Книга утраченных сказаний. Том I

 
 
Кортирион, древа твои пою:
 
Бук, иву топей тонкую твою,
 
(25) Твой хмурый тис, дождливый тополь твой,
 
Что во дворах все мыслят день-деньской
 
 В величье сумрачном своем,
 
Пока мерцанье ранних звезд ночных Не просияет в черных кронах их,
 
(30) И белая луна, всплывая ввысь,
 
На призраки дерев не глянет вниз,
 
 Дерев, что молча тают день за днем.
 
О Одинокий остров, раньше здесь
 
Был твой оплот, и лето пело песнь,
 
(35) И вязы музыкой полны,
 
И были ярко зелены
 
 Шлемы древесных королей,
 
Кортирион благой, о вязах пой —
 
Им полнит лето паруса собой,
 
(40) Их мачты гордые пронзают свод, —
 
Флот галеонов, величав, плывет
 
 По водам солнечных морей.
 
 
II
 
 
Для острова, что увядает, сердце — ты,
 
 Последние Отряды медлят здесь;
 
(45) И до сих пор проходят их ряды
 
 Твоей тропой; торжественна их песнь,
 
Священного народа древних дней,
 
Бессмертных эльфов, чей напев нежней
 
 И обреченнее всего звучит о том,
 
(50) Что было и что будет — но в листве
 
 И в травах прошумит он ветерком,
 
И вновь забудем мы о нежных голосах,
 
Подобных злату асфоделей волосах.
 
 
 
 
Когда-то радость здесь несла весна
 
(55) Среди дерев; но лето сонное к твоим
 
Ручьям склонялось тихо, где слышна
 
 Свирель воды, напев к мечтам его весны,
 
Как долгий звук эльфийских голосов
 
В прозрении зимы сквозь шум листов;
 
(60) Со стен кивая, поздние цветы
 
Внимали беспокойной трели той
 
 Из залов солнечных своих пустых;
 
И звук из света с чистым льдом
 
Звенел далеким серебром.
 
 
 
 
(65) Тогда склонялись дерева твои,
 
Кортирион, был грустен шепот их:
 
Дни прожиты, приходит ночи срок,
 
Когда как призрак вьется мотылек
 
 Вокруг горящих тонких свеч;
 
(70) И обречен сияющий рассвет,
 
И солнечных касаний мягкий свет
 
На ароматной зелени лугов,
 
Когда приходит час трав и цветов
 
 Под лезвие косы полечь.
 
(75) Когда октябрь холодный росный дрок
 
Одеть блестящей паутинкой мог,
 
То умирал укрытый тенью вяз,
 
Листва вздыхала, бледной становясь,
 
 Увидев копья льда вдали
 
(80) В руках стальной зимы, грядущей вслед
 
За солнцем Всех-Святых. Отсрочки нет,
 
И на янтарных вянущих крылах
 
Летят листы чрез мертвый дол в ветрах,
 
 Как птицы, над водой седой земли.
 
 
III
 
 
(85) И время то всего дороже мне,
 
 Ведь с ним так схож увядший город мой,
 
Мелодией, что тает в тишине,
 
 Сплетенной с грустью странной и святой,
 
Тумана прядями закрывшей путь.
 
(90) О, время сна и иней поздних утр,
 
 И в ранней тени отдаленный лес!
 
Проходят эльфы, свет волос укрыв
 
 Под капюшонами во мгле небес,
 
Лиловы и серы покровы их,
 
(95) Где выткан свет холодных звезд ночных.
 
 
 
 
И под бездонным небом танцы их
 
 Часты под вязов обнаженных сном,
 
Где взгляд луны среди ветвей нагих
 
 И Семизвездья кружево огнем
 
(100) Мерцают сверху. О бессмертный род
 
Священных эльфов, что тогда поет
 
 Прежде Рассвета сложенную песнь!
 
Тогда кружите вы среди ветров,
 
 Как некогда в мерцании лугов
 
(105) До нас, в краю эльфийском, в давний век
 
До дня, как с моря вы пришли на смертный брег.
 
 
 
 
Кортирион седой, древа твои,
 
Как смутные плывущие ладьи,
 
Теперь вздымают главы сквозь туман,
 
(110) В опаловый безбрежный океан
 
 Плывут, забыв причал теней,
 
И гавани с их шумом далеки,
 
Где раньше пировали моряки,
 
Покой забыт — как призраки ветров,
 
(115) Они несомы к пустоте брегов
 
 Мерцающим теченьем много дней.
 
Наги твои древа, Кортирион,
 
Покров с костей их ветром унесен,
 
 И семь Ковша небесного огней,
 
(120) Как в полутемном храме семь свечей,
 
 Венчают ныне мертвый год.
 
И улицы холодные пусты,
 
И танцы эльфов боле не часты,
 
Лишь звуки иногда в лучах луны
 
(125) Подземной мертвой музыки слышны.
 
Я встречу зиму здесь, когда она придет.
 
 
 
 
Мне нет нужды в дворцах алей огня,
 
 Где правит Солнце, я не поплыву
 
К волшебным островам, и горы не манят
 
(130) Своею высотой, и не зовут
 
Меня колокола в ветрах дали
 
Ни одного из королевств Земли.
 
 Ведь здесь пока еще цветут цветы,
 
Хоть в Землях Вязов часто грусть живет
 
(135) («Алалминорэ» их зовет эльфийский род),
 
 И грусть мелодий сладких и святых
 
Народ бессмертный ткет, и дерева,
 
И камни — под покровом волшебства.
 
 
 
(Перевод А. Дубининой)
 
★
И, наконец, я привожу окончательный вариант стихотворения (вторую из двух слегка отличных друг от друга версий), сочиненный (как мне кажется) почти полвека спустя после первого.
  
Древа Кортириона
I
Алалминорэ
 
 
О древний град на ветровом холме,
 
 Где тени медлят у разбитых врат,
 
Где седы камни, залы — в тишине,
 
 И башни молчаливо сторожат
 
(5) День разрушенья своего, пока
 
Меж вязов мчит Скользящая Река
 
 Все к морю меж цветущих берегов,
 
С собой неся сквозь водопада шум
 
 Без счета дни — к воде без берегов;
 
(10) И много дней туда ушло, как возведен
 
Был эдайн древний град Кортирион.