Предателей (не) прощают (СИ)

Да уж.
– У тебя не только душа широкая, Широкий, – констатировала я.
Но и задница. Это, конечно же, вслух не высказала, но все прекрасно догадались. Мальчишки покатились со смеху.
– Не стоит рофлить* ма, крестный, – выдал Арт. – У нее крутой нрав и рука тяжелая.
*рофлить – подшучивать.
– Можно подумать, ты хоть однажды прочувствовал ее на себе! – фыркнула я. Настроение стремительно опустилось под плинтус: тяжело быть женщиной с гормональными качелями.
– Бобер прочувствовал! А мы впечатлились твоим талантом! – поддакнул брату Тимур. – Может, с нами пойдешь в «Арену»? Заткнешь всех за пояс, какая у нас  ламповая тян!
*ламповая тян – идеальная девушка, которую практически невозможно встретить в реальной жизни.
– Что за «Арена» такая, впервые слышу…
Мальчишки переглянулись, Тимур даже на короткое мгновение вжал голову в плечи, как в те моменты, когда получал «мораль» по делу.
– Сорян, – кинул он Артуру, который нахмурился и даже покраснел от досады.
Широкий отвернулся. И вот здесь моя чуйка не просто нащупала подвох – она завопила разноголосьем!
«Маша-а-а! – надрывалась интуиция. – Бди! Что-то нехорошее за твоей спиной задумали! Ни стыда, ни совести у мужского рода!»
– Та-а-к! – уперла руки в бока. – И чего еще я не знаю?
Мальчишки вперили глаза в пол, мол, пытай нас, мама, запретом на сеть, а современная молодежь не сдается!
– «Арена» – спортивный клуб, – первым не выдержал моего инквизиторского взгляда Широкий.
Я ведь и голодухой пригрозить могу! Привалит в следующий раз пожрать чужих харчей, а я ему бац – и амбарный замок на губы повешу! Чтобы не раскатывал!
– И-и-и? – подтолкнула заботливого дядюшку дальше. Там, где «а», и «б» далеко на завалялась.
– В который я обещал записать мальчишек на секцию, – нехотя признался  он. – Пусть занимаются, меньше времени свободного будет на глупости всякие, а у тебя, наоборот, появится…
Заявление, конечно, было заманчивым. Не заговори Артем хорошо знакомым мне тоном заправского искусителя, может, и купилась бы. А так избавиться от подвоха не могла.
– На секцию чего? – обманчиво миролюбиво улыбнулась я, притупляя всеобщую бдительность.
С мужиками ведь как нужно? Ласково и нежно! Только включи режим бронепоезда и пилы «Дружба», как уйдут в несознанку, задействовав круговую поруку.
– Бокса, – ответил Широкий, чем подписал себе приговор на пожизненную обиду как минимум.
– Нет! – тут же спустила их с небес на землю. – Никакого бокса!
Одно упоминание об этом виде спорта вызывало во мне нервяк, паранойю и жуткую почесуху!
– Ну почему?! – тут же заныли сыновья.
А я смотрела на мальчиков и чувствовала, как ноги отнимаются. Неужели отцовские гены проснулись?
Ну Давыдов! Даже издалека умудряешься мне жизнь портить!
С меня одного боксера на жизнь вперед хватило!
– Я сказала «нет», и это не обсуждается, – припечатала категоричным «яжемать» тоном.
– Рили*? – округлил глаза Артур.
*рили – реально, правда.
– Ну почему?! – взвился Тимур – юный борец за справедливость.
– Бокс – это так круто! – не сдавался Артур. – Ма! Ты же у нас продвинутая!
Продвинутая, но не совсем двинутая, что радует.
– Маш, – попытался заступиться за мальчишек Широкий.
– Не обсуждается.
Как, скажите, мне аргументы подобрать, чтобы занозу из прошлого не вспомнить?
О Давыдове и речи заводить не стоит. Его имя в моем доме не упоминается даже случайно или по пьяни. Не надо лишний раз заглядывать в собственный ящичек Пандоры, чтобы не выпустить то,  о чем вспоминать не хочется.
Сыновья выросли без отца. Уже даже и не спрашивают, где он, кто и почему не с нами. Так какой резон мне ворошить этот осиный улей с наследственностью Давыдова?
Тот бокс любил больше всего на свете. Я так, сбоку припеку оказалась, влюбленная дурочка. Между мной и великим спортом выбор был очевиден.
Сыновей безжалостной машине бокса я не отдам! Не дождется!
– Агрх! – закатил глаза к потолку Тим.
– Это не просто зашквар*, а зашкварище! – добавил Арт.
 
*зашквар – позор.
– Ужинать будете? – как ни в чем не бывало спросила их.
– Сыты! – буркнул Тимур и резанул ребром ладони возле собственной шеи.
«По горло», – догадалась я.
– Лампа накормила, – смягчился Артур.
– Ну тогда я вас не задерживаю, – развела руками, и сыновья, громко фыркнув, удалились из кухни в свою комнату. Обиженные на весь мир! Хотя, скорее, на мать, что пыталась оградить их от опасностей мира, но…
– И зачем ты так, Князева? – выдал Широкий.
Судя по его хмурой физиономии, он уже собрался учить меня уму-разуму, рукава закатал, язык зачехлил… Ха!
– Давно ты за моей спиной заговоры плетешь, Брут? – перехватила поудобнее половник и направила его на Артема, словно мушкетер шпагу.
– Какие заговоры? – пошел на попятный мужчина. – Парни хотят спортом заниматься, не тачки вскрывать или по карманам лазить! Я что, не могу помочь крестникам?
– Только не с боксом!
Насчет этого я готова была хоть насмерть стоять!
Не потерплю боксера в доме!
– Да что ты уперлась как ослица? Что не так с этим боксом? – Широкий резко поставил стул, даже уцелевшие ножