Печать пожирателя 2 (СИ)

— Нет нужды. Куда важнее наши подозрения о том, что эта группировка работает на один из высокопоставленных дворянских родов.
Он замолчал, давая мне возможность переварить услышанное.
И пока что ничего хорошего оно мне не сулило… Сказав это, Юсупов совершенно точно уже втянул меня в какую-то игру…
— И каким образом я отношусь к этому делу?
— Самым прямым. Люди из этой преступной группировки убили некоего Льва Звягина. А он работал на нас, хотя, полагаю, и не знал этого.
Ледяной комок внутри стянулся ещё сильнее.
Это плохо… Очень плохо…
— Вижу, вы понимаете, к чему я клоню. Ни некроманты полиции, ни наши специалисты не смогли выудить из трупа никакой информации об убийстве. Слишком много времени прошло со смерти мозга. Позже мы передали тело в «Арканум», и попросили декана факультета Целительства заняться им, но и она не смогла ничего вытащить из уже разлагающегося мертвеца. Так что мы оставили тело академии, в качестве учебного пособия. А через неделю после этого жена убитого получила анонимное письмо.
Я допил шампанское и посмотрел на экран, проецирущий проплывающую под нами ночную Москву.
Хм, а ведь со всеми этими огнями она куда красивее, чем днём…
— Марк?
— Так и думал, что анонимности в сети не существует, — я пожал плечами, — Но даже подумать не мог, что окажусь втянут в такие… События.
— Жена убитого сразу обратилась в полицию, — продолжил Юсупов, — И они начали действовать раньше, чем мы успели притормозить их. Смерть «крота» — это несчастье, разумеется, — в голосе инквизитора сочувствия было ни на грамм, — Но нас бы устроило и просто подождать, пока преступники передадут груз заказчику. Но этого не случилось. «Витязи» разгромили бизнес-прикрытие бандитов, отыскали улику, которую вы описали — перстень. Затем за дело взялись менталисты, и дело было уже не остановить. А потом все, кто был той ночью в лесу, умерли.
— В смысле⁈
— В одну и ту же минуту у них остановилось сердце. У каждого из десяти человек.
Я осмысливал сказанное.
— Думаю, вы уже поняли, о чём я хочу спросить? — приподнял тонкую бровь Юсупов.
Конечно понял. И лихорадочно перебирал в голове варианты вранья. Рассказывать правду было ни в коем случае нельзя…
— Как вы узнали об убийстве?
— Вы ведь знаете, что я учусь на неведомом факультете? Полагаю, это было… Спонтанное проявление одной из граней дара.
— А поконкретнее?
Я рассказал инквизитору о случае в мертвецкой, вот только изменил пару моментов. Ни слова о пожирании сил мертвеца и «подключения» к Заварскому. Вместо этого я якобы нанёс спонтанный удар по трупу всей энергией вперемешку, и она смешалась с некротикой. А потом по мне ударил откат, и я увидел то, что увидел.
— Хм… — выслушав меня, Юсупов поджал губы, — Если бы я лично не просканировал вас несколько раз, то не поверил бы в столь… Нелепую историю. Но вы действительно «неведомый». В вас перемешаны десятки видов энергий, и думаю… Да, в какой-то степени случившееся возможно. Ментализм, который зацепил каким-то чудом уцелевшую крупицу памяти… Или обратное предвидение…
Я постарался не выдать облегчения, и молчал. Граф, казалось, размышлял сам с собой.
Наконец, он снова заговорил:
— И часто у вас случаются такие… Прозрения?
— Была пара случаев, — я снова пожал плечами, — На первом занятии по теоретической магии я так разозлился на преподавателя, что смог создать мощный огненный щит.
— Да, я навёл справки о том «нападении», — фыркнул инквизитор, — Занятное было чтиво…
— И во время Испытания. Я… Простите, кажется, я заключил смертельный контракт с академий, и не могу рассказать вам деталей. Иначе вам придётся объяснять, почему моя голова взорвалась в вашем АВИ.
Юсупов усмехнулся.
— Значит, в вас время от времени «выстреливает» самая разная магия… Думаю, вам как можно скорее следует научиться контролировать этот процесс. Неизвестно, к чему это может привести.
