Наследник Каладана (СИ)
– Зачем ты созвала нас, мама? – спросила Джалма. – Ты сорвала меня с важных переговоров в Хедервуде, а Франкос вел межпланетный саммит в Серебряной игле на Кайтэйне.
Малина не стала оправдываться, а просто сложила перед собой руки на столе. Пока она не получит больше информации о дыре в защите архивов, она не будет об этом упоминать. На данный момент она решила ограничиться изначальной целью вызова детей.
– Я бы и сама предпочла сейчас оказаться дома на Тупиле, но дело касается Якссона. Я только что встречалась с ним и его командой опасных мятежников, и я точно знаю, что они замышляют. – Она прищурила глаза. – А еще я знаю, что вы оба в частных беседах заявляли, что поддерживаете его. Так что же, вы действительно настолько неудовлетворены подпольной деятельностью Союза Благородных? Неужели вы не можете дождаться роспуска Империи тем способом, который продвигаем мы?
Кипя от злости, Джалма откинулась на спинку стула, одернула на груди свое чопорное глухое платье и ничего не ответила.
Франкос выглядел смущенным:
– Он приходил к нам, мама, к каждому по отдельности, и объяснил свой план, как это можно ускорить. Я выслушал его, но не вполне поддержал. Он умеет… э-э… подавить собеседника.
Джалма расстроенно поморщилась:
– Мы просто подыграли ему, мама. Ты же знаешь, как опасно не слушать Якссона. Мы притворились, что с ним согласны. – Она раздраженно вздохнула. – Я только что добилась контроля над всем правительством Плиссы – думаешь, мне очень надо, чтобы он закидывал нас из космоса своими очередными грандиозными идеями?
– Возможно, Якссон решил, что мы заинтересованы, даже если прямо не поддерживаем, но мы его не обнадеживали на этот счет, – вставил Франкос.
– Конечно, мы были бы заинтересованы – если бы я верила, что он сможет добиться успеха, – добавила Джалма. – Тогда Империя преобразовалась бы на столетие раньше, чем по другому нашему плану. Союз Благородных стал бы реальной силой, а не теоретической.
Малина медленно и внимательно переводила взгляд с одного на другого.
– Как Якссон привел тебя в свой новый мир-убежище? – нахмурившись, спросил Франкос. – Он держит его местонахождение в строжайшей тайне.
– Он пришел ко мне с тем же предложением, что и к вам, – ответила Малина. Затем одарила детей снисходительной улыбкой. – И я тоже его выслушала. Я не могу закрывать глаза на то, что его маргинальная группировка набирает поддержку и влияние. Если бы я могла по щелчку пальцев избавиться от Коррино и освободить миллион планет, разумеется, я так бы и сделала. Но Якссон опасен. Я осудила его перед всем Ландсраадом – и как официальное лицо КАНИКТ, и как мать. И все же я достаточно мудра, чтобы использовать его растущую популярность в наших собственных целях, если он сможет помочь нашему движению. Вот почему я отправилась на Носсус и притворилась, что одобряю его экстремистский подход. Я видела масштабы этой жестокой отколовшейся группы. – Она снова сузила глаза, окидывая детей пронзительным взглядом. – А вы что думаете по этому поводу?
С облегчением Малина увидела, что их возмущение и отрицание не были притворными.
– Дело в том, мама, что мы его боимся, – признался Франкос.
Джалма выпрямилась на стуле:
– Он как огромный камень, катящийся с горы, и я не хочу вставать у него на пути. Я не смогла бы остановить его, даже если бы попыталась.
– Вопрос в том, стоит ли пытаться его остановить, или лучше искренне поддержать его альтернативный подход к делу, – подытожила Малина. – Вот то, что мы должны решить.
Маскарад может как служить легкомысленным развлечением, так и использоваться в смертельно опасных целях. Самый большой риск в том, что забываешь, когда пора снять маску.
Планета Носсус выглядела тихой и пасторальной – с широкими лугами, высокими зарослями колючей травы и кочующими стадами животных. Голубое ясное небо было обманчиво мирным.
