Леди второго сорта

– Миледи?
Личико Присси все еще выглядело настороженным, но в глазах уже не было прежнего страха.
– Я хочу видеть своего опекуна. Можешь это устроить? И принеси обед.
Аппетита по-прежнему не было, но я понимала, что, если хочу восстановить силы, мне необходимо поесть.
– Слушаюсь, миледи, – пискнула служанка, и тут же исчезла за дверью.
М-да, неплохо бы заменить горничную на кого-то более адекватного. Хотя еще не факт, что в этом доме такие имеются.
Присси вернулась с подносом, я через силу заставила себя проглотить несколько ложек непонятной размазни, похожей на вязкую овсяную кашу, а потом переоделась с помощью служанки, и принялась ждать опекуна.
***
– Белла.
Высокий мужчина лет тридцати семи вошел в комнату и остановился в нескольких шагах от кровати. Длинное породистое лицо выглядело бесстрастным, темные, аккуратно уложенные волосы придавали ему холодную строгость, а глаза… Никогда не думала, что коричневый цвет может быть ледяным. Но именно такими были глаза незнакомца: карие, с едва заметным морозным налетом. Они напоминали шоколад, пролежавший пару часов в холодильнике.
Гость произнес мое имя и замолчал, а я смотрела на него и пыталась понять, как себя вести. Если судить по одежде Давенпорта – надо сказать, идеально сидящей на своем обладателе, – то в этом мире сейчас примерно конец девятнадцатого века, а это значит, что ни о какой эмансипации еще и речи не идет, и женщины полностью зависят от мужчин. Наверняка Изабелла общалась со своим опекуном почтительно, как подобает воспитанной юной леди. И если я сейчас начну разговаривать с затянутой в серый костюм ледышкой в привычной мне манере, то опекун сразу поймет, что я не Белла.
И что делать? Молчать? Или попробовать как-то наладить контакт? Эх, если бы я еще знала, какой была моя предшественница! Не спросишь же напрямую у слуг или у этого самого опекуна. Хотя, в любом случае, даже самые резкие изменения в поведении и характере можно оправдать долгой комой и потерей памяти.
Не успела об этом подумать, как Давенпорт сделал шаг вперед и спросил низким, лишенным эмоций голосом:
– Как ты себя чувствуешь, Изабелла?
– Неплохо, только вот ноги…
Я вздохнула, а опекун кивнул и сказал:
– Да, Штерн предупредил, что ты не можешь ходить, и ничего не помнишь.
Мне достался острый внимательный взгляд, от которого захотелось поежиться.
– Увы. Как ни старалась, я не смогла вспомнить ни вас, ни свое прошлое, ни тетушку.
Я снова вздохнула, опустила голову, скрывая отсутствие таких необходимых в этот момент слез, и судорожно стиснула руки.
– Это так… Так страшно, – всхлипнула дрожащим голосом, но тут же засомневалась, а не переигрываю ли я? Что, если Белла не была склонна к слезам? Да нет, вряд ли. С ее внешностью нежного тепличного цветочка она наверняка легко могла заплакать от страха, обиды или несправедливости.
– Ну, полно, полно, Белла, – в голосе Давенпорта послышались более человечные нотки. – Перестань. Ты обязательно поправишься.
– Вы уверены?
Опекун выглядел уже не таким замороженным. И в глазах эмоции появились, вот только я не смогла разобрать, какие.
– Разумеется, – кивнул Давенпорт и достал из нагрудного кармана золотые часы. – Доктор Штерн сказал, что это всего лишь вопрос времени.
На бледном лице застыло странное выражение. Похоже, лорд пытался ободряюще мне улыбнуться, но не слишком хорошо знал, как это делается.
– Значит, ног ты не чувствуешь? – оставив неудавшуюся попытку, спросил опекун, и уточнил: – До пояса?
– Почти.
– Что это значит?
Давенпорт прищурился.
– Ниже колен вообще ничего, выше – иногда что-то ощущаю, правда, двигаться особо не могу.
– Ты позволишь?
Опекун убрал часы в карман, подошел ближе и также, как недавно доктор Штерн, медленно провел рукой над моими укрытыми покрывалом ногами. На его длинном лице появилось странно задумчивое выражение. Казалось, Давенпорт к чему-то прислушивается. Время шло, в комнате царила тишина, нарушаемая лишь тихим треском дров в камине, а опекун все молчал, застыв надо мной неподвижным изваянием.
