Проводник
Я уже было начал составлять бизнес-план, как вдруг вспомнил про квартиранта. Куда же он делся? Не мог же он в печную трубу вылезти или в окно. Дверь-то на улицу была заперта. А может?!
Опять неясный образ в моей голове заставил меня стремглав нестись наверх, в свою квартиру. Пока я туда добежал, в голове окончательно сформировалась мысль, что меня попросту надули, чтобы банально обнести квартиру. Но нет, обойдя свое жилище с поднятым, крепко сжатым и готовым на все кулаком, я никого там не обнаружил. Я предусмотрительно проверил шкафы, пространство под кроватью и за занавесками, в ванной комнате. Никого нет.
Я вышел в коридор, спустился вниз и проверил под лестницей — пусто. Только совок, веник и ведро. Заперев входную дверь, я снова направился в подвал. Там все по-прежнему: горит свет, никого нет, а на столе — два червонца. Подойдя к ним, я аккуратно взял их в руки. Они оказались не такими тяжелыми и не такими большими, как мне показалось на первый взгляд. Свидетели двух разных эпох. Налюбовавшись ими, я осторожно убрал их в карман и подвел итог.
Я — самый безответственный из всех возможных наследников теткиной квартиры. Мало того, что постоянно забываю выключать свет, так еще пускаю переночевать незнакомцев и не слежу за ними. Почесав голову, я понял, что, наверное, с этим уже ничего не поделаешь. Квартирант исчез таинственным образом. Но есть и положительные моменты. Во-первых, это бесценный опыт в управлении собственностью. Надо становиться более ответственным. Во-вторых, выяснилось, что подвал изолирован от соседей и попасть в него можно только по лестнице из моего подъезда. Или через зарешеченное окно, которое вело в соседний двор. В любом случае подвал имеет высокий потенциал с точки зрения гостиничного бизнеса. Размышлять об открывающихся передо мной возможностях я не стал. Слишком уж утомился. Пора возвращаться в квартиру, сварить пельменей и выпить еще грамм пятьдесят. Или сто.
Так я и сделал. По пути захватив из холодильника банку с огурцами и початую бутылку водки. Они, кстати, оказались бесподобными! Покушав, я завалился на диван и тут же уснул… Словно нырнул в купель… И снова этот безумный треск. Снова красные круги перед глазами и эта безжалостная дрель наматывает остатки сна. В этот раз просыпаться было легче. Голова не болела, тело не ломило, мысли были в порядке. Все бы было хорошо, если бы кто-то настойчиво не трезвонил в мою дверь. Кого на этот раз нелегкая принесла?
Я вскочил с дивана, проверил на месте ли мои золотые червонцы и уверенно направился вниз, с твердым намерением отказать кому бы там ни было в желании переночевать в моем подвале. Выйдя из квартиры, я вновь обнаружил, что свет на лестничной площадке горит. Да что же это такое! Сутки уже.
— Сейчас иду, — раздраженно крикнул я в сторону входной двери. Та, как будто дернулась от испуга, после чего звонок замолчал. Надо же, услышали… Спустившись, я с удовлетворением заметил, что дверь заперта. Ну хоть что-то…
— Кто там? — почему-то спросил я.
— Это я…, тетя э-э-э Мариша, — раздался немного неуверенный и тихий женский голос.
— Какая еще тетя Мариша? — строго спросил я, удивляясь, почему до сих пор не открыл дверь.
— Соседка Ваша. С соседнего двора. Мне Шура наказ дала.
— Какой наказ?.. — начал было я, а потом, спохватившись, открыл дверь.
На улице было еще светло. День все не кончался. Также пасмурно и также тепло. На пороге стояла невысокая старушка. В резиновых калошах, ситцевом платье, шерстяной кофте на пуговицах и в платочке. Все, как положено. Идеальный образ бабули. Немного, правда, сгорбленная.
— Здравствуйте, — сказал я.
— Ну, здравствуй, — ответила тетя Мариша, показав золотые зубы, — Шура мне про тебя рассказывала! Действительно — одно лицо… Ну что, пригласишь в дом, или в дверях стоять будем?
— А что Вы, собственно говоря, хотели? — начал было я, все еще подогретый боевым настроем.
— Говорю же, наказ у меня от Шуры. Рассказать мне кое-что тебе надо… Важное!
— Что именно?
