Печать пожирателя 2 (СИ)

Я же платил тридцатку двоим студентам, так что после всех трат у меня оставалось в лучшем случае, тысяч тридцать пять, заработанных за неделю.
Это были хорошие деньги для многих жителей Империи — но мне, если честно, их хватало только на самое необходимое. Ежемесячные выплаты за родовое существо, поддержание производства артефактов, зарплата Чехова, разные мелочи для своего развития, еда, проезд — и всё.
Пока не было никакой возможности выйти на больший уровень дохода. Впрочем, я не расстраивался — всё шло по плану, и даже на моём накопительном счету каждый месяц появлялась лишняя десятка. А уж то, что теперь была возможность спокойно платить за Бунгаму, и вовсе радовало! Ведь если постоянно думать о том, где взять восемьдесят тысяч — можно седым стать за пару месяцев!
Опять же — ещё одним поводом, который не позволял мне переживать, была Илона.
После шабаша наша «игра» с внучкой Адриана продолжалась недолго — буквально, час.
Когда все разъехались, я вызвал такси, и мы отправились в номер шикарного отеля в центре, который был снят мной заранее.
А наутро, проснувшись, и позавтракав изумительными тостами с форелью и авокадо на бриоши, мы не решились уезжать — и продлили номер ещё на сутки.
Что ни говори, но время мы провели чудесно. За всеми этими заботами и делами я даже не подозревал, как истосковался по женщинам. Поэтому, как показалось в конце нашего рандеву, слегка утомил Илону своим… «Вниманием»
— Не понимаю, откуда у тебя столько сил! — разметав свои прекрасные рыжие локоны по подушке и прикрывшись одеялом, обессиленно произнесла подруга за час до выезда, — Мы же почти не спали!
— Что тут скажешь? — усмехнулся я, оставляя на её ключице следы поцелуев, — Похоже, кто-то использует духи с афродизиаком.
— Ты сейчас получишь!
Я не особо задумывался о том, что наши личные отношения могут помешать деловым — слишком уж хорошо нам было вместе.
Хотя определённые мысли после шабаша меня всё же посетили. Уж не знаю, кому как, но мне совсем не хотелось ныкаться по детским комнатам Марка и Илоны, когда нам захочется побыть наедине.
Пока этот вопрос не стоял остро — иногда мы снимали номера в отеле, иногда задерживались в лавке после закрытия, иногда всё же приезжали ко мне — когда я знал, что отца точно не будет всю ночь.
Но мысли о собственном жилье снова и снова возникали в голове. Правда, со всеми своими расходами, пока что я мог рассчитывать лишь снять небольшую студию, да и то — на окраине города.
Жизнь в столице была дорогой, что ни говори…
В общем, за всеми делами у меня если и оставалось свободное время — то только для того, чтобы позаниматься своими зверушками.
С Бунгамой, к сожалению, дело ладилось слабо.
Жаба оказалась вредной. С приходом холодов она весьма неохотно выбиралась наружу, и каждый такой раз для нас становился настоящей схваткой! Причём — с переменным успехом для каждого.
Иногда бывало так, что Бунгама пускала меня в своё убежище, но там и магико-физические законы были иными — так что тренировки получались так себе. Ещё бы — когда существо формирует реальность под себя, ей и стараться не надо! А в реальном мире всё было иначе — любое колдовство жабы видоизменялось и становилось слабее. А я, спустя какое-то время в этом карманном Урочище, начинал чувствовать себя плохо — и приходилось возвращаться.
Ладно хоть с Мунином дела шли куда лучше!
Во-первых — мой питомец втёрся в доверие к живущей неподалёку от моего дома стае воронов. И не просто втёрся — благодаря нескольким анималистическим заклинаниям, которые я переделал под себя, он начал управлять ими!
Пока предельно просто — мог скомандовать, куда лететь, и кого атаковать. Я лично стал свидетелем, как стая Мунина расфигачила залётных ворон, попытавшихся покопаться в одной из мусорок нашего квартала!
И это была не случайная стычка — я находился рядом, а потому прекрасно слышал, как пернатый вопил:
— Ата-КАР-вать! Ата-КАР-вать!
Занятно, конечно… Было любопытно, насколько глубокой можно сделать его связь со стаей, и я копал в этом направлении.
  