 
– Ну что? Больной скорее жив, чем мертв? – не выдержав долгого ожидания, спросила я.
Давенпорт не ответил. Он продолжал напряженно хмуриться и разглядывать узоры на покрывале с таким видом, словно не мог решить какую-то сложную задачу.
– Неужели все так плохо?
Я пыталась бодриться и не поддаваться унынию, но сердце вдруг екнуло. Что, если у меня не получится встать на ноги? Да нет, глупость какая! Я обязательно встану.
– Нет. Не плохо.
Давенпорт покачал головой и снова провел руками, захватывая, на сей раз, область от груди и ниже.
– Скорее, странно, – тихо сказал он.
– И в чем заключается эта странность?
Мне хотелось встряхнуть опекуна и вынудить его говорить быстрее, но я заставила себя сосчитать до пяти и выдохнуть.
– Магические потоки исчезают, – с сомнением посмотрев мне в глаза, ответил Давенпорт. – Чем ниже от сердца, тем они слабее.
Час от часу не легче! С чего бы им исчезать? Стоп. Что он сказал? Магические потоки? Выходит, в этом мире действительно есть магия, и Келд – настоящий маг? С ума сойти!
– И чем это грозит?
Я напряженно смотрела на Давенпорта.
– Мне нужно кое с кем посоветоваться, – ушел от ответа опекун. – Пока трудно сказать, но я уверен, что все поправимо.
– Получается, мой паралич случился не из-за падения?
– Белла, не думай об этом. В скором времени ты обязательно встанешь на ноги, я найду способ.
В бесстрастном еще недавно голосе прозвучали неподдельные эмоции, но уже спустя секунду опекун отошел от кровати, и на его лице застыло прежнее холодное выражение.
– Что ж, уверена, у нас все получится.
Я из-под ресниц взглянула на Давенпорта. Тот снова вытащил часы, но открывать их не стал, поглаживая едва заметную гравировку, и уже привычно хмурясь. Я понаблюдала пару минут за движениями его пальцев, а потом не выдержала.
– Лорд Давенпорт, я так хочу выбраться из комнаты, подышать свежим воздухом. Мне невыносимо все время лежать в постели и не иметь возможности передвигаться. Может, есть какой-то способ?..
Я не договорила и умоляюще посмотрела на опекуна, пытаясь взглядом передать, как мне это необходимо, а Давенпорт снова едва заметно нахмурился, открыл крышку часов и уставился на циферблат.
– Я распорядился, чтобы тебе доставили коляску, управляемую с помощью магии, – не поднимая головы, сказал опекун.
В его голосе сквозило сомнение. Казалось, Давенпорт был не слишком уверен в том, что поступает правильно. Наверное, не мог допустить, что я справлюсь. Хотя, что сложного в том, чтобы крутить колеса?
– Конечно, тебе придется приложить определенные усилия, чтобы научиться управлять коляской.
Ровные брови опекуна сошлись на переносице. Понятно. Боится, что у меня не получится. Это он зря. Да ради одной возможности покинуть надоевшую постель и добраться до ванной я готова, на что угодно.
– Я очень постараюсь, – ответила опекуну.
Золотая крышка захлопнулась с сухим щелчком, Давенпорт убрал часы в карман и негромко позвал:
– Олаф!
Двери медленно открылись, и в комнату, толкая впереди себя инвалидную коляску, вошел высокий рыжий парень.
– Вот, лорд Давенпорт, все, как вы заказывали. Удобное кресло, подножки регулируются по высоте, колеса совершенно бесшумные, магии хватает на полгода ежедневных передвижений, потом нужна будет подзарядка.
Олаф улыбнулся и тряхнул головой, отбрасывая со лба длинную густую челку.
– Миледи, хотите попробовать? – посмотрел он на меня, и в его глазах я заметила азарт мастера, которому не терпится показать свое творение.
– Думаю, пока еще рано, – начал опекун, но я его перебила и торопливо кивнула.
– Хочу. Прямо сейчас. Давайте попробуем.
Давенпорт сдвинул брови, но я решила не обращать внимания на его недовольство.