— Ну не здесь же…
Ну да, — спохватился я, отступив в сторону и пропуская внутрь старушку, — ну раз важное, милости просим!
Старушка ловко и напористо протолкнулась между мной и дверным косяком и сразу же деловито стала подниматься на второй этаж. Похоже, что этот путь ей был очень хорошо знаком. Я пожал плечами. Мельком оглядел пустой двор, запер дверь и поплелся следом. С каждой ступенькой бодрая и поджарая спина тети Мариши вызывала у меня все большее и большее подозрение. Мне не нравился ее напор.
У входа в квартиру она остановилась, как бы пропуская меня вперед, но при этом внимательно осматривая коридор и лестницу. Что она высматривает? Не поломал ли я чего за эти пару дней?
— Заходите, — пригласил я без всякого энтузиазма, слегка толкнув дверь в квартиру. Та нехотя открылась, застенчиво обнажая скромную прихожую, — у меня тут немного не прибрано…
На самом деле квартира была практически в том же состоянии, как и вчера. Я же ей практически и не пользовался. Разве что на кухне небольшой беспорядок. Но это ведь нормально. Только мне вот почему-то начинало казаться, что тетя Мариша здесь не из-за визита вежливости, и вовсе не для передачи какого-то там наказа для меня, который на поверку окажется дежурным пожеланием, типа «цветы-то не забывай поливать». Бабуля вела себя как инспектор. Так Колесо, точнее, старший сержант Колесников в учебке проверял, как я привел в порядок территорию. Скрупулезно собирал мелкие недостатки, которые, в конце концов, превращались в один гигантский залет, лишавший меня возможности нормально поспать или отдохнуть. Вот и бабуля, вроде бы зашла что-то сказать, а сама будто оценивает, как я использую внезапно свалившееся на меня наследство. Достоин ли… Наверняка хочет взять меня под опеку, сесть на горб и ножки свесить, как говорил старший сержант Колесников.
— А свет в коридоре выключать не будешь? — как бы между делом доброжелательно спросила тетя Мариша.
Я внимательно посмотрел на нее. Намерения старушки были не ясны. То ли она действительно решила научить меня уму-разуму, то ли вправду переживает за экономию электричества. В любом случае, спускаться вниз, чтобы выключить свет и подниматься обратно в потемках мне не хотелось. Так мы глядели друг на друга с пару секунд. Поняв, что я ничего делать не собираюсь, старушка молча и, как мне показалось, демонстративно, развернулась и ткнула куда-то рукой, отчего свет в коридоре погас, а мы оказались в полумраке.
Ненавижу, когда так делают. Как будто ткнули носом. Тетя Мариша стремительно захватывала инициативу. А мне меньше всего на свете хотелось, чтобы меня кто-то опекал и поучал. Хватало матушки и сестры. Поэтому я решил поскорее покончить со всем этим и выпроводить старую перечницу восвояси. Нужно собраться, наконец, с мыслями и что-нибудь предпринять.
Но все-таки хорошо, что в коридоре оказался двойной выключатель — и вверху и внизу!
В общем, отбросив сомнения и без всяких экивоков, я первым шагнул в квартиру, на ходу разулся и не оборачиваясь проследовал прямиком в кухню, где с удовольствием плюхнулся в самый центр дивана, не оставив тете Марише никаких шансов разговаривать со мной снисходительно. Старушка тихо проследовала за мной и присела на самый краешек стула у окна. Я обратил внимание, что она не разулась. Вот наглость-то.
Мы молчали. Я ждал, а старушка разглядывала кухню. Сейчас начнется, думал я: «Пить это плохо, да разве можно вот так вот сразу, до чего квартиру довел, даже посуду не помыл…» Я глубоко вздохнул и начал:
— Так что Вы, собственно говоря…
— Всё в точности как при Шурочке осталось! — внезапно воскликнула тетя Мариша, перебив меня. — Как будто она до сих пор живая, как будто вышла куда на минуту…
После этих слов старушка ещё больше сморщилась, закрыла лицо большими морщинистыми ладонями и затряслась в спазмах безмолвного рыдания. Это выглядело так естественно и печально, что сбило весь мой боевой запал. Я даже растерялся немного, видя, как какая-то незнакомая мне бабка гораздо больше переживает о смерти тети Шуры, чем я сам — ее родной племянник. От этого ситуация из неприятной превратилась в неловкую.