрикнула, когда чувства стали выхлестываться из нее, упиревшись пятками в постель, сжимаясь вокруг него. Огонь охватил все ее тело, восхитительные волны удовольствия переливались вверх и наружу, вибрируя у нее между ног, он прекратил свои нежные попытки, переместив руки ей на бедра, удерживая их неподвижно, и стал врезаться в нее снова и снова, и она упивалась его движениями.
Она приподняла голову, в ней не было робости, ею полностью овладевала настойчивая, пульсирующая страсть. Она скользнула ему в волосы, притягивая его голову к себе и поцеловала, приоткрыв губы. Его язык вторгся в ее рот, пока его тело осуществляло вторжение у нее между ногами. Она уговаривала, провоцировала, приветствовала, восхищалась своим поцелуем, и когда он кончил, проглотила его сочный, глубокий стон, словно это был драгоценный подарок.
* * *
Нейт любил спать один.
Он редко приводил к себе женщин в квартиру, потому что, закончив с ними было потом слишком сложно от них избавляться. Он предпочитал отправляться к ним, так как потом мог свободно уйти.
Он переехал в эту квартиру несколько лет назад, но недавно купил большие апартаменты ближе к офису с более приятным соседством, и должен был перебраться туда в течение следующих нескольких недель.
Он лежал на постели, простыня небрежно прикрывала нижнюю часть тела, и прислушивался к передвижениям Лили в ванной, не собираясь нарушать ее личное пространство.
Пока он лежал, вспоминая свою новую квартиру, в которую вложил с умом инвестиции, полностью представляя Лили в тех своих апартаментах, и у него совершенно вылетело из головы их стоимость. И он четко представлял Лили, спящей в его огромной новой кровати, специально сделанной для этих новых апартаментов, и у него ни разу не появилась мысль, остаться там и спать в одиночестве без Лили.