Ловец теней (СИ)

— Она выгодна Дювалю, — вступил в разговор Диего. — Использовать наше знакомство против Его Светлейшества Хайме Алтузского.
«Так оно выглядит на поверхности», — подумал Тьяго, но чутье подсказывало, что они упускали что-то очевидное, плавающее лишь чуть глубже.
— Анжелика, — сказал он вслух и внимательно посмотрел на Кальдеру. — Вы ведь с ней знакомы.
Он уже не спрашивал, а утверждал.
— Причем тут маркиза? — не понял Диего.
— Вы с ней знакомы, — повторил Тьяго.
Кальдера сначала глядел на него вопросительно, но через мгновение его лицо переменилось.
— Мария, — он прикрыл рот ладонью. — Ну конечно, это все объясняет.
— Что объясняет? — Тьяго нахмурился.
— Северяне все еще чтят забытых богов, — начал рассказ Кальдера, — и раз в год приносят им в жертву повзрослевших юношей и девушек. На Марию выпал жребий. Она была хорошенькой, зеленоглазой девчушкой с бойким характером. К ней собиралась свататься половина деревни, но теперь ей была уготована печальная участь быть сожженной заживо.
— Дикие обычаи, — заметил Диего. — А мы-то надеялись, что миссионеры отучают от них северян.
— Старые привычки сложно изменить, — ответил Кальдера. — Да и в нашей деревне не было миссионеров. Даже по-близости не было. И куда бежать, Мария не представляла. Но она была умной девочкой и придумала беспроигрышный план. Она позволила запереть себя в сарае, где якобы молилась, а меня выставили одним из караульных. Воспользовавшись моментом, она позвала меня внутрь и попросила спасти ей жизнь. Способом, о котором никто тогда даже не думал.
— Вы… — начал было Тьяго.
— Да. Наутро выяснилось, что она больше не годилась в жертвы богам. За позор, который она навлекла и на свою семью, и на целую деревню, ее все равно хотели казнить. Но тут уже мы сбежали вместе. Добрались-таки до той самой церковной миссии и покинули север навсегда.
— Ты думаешь, что женщина, о которой говорил Адан, и есть Мария? — спросил Диего. — А Мария и есть маркиза де ла Буссар?
— Анжелика подтвердила, что де Вега говорил именно о ней, — Тьяго кивнул и добавил: — Но если вы помогли ей спастись, почему она обвиняет вас в изнасиловании?
Кальдера печально улыбнулся.
— В Деверине мы собирались пожениться, но этим планам не суждено было сбыться.
— Почему? — спросил Диего.
— Наши жизненные пути разошлись. Я поступил на службу в церковь, а Мария устроилась на работу в приют для одаренных детей. Так он назывался, но уверен, занимались они не только детьми. Она часто где-то пропадала, но из-за своих забот на службе я этого не замечал. Однажды увидел ее на улице в компании мужчины сильно старше. По молодости закатил сцену ревности, но она так ничего и не стала объяснять. А потом и вовсе обвинила меня в измене с Лаурой де Лауль. Мы поссорились, и Мария ушла навсегда. О том, что она сменила имя, я тоже не знал. Но если она и есть твоя прекрасная незнакомка, Сантьяго, то многое становится на свои места. Во всяком случае, понятно, почему она выбрала именно тебя и откуда у Адана такая ненависть ко мне.
— Она соврала ему, — высказал догадку Тьяго.
— И скорее всего, не только ему, — отозвался Кальдера.
«Анжелика выбрала меня, чтобы отомстить бывшему возлюбленному, — заключил про себя Тьяго. — Но как же тогда слова Лже-Учителя о том, что я был обещан ему еще до рождения?»
Диего потер затылок.
— Даже если мы разоблачим, что маркиза де ла Буссар — не та, за кого себя выдает, это никак не поможет делу, — сказал он. — Нам нужно что-то против Дюваля. Ну же, Александр, ты столько лет с ним работал!
Кальдера развел руками. Тьяго подумалось, что сеньору все же было, что сказать. Но возможно, не при Диего.
В дверь постучал стражник.
— Монсеньор, — обратился он к Диего. — Заседание сейчас продолжится.
За Кальдерой пришли еще двое, чтобы проводить обратно в зал суда. Тьяго пошел за ними, все время судорожно думая, что он упускает.
Ему вспомнилось, как Анжелика, то есть Мария, радовалась арестам в особняке де Лауль. И об этих арестах она знала заранее и пришла посмотреть. Почувствовать вкус мести. Точно так же она появилась в этом здании, чтобы посмотреть, как будут судить Кальдеру.
 
«Она все еще здесь, — решил Тьяго. — Если не среди зрителей, то возможно, в какой-нибудь смежной комнате. Но она здесь».
Когда все разбрелись по своим местам, в зал вернулось семь искателей. Шестеро сели, а Отто Валенте остался стоять.
— Дело это щепетильное и непростое, — заговорил он. — Но суд готов вынести приговор.
Глава двадцать седьмая — Приговор
— Александр Кальдера, — объявил Отто Валенте. — Прежде, чем суд огласит приговор, у вас есть право на последнее слово. Хотите им воспользоваться?
Тьяго посмотрел на сеньора. Тот выглядел задумчивым и немного печальным.
— Да, Ваше Светлейшество, — ответил Кальдера. — Хотя я по-прежнему стою на том, что не виновен в открытии портала из Бездны и недуге Светоносного, мне есть в чем покаяться перед Учителем и теми, кто меня сейчас слышит.
«Он говорит об Анжелике», — подумал Тьяго.
Кальдера продолжил:
— Всю жизнь я считал, что у человека есть только один настоящий враг — тот, что приходит из Бездны. Тени одурманивают разум и развращают души. Из-за них в мире нет царства всеобщего благоденствия и справедливости. И поэтому мне захотелось служить сначала церкви, а потом людям напрямую. Не ради денег или славы, не ради карьеры, а ради того, чтобы с каждым моим делом мир становился светлей. Хотя бы немного. Хотя бы в жизни одного человека. Вот только занятый работой, я не замечал, что происходило у меня под носом. Я не просто упустил, а серьезно обидел прекрасную женщину. И она имеет полное право меня не простить. Но если жизнь и последние события чему-то меня и научили, так это тому, что я ошибался во всем. Настоящий враг человека — не тени из Бездны. Не твари. И даже не забытые боги. Настоящий враг — это другой человек. И его одержимость богатством и успехом. Ради которых в жертву могут брошены все, независимо от пола, возраста и степени вины. Да простит меня Учитель, ибо всю жизнь я сражался не на том поле.
Кальдера замолчал. Судьи и зрители принялись перешептываться. Речь сеньора была достаточно пространной, но Тьяго казалось, что он понял. Последние сутки и доказывали, что главным виновником в похищении Элоизы был не Лже-Учитель, и даже не одурманенные им сектанты, а вот эти люди, именующие себя служителями церкви. Им было плевать на пострадавших девушек, плевать на исходящую от забытого бога угрозу. Волновало их лишь как это отразится на репутации церкви и кто усадит свой зад в кресло Первого Ученика. Власть. И ничего, кроме власти.
— Что ж, сеньор Кальдера, — снова заговорил Отто Валенте, — у вас будет возможность искупить ту вину, о которой вы говорите. Суд принял решение об испытании поединком. Вы и Адан де Вега сойдетесь на дуэльном поле завтра в полдень. Учитель рассудит, кто из вас прав как в личном деле об оскорбленной женщине, так и в обвинениях, выдвинутых сегодня.
Кальдера поклонился.
Тьяго бросил взгляд на Адана. Де Вега побелел так, что казалось, вот-вот свалится в обморок. Конечно, теперь ему придется встретиться с противником лицом к лицу без прикрытия церкви или стражников. Один на один, как есть. И уж он-то знал, как хорошо Кальдера стреляет и фехтует.
Впервые за сегодняшний день Тьяго захотелось улыбнуться.
***
На ночь он отправился в нижний город. Не то чтобы гостеприимство Диего его тяготило, но Тьяго слишком давно не был дома, да и чувствовал почти физическую потребность побыть одному и переварить все произошедшее.
Он был уверен в победе Кальдеры над де Вегой и теперь даже думал, что Адану этим решением подписали приговор. Вероятно, чтобы поклонников Лже-Учителя ничего с церковью не связывало. Идеальный способ обрубить эту ветку.
Дворянам, скорее всего, достанется выборочно. Или не достанется вовсе. А судить будут, как всегда, людей помельче и попроще. Чтобы остальным неповадно было создавать свои собственные верования, отличные от проповедей церкви.