Лето знал, что все это иллюзия.
Якссон Ару и его пламенные революционеры избрали эту отдаленную планету для вынашивания замыслов по насильственному развалу Империи. Лето притворялся, что вступил в их раскольническую группировку, хотя это шло вразрез с его совестью. Он подыгрывал решительной одержимости Якссона, делая вид, что согласен с их вендеттой в отношении Дома Коррино.
И Якссон поверил в его искренность. Он рассматривал вербовку герцога Лето как лучшее подтверждение правильности собственного пути. Теперь Лето чувствовал себя запертым в львином логове, но ему приходилось продолжать этот маскарад, чтобы завоевать доверие и разрушить планы врага. Сардаукарам Императора не удалось вырвать ростки восстания с корнем, но Лето, возможно, сумеет это сделать. Никто еще не подбирался к мятежникам так близко.
На широкой пустоши Якссон устроил поместье с домом, примыкающим к нему ангаром и несколькими акрами посевов, за которыми ухаживали так называемые «фермеры», на самом деле являющиеся его частной армией фанатиков. Поначалу костяк группировки относился к Лето с некоторым подозрением, но искреннее расположение к нему Якссона развеяло большинство сомнений. Лидер повстанцев, казалось, нуждался в одобрении и друге.
Малина Ару недавно покинула планету после встречи с небольшим ядром группы из самых решительных бунтарей. Лето был ошарашен, узнав, что щупальца Союза Благородных простираются до самого руководства КАНИКТ. Он оставался начеку, чтобы выяснить каждую деталь их планов, но сам держал язык за зубами.
Мать Якссона была проницательной деловой дамой, осторожной в оценках, умеющей скрывать свои истинные мысли и эмоции. С учетом этого Лето задумывался, искренне ли она одобряет действия своего сына – паршивой овцы. На встрече с главными повстанцами она говорила осмотрительно, давала расплывчатые обещания, которые оставляли небольшую лазейку. После того, как госпожа директор отбыла по неотложным делам Картеля, прочие заговорщики оставались на Носсусе, чтобы завершить свои приготовления, хотя тоже вскоре собирались улетать.
Лето получил доступ в ближний круг Якссона. После нескольких дней восторженных дебатов с утра до ночи другие повстанцы завалились спать в ожидании очередного прибытия рейсового межпланетного лайнера. Якссон, однако, поднялся рано и увидел, что Лето уже проснулся и пьет кофе на кухне главного дома.
Лидер повстанцев тепло улыбнулся герцогу.
– Пойдем, Лето, я покажу тебе совершенно особенное место. – Похоже, он пытался закрепить их дружбу.
Лето был настороже.
– У нас что, какие-то тайны от остальных?
– Я просто хочу тебе кое-что показать. Кое-что… очень личное.
Подыгрывая ему, Лето вышел вслед за ним из дома. Они миновали недавно построенный ангар за главным зданием. Внутри бригада рабочих с лазерными резаками и сваркой переделывала приметный корабль императорского казначейства, который Якссон каким-то образом подменил во время нападения на дворец. Вместе с ним в его руки попало целое состояние в монетах-соляриях, которые были уже распределены для финансирования деятельности повстанцев.
Якссон остановился и заглянул в открытый ангар.
– Они закончат переоборудование судна довольно скоро. Установят новый комплект двигателей, и все будет готово к полету – когда и куда я захочу.
Лето уставился на необычный корабль.
– Ты это хотел мне показать?
Якссон пренебрежительно махнул рукой:
– Нет, не это. Пойдем дальше.
На холме за главным домом он завел Лето в рощу хилых оливковых деревьев. Якссон с явным благоговением касался их серо-зеленых листьев. Лето смотрел и слушал, подумав, что лидер повстанцев сам решит, когда нарушить молчание. Якссон обычно привык выдавать пламенные речи и скандальные предложения, но, когда он наконец заговорил сейчас, это был задушевный шепот.
