Последняя буква Севера

– Знаю.
Сев рядом, он обнимает меня за плечи и притягивает к себе.
– Знаешь, я рад, что наконец-то выговорился. И мне нужно было поговорить об этом именно с тобой, понимаешь?
Я опускаю голову на его плечо, и в этот момент чувствую себя по-настоящему счастливой. Именно так я и видела этот учебный год. Будь мы вместе, мы могли бы без остановки целоваться весь день напролет. А еще в таком случае абсолютно честным мог бы быть не только Олли, но и я.
– Мик? – зовет он спустя какое-то время. – Что, черт возьми, происходит между тобой и Джейком?
– Мы по-прежнему приятельски ненавидим друг друга.
– Сегодня во время игры… Клянусь, даже Тренер Уилсон удивился.
Усмехнувшись, я вожу пальцем по прохладному песку, раздумывая над ответом.
– Это было назло Пайпер.
– Он хочет, чтобы она приревновала к тебе?
– Нет, этого как раз хочу я. Ну, или хотела.
– Меня пугает, что в твоем голосе не слышно сарказма.
– Я наткнулась на чат, в котором Пайпер плохо отзывалась о нас с мамой, я разозлилась и… В общем, у меня было два варианта: разбить ей нос или заставить по-настоящему злиться.
Набрав в ладонь песок, пожимаю плечами.
– Пришлось рассказать обо всем Джейку, ведь я выставила фото из его комнаты, которое сделала во время нашего урока игры на гитаре, – тут же уточняю я. – Если бы не ввела его в курс дела, то он бы наверняка шутил на всю школу, что это фотошоп, ну или еще что-нибудь в его стиле.
Поглаживая большим пальцем мое плечо, Оливер молчит какое-то время.
– Ты всегда можешь рассказать мне обо всем, ты ведь помнишь об этом, Микки?
– Конечно. – Вновь опустив голову на его плечо, я прикрываю веки.
Я откровенно вру. Я не могу быть абсолютно честной с Олли. Он не знает о моих чувствах. Не знает, что мне с трудом дался рассказ о том, что я прочла в чате. Мне не хочется быть для него обузой, чтобы он носился по школе и защищал меня от девчачьих сплетен. Это глупо, я могу сама за себя постоять, ответить обидчикам, что и сделала, пусть и с помощью комнаты Джейка.
  
Глава 10 Рампы, дождь и порванные кеды
 
Не нахожу в себе сил вернуться в школу на оставшиеся занятия, поэтому прошу Олли подвезти меня до дома.
Мама сегодня должна вернуться с работы пораньше, и я решаю сделать большую порцию кукурузных лепешек. Арепы 7 с сырной начинкой были моим любимым блюдом, которое готовила бабушка. Она умела наколдовать сытный ужин всего из пары ингредиентов, я называю это даром, а мама говорит, что бедность и голодный ребенок вынуждают выкручиваться и придумывать разнообразные блюда из минимального набора продуктов. Мне нравится возиться на кухне, и я уверена, что именно любовь к готовке делает еду вкусной – это главный ингредиент.
Мама возвращается как раз к моменту, когда я ставлю на стол блюдо с дымящимися арепами рядом с овощным салатом и томатным соусом, который сделала в блендере.
– Как вкусно пахнет, – говорит она, снимая куртку.
– На вкус еще лучше, – пропеваю я, доставая тарелки. – Как день?
– Миссис Фармер была в хорошем расположении духа и дала на двадцать долларов больше. А еще она сказала, что ее подруга уволила домработницу, и она порекомендовала ей меня, пока они подыскивают новую.
– За что ее уволили?
Не отвечая, мама подходит к раковине, чтобы вымыть руки, ее плечи напряжены, и у меня в животе холодом разливается беспокойство. Сев на стул, я постукиваю вилкой по столу.
– Мам? Пожалуйста, скажи, что ее домработница спала с ее мужем, лишь бы не кра…
– Да, она уволена за кражу серег.
– Домработница латиноамериканка?
Мама не отвечает, но это все равно что положительный ответ.
Дерьмо. Проблема богатых людей в том, что они частенько обвиняют работников, а особенно латиноамериканцев, как мы, в краже дорогих вещей, и так же часто оказывается, что они просто не помнят, куда положили собственные вещи. В лучшем случае тебя оставят без зарплаты, в худшем – вызовут полицию. В последний раз маму обвинили в краже теннисного браслета 8 и вызвали копов. Пока разбирались, пришла дочка хозяйки, которая призналась, что взяла браслет, чтобы произвести впечатление на подружек. Хозяйка даже не извинилась, да к тому же не заплатила. Ощущение, будто тебя окунули в дерьмо, но ты ничего не можешь с этим поделать и просто радуешься, что все обошлось.
  