К сожалению, наша личная связь замерла на одном уровне. Я по прежнему мог видеть то, что видел пернатый, и отдавать ему мысленные команды — но только в диаметре трёхсот метров. Да и команды мои он до сих пор понимал не все — но день за днём мы совершенствовались, и я учил его разным словам и определениям.
Ещё одним минусом было то, что коллекция моих проклятий, которые я снял с учеников Арканума, закончилась. А жрать Мунин требовал через день. Одних энергокристаллов ему было мало — ворон просил именно проклятия, и мне приходилось отыскивать какие-нибудь в книгах, выспрашивать у однокурсников, находить энергию и «готовить» для пернатого персонально.
Времени это отнимало порядочно, но без такой подпитки ворон слабел и хуже реагировал на мои команды.
Впрочем, такие труды дали свои плоды — когда я решил вернуться к делу Белецкой о её пропавшем блокноте.
Не представляя, как вычислить воришку (да уже и ни на что не надеясь, если честно), я велел Мунину следить за каждым из списка подозреваемых.
И в один из дней, когда мы торчали на скамейках запасных с Чеховым и Зверем, обсуждая недочёты последней тренировки, мой ворон сел на козырёк метрах в десяти, и призывно каркнул.
Тренер и капитан повернулись к нему, но не придали этому никакого значения — а вот я услышал:
— Инте-КАР-есное уви-КАР-дел!
  
Глава 22
 
Кругом должники
 
Попрощавшись со Зверем и Чеховым, я подхватил спортивную сумку и направился к выходу со стадиона. Мунин поднялся в воздух, и опустился мне на плечо уже во дворе «Арканума».
— Ну что там у тебя? — спросил я пернатого, заходя за угол одного из корпусов.
Вместо ответа ворон сделал так, как уже делал во время покушения — показал мне то, что запомнил.
Интересная фишка, надо признать — возможность делиться воспоминаниями! Ещё придумаю, как их куда-нибудь записывать, и моему шпиону вообще цены не будет…
Зрение подёрнулось дымкой. Сначала я ощутил холодные потоки ветра, которые обдували крылья Мунина, и лишь затем картинка собралась в единое целое.
Мой пернатый шпион медленно облетал одну из башен академии — ту, которую называли «заброшенной», и в которой, как мне говорили, уже пару лет не могли сделать ремонт, потому что не придумали, подо что её использовать.
Глаз ворона сработал, как увеличение оптики — и изображение резко приблизилось, показывая мне ряд высоченных окон этой башни. За ними по ступенькам поднимался силуэт человека.
Мунин подлетел ближе, сел на каменный парапет одного из окон снаружи, и заглянул через мутное, давно не мытое окно.
Молодой парень, стоящий к нам спиной, пару секунд возился с дверью, затем отпер её и, не оборачиваясь, вошёл в верхнее башенное помещение.
Та-а-а-ак, любопытно… Но пока ничего не доказывает…
На этом «запись» не закончилась. Мунин снова поднялся в воздух и уселся на внешний подоконник другого окна, через которое можно было осмотреть внутренности самой башни.
И тут я увидел сразу три вещи, которые привлекли моё внимание.
Первое — тут была оборудована… Не лаборатория, а скорее, рабочий кабинет. Старое мягкое кресло посреди помещения, столик рядом с ним, ещё один стол у окна, заваленный деталями артефактов, небольшой книжный шкаф, старая люстра — кто-то оборудовал себе тут небольшое логово…
Этот «кто-то» сейчас копался у стола, и я сразу узнал студента. Рудный — один из подозреваемых и тот, кто дежурил у мертвецких в тот памятный день, когда на меня набросился мертвец.
Неужели это он воришка?
Этот вопрос быстро отпал, когда взгляд Мунина выхватил третье, что меня заинтересовало — тот самый пропавший блокнот Белецкой, который она описывала. В ярко-коричневом кожаном переплёте с застёжкой, он лежал прямо на столе! Я ничуть не верил, что это просто похожая вещь.
Образ развеялся, и «нормальное» зрение вернулось ко мне.