И что, всё⁈ Он так просто мне поверил⁈ Не будет пыточных, менталистов, и прочего⁈
Что-то не особо в это верилось…
  
— В начале разговора вы сказали, что я дважды влез в ваши дела. Хотелось бы понимать — когда я умудрился сделать это ещё?
— Пожалуй, тут не подходит термин «влез», — задумчиво протянул инквизитор, — Скорее, просто оказались не в том месте и не в то время.
— Вы говорите о событиях в «Империи»?
— Именно. По странному стечению обстоятельств вы оказались на приёме у Терентьева, который за несколько минут до вашего визита разговаривал с человеком, тоже заинтересовавшим наше ведомство.
Я мигом припомнил «неприметного» господина. Неужели речь о нём? Интересно, кто он?
— Это как-то связано с первым случаем?
— Может быть. А может и нет. А может…
Не удержавшись, я улыбнулся. Продолжение фразы из фильма я тоже знал. Юсупов оценил это.
— Вы должны понимать, Марк, что я позвал вас не для того, чтобы рассказывать о секретных операциях инквизиции.
— И я с невероятным интересом жду вашего предложения.
Теперь инквизитор рассмеялся, не сдерживаясь.
— А вы так уверены, что я собираюсь что-то предложить?
— Всё указывает на это, — я протянул мужчине бокал, и он снова его наполнил. Умирать — так с песней, — Уверен, за прошедшую неделю вы проверили всю мою подноготную и подноготную моей семьи до третьего колена. А вашу слежку я заметил ещё в первый день. Если позволите — те два «неприметных» парня явно стажёры, даже у меня хватило внимательности заметить их.
— Так-так-так…
— Это произошло только потому, что я заподозрил в событиях в «Империи» Анатолия Хрусталёва. Вы же и о нём наверняка знаете?
— Спектакль, который вы тогда сыграли заслуживает отдельной постановке в Большом театре.
— Благодарю. Тогда вы должны понять, что после визита к Терентьеву и дачи показаний я беспокоился о своей безопасности. Позвонил в полицию Железнодорожного, уточнить, отправился ли Хрусталёв отбывать заслуженное наказание. И узнал, что он сбежал, убив нескольких полицейских. Так что я насторожился. И заметил ваших ребят.
— Разумеется, — серьёзно кивнул Юсупов, — Но не дело, чтобы обычный студент определял наших агентов… Придётся провести беседу со стажёрами.
— Это меня мало волнует, — честно признался я, — Куда важнее то, что вы собираетесь сделать меня наживкой.
Инквизитор несколько секунд внимательно рассматривал меня.
— А я в вас не ошибся, Апостолов, — наконец, произнёс он, — Вы всё схватываете на лету. Вкупе с характеристикой из «Арканума»… Да, безусловно.
— О чём вы?
— О том, что вы правы. Пусть по незнанию, пусть случайно — но вы дважды перешли дорогу кому-то очень влиятельному. Кому-то, кто не прощает таких обид.
— Не скажу, что это меня радует.
— Я понимаю. Но это… Может сыграть нам на руку.
— Нам?
— И вам, и мне.
— Ну вот мы и добрались до предложения, — усмехнулся я, отпивая шампанского.
— Оно не особо страшное. Вы правы — стать наживкой не очень приятно, но не думаю, что в ближайшее время тот, кого я ищу, предпримет какие-то действия. Слишком сильно он наследил. Смерти той банды — раз. Чернокнижное проклятье, наброшенное на Терентьева — два. И последнее куда важнее. Наверняка всё предполагалось выставить как теракт какой-нибудь чернокнижной ячейки, или случайное событие, будто банкир виноват сам… Заказчику требовалось убрать его — и меня беспокоит, что я не понимаю, зачем. Все ниточки оказались оборваны.
— Не проще было просто застрелить банкира?
— Если бы целью был он один? Безусловно. Но вот если целей было две…
Я мгновенно понял, куда он клонит.
— Хотите сказать, что… Я тоже был целью?
— Вполне возможно.
— Но смысл привлекать столько внимания ради какой-то обиды за то, что я обнаружил бандитов⁈
— К сожалению, правды мы теперь не узнает. Не сейчас, по крайней мере. Быть может, дело совсем в другом. И это возвращает нас к моему предложению.