Сиротка для Дракона. Голос Его Истинной (СИ)

Сейчас… 
— Что ты ей сказал? — Квентин набрасывается на Ди. 
Мне хочется остановить его. Вообще всё остановить, но… 
Я 
останавливаюсь 
сама.
  
Глава 13. Отказаться от сказки
 
Разве могут быть сомнения в любви? 
Я не умерла. Надо же. Врачи вокруг меня суетились, рядом был Квентин, его эмоции прибивали к полу. Кто-то сказал, что в моём состоянии обмороки — это нормально. Бывает всякое. Бывает и не такое. Мол, может быть, это связано с тем, что вовремя не выпила лекарства. Может быть, ещё какой сбой. 
Но почему-то в Драгон-Холл меня не отпустили. 
Я не приходила в себя до конца, но многое слышала и понимала. 
Меня привезли в отдельную палату рядом с той, где лежит Ди. Квент рычал, был против, обвинял его. Но сдался, когда врачи объяснили, что здесь мне будет удобнее всего, что здесь есть вся аппаратура и так далее. 
Он сидел рядом, пока его отчего-то не выгнали в коридор. 
Я смутно видела странные сны, прогорклые и едва осязаемые. И не понимала, сколько времени прошло, пока наконец не удалось продрать глаза. 
За окном и в самой палате было темно. 
Отдалённо из коридора доносятся голоса. Это Квентин. Квентин и… его мать? Они ругаются, пока она не начинает всхлипывать. Это заставляет его подняться. И уйти. 
Невидимые нити, которые я скорее всего придумала, связывающие нас, натягиваются, а затем и вовсе рвутся. 
Я остаюсь одна. 
Мне не плохо, голова не болит, всё в порядке. Лишь на душе как-то тоскливо. 
Зачем меня оставили в больнице? А как же экзамены? Я ведь даже не начинала готовиться… А как же то, что в Драгон-Холле есть всё необходимое для таких, как я? 
Перевожу взгляд на свою капельницу. Только сейчас понимаю, что хочу пить. Тело и разум — всё словно онемело. 
В этот момент дверь в палату отворяется, проливая белый электрический свет. Я знаю, что это не Квент, но словно собака, надеюсь до последнего. До той секунды, пока не узнаю Радиона с подносом еды и воды. 
— Как ты, детка? 
Так же как и я несколько часов назад, он садится рядом. Ставит поднос на тумбочку и кивает на него. 
— Мысли читаешь? — пью с удовольствием. — Как тебе позволили зайти? 
— У меня тут… знакомые. 
Я поджимаю сухие губы. Ах да, он ведь будущий врач из семьи врачей. Врачей и юристов. Замечательно. 
Вспоминаю, как бесцеремонно выгнали Квента и… нисколько не удивляюсь. 
— Прости меня, — вздрагиваю из-за нереальности этих слов, — я не хотел напугать тебя. Я злюсь, это правда, но я не хотел, чтобы ты мучилась… 
В палате полутьма, я не вижу его так же хорошо, как днём, и не стараюсь. Опасаюсь снова пожалеть, поддаться… чему? 
— Я не настолько впечатлительна, это… так что-то. 
Ставлю стакан на место. Ди тянет руку, чтобы коснуться моих волос. Сама не знаю почему, но я позволяю. Его прохладные пальцы спускаются ниже и задерживаются на моей щеке. Я касаюсь его запястья и слегка сжимаю. 
— Скажи мне, — выдыхаю тихо, — чего ты хочешь от меня? 
В его голосе улыбка: 
— Я хочу тебя. 
Отпускаю его запястье, словно если продолжу касаться, только раззадорю его, только для самой себя подтвержу, что не против. 
Сама не понимаю, как так можно. 
Квентин сидел в коридоре несколько часов, мать смогла сдвинуть его с места только истерикой. 
А я позволяю Ди говорить такое, сидеть так близко, улыбаться. 
— Я не верю тебе. 
— И как же я смогу доказать? — он слегка отстраняется. — Любовь — это риск. 
— Ты убивался совсем недавно. Говорил едва ли не что ненавидишь меня… Разве не всё кончено? Тебе не противно? 
— Противно. Но я не могу себя обманывать. Если бы ты только позволила, я бы горы свернул ради тебя. Я бы сделал всё, что ты скажешь. Но я не могу тебя заставить. Даже если ты вдруг окажешься его истинной — что будет тогда? Даже если ты любишь меня, ты будешь с ним. Знаю, что не из-за статуса, не потому что он дракон… Но, — усмешка, — потому что он дракон. Потому что вы будете связаны. И потому что сопротивляться придётся каждый день. А ты… Айрис, ты и так достаточно страдала, чтобы я мог просить тебя об этом. 
 
Я чувствую прилив усталости и ложусь на кровать. 
Перед глазами потолок. Молчу. Будто забыла, что уже теперь разговариваю. 
Как вдруг приходит холодное, колкое осознание: 
— Но ты просишь прямо сейчас. 
Он не отвечает. Ну да, всё ведь и так ясно. 
— Хочешь, чтобы я была твоей в любом случае. 
Он берёт меня за руку. Теперь просто нет сил запрещать. 
— Я буду рядом, я буду помогать. Я знаю, что тебе будет плохо. И я не могу предложить ничего равноценного. Но я сделаю всё и даже больше, Айрис. Никто не смел предлагать такое, но я посмею. Истинность-неистинность — кто даст гарантию, что в этом есть хоть доля правды? Я нарушу все правила. Мы… мы можем найти того, кто убил твоих родителей. Мы можем пойти против драконов. Но это… тебе решать. Я не знаю, как доказать свою искренность. Не знаю, что сделать, чтобы ты поверила. Я люблю тебя. С первого дня, как увидел. 
Меня бьёт дрожь, его слова впиваются в горло. 
Перед глазами проносятся картины, как меня выворачивает наизнанку. Как мне в тысячу раз хуже, чем раньше. А он, Ди, держит за руку. 
С каждым мгновением становится всё хуже, температура поднимается, комната перед глазами плывёт. 
— Я ведь умру, — срывается с губ. 
Если драконы ещё хоть как-то выживают без пары, истинные — нет. 
— Я этого не допущу. 
Нет сил сказать ему, что мне плохо. Но каким-то образом получается прошептать: 
— Я подумаю. 
Несколько секунд он не двигается. Затем поднимается и уходит. За дверью слышится его спокойный, холодный голос: 
— Сестра, подойдите, ей стало хуже.
  
Глава 14. Канун Дня Всех Влюблённых (1)
 
…и будь, что будет. 
Проходит несколько дней. Когда мне становится лучше окончательно и появляется подозрение, что держат меня здесь специально, исходя непонятно из каких целей, меня выписывают. Квентин всё это время был рядом, то в палате, то в коридоре. Он умудрился сильно похудеть за это время. 
Из-за переживаний. 
Он подумал, что я всё-таки не его истинная, и плохо мне как раз потому, что его энергетика, энергетика чужого дракона, оказалась слишком сильна. 
Каждый из нас переполнен сомнениями. Это отдаляет. В какой-то момент мне начинает казаться, что ничего между нами не было. Что всё это причудилось, привиделось, приснилось. 
Но его взгляд отрезвляет. 
У школы мы обнимаемся, уже не обращая ни на кого внимания. Я шепчу ему: 
— Скоро всё будет правильно, — что бы это ни значило… 
Он отпускает меня. Завтра будет особый день. Ждать недолго. Но почему-то кажется, будто дракон уже отказывается от меня. Стылое чувство холодит изнутри. 
Нет, всё правильно. 
Я сама не понимаю, что в голове, что в сердце. Сумятица в чувствах. Слишком свежи раны от слов Радиона. Слишком сильно ещё зудит мысль: «А что если он прав?». Как относиться к нему? К Квентину? К себе? 
Как моя жизнь изменится завтра? 
Это будет слишком скоро. Я не готова. Как же хочется просто исчезнуть, как раньше, спрятаться от всех и всего. 
Но так больше нельзя. 
Я больше не маленькая девочка, которая в целом мире осталась одна. 
Сама не знаю, кто, но точно не она. Точка невозврата пройдена. Когда и где именно — понятия не имею. Может быть, когда миссис Ретти привязывала меня к стулу. Или когда осознание происходящего, наконец, накрывало её, отражаясь в глазах ужасом? Когда Квентин спас меня? Когда он вошёл в меня? Или на каких-то очередных словах Ди? 
Передёргиваю плечом, как бы отгоняя эти мысли. Они только тормозят. 
— Что, тебе холодно? — замечает моё состояние Манфрик. — Хочешь, свою куртку дам? 
Мы все сидим за нашим столиком в столовой. Рядом с чёртовой фреской. Те, что драконы и истинные, взволнованно переговариваются о завтрашнем дне. Подростки с особыми силами то грустят, что недостаточно особенные, то смотрят свысока — мол, нас ваши финтифлюшки никак не касаются. А я просто слушаю. Справляюсь со всем новым способом, растворяюсь не в себе, нет. В них.