– Ты не должна соглашаться.
– Платят хорошие деньги, Микки. – Вытерев руки о полотенце, мама садится за стол. – Я не буду отказываться. Завтра вечером съезжу к ним, и, если все пройдет хорошо, у нас будет дополнительный заработок, пока они не найдут домработницу. Тебе придется подменить меня завтра в боулинг-клубе.
– Мне это не нравится, – выдыхаю я, подцепив лепешку. – Не подработка в боулинге, а то, что ты идешь работать к этим людям.
– Мы не знаем, что это за люди, Микки. Возможно, серьги действительно украли.
– Ты сама в это не веришь.
– Мы копим деньги на колледж, помнишь? К тому же в следующем месяце твой день рождения.
– Да, и я отмечу его, поев пиццу с тобой и Олли, а потом мы вместе посмотрим фильм.
– Тебе исполняется восемнадцать, ты не можешь провести свой день рождения с пиццей и фильмом.
– Почему? – Отломив кусок лепешки, макаю в соус и отправляю в рот. – Я праздную так, сколько себя помню, и меня все устраивает. Еще позову Рут, если она будет свободна.
Мама смотрит на меня с укором, но я действительно не вижу проблемы. Конечно же, когда-то я мечтала отметить этот день как в шоу «Сладкие шестнадцать» – снять крутой клуб, получить трехъярусный торт с искрящимися свечами-салютами и Порше в подарок, а в конце вечера на сцене бы выступала Рианна. Но даже будь у нас деньги на все это, мне совершенно некого позвать на праздник. В моем списке гостей с тринадцати лет мама, Олли и Рут. Но меня это не расстраивает, в конце концов я провожу этот день как все именинники – с самыми близкими людьми, получаю подарки и внимание, – и мне этого более чем достаточно.
– Снимем зал в ресторане, позовешь друзей. Знаю, что ты пытаешься помочь мне сэкономить, но мы и так не отметили твое шестнадцатилетие. В следующем году ты уедешь в колледж, и я, как хорошая мать, обязана устроить праздник своему ребенку.
– В том-то и дело, что в следующем году я поеду учиться в колледж, поэтому хочу провести этот день только с самыми близкими. Большая вечеринка мне ни к чему, я правда не хочу этого, мам.
– Неужели твои подруги в школе не обижаются, что ты не зовешь их на день рождения?
– Нет, сейчас почти никто не празднует дни рождения, это вроде новый тренд.
– Нынешние подростки такие скучные, – говорит мама, опуская лепешку в соус, и я замечаю, как уголки ее губ приподнимаются в улыбке. – Где классические истерики с требованием устроить отвязную вечеринку?
– Никто уже не использует словосочетание «отвязная вечеринка».
– И очень зря, вот мы в школьные годы отрывались отвязно. – Она делает акцент на последнем слове. – Каждая вечеринка заканчивалась минимум одним переломом или беременностью.
– Оставлю беременность на выпускной.
– Отличный план.
– Отвязный.
После ужина мое настроение ползет вниз. Я всегда паршиво себя чувствую после лжи маме. Знаю, глупо врать о несуществующих подругах, но лучше так, чем расстраивать ее лишний раз.
Мне необходимо выйти из дома, проветриться, чтобы избавиться от этого чувства стыда и вины.
– Я в скейт-парк, – говорю я, надевая кеды.
– Надень шлем и наколенники, сегодня дождь обещали.
Киваю, но забираю лишь скейт и выхожу за дверь.
Мне нужно немного покататься, сосредоточиться на напряженных мышцах тела, которые расслабятся, как только слезу с доски – так я снимаю напряжение. Вставляю в уши наушники и прячу в карман айпод, который мама подарила мне на шестнадцатилетие. Он старой модели, но работает без сбоев, а еще я заказала на амазоне силиконовый чехол, так что плеер как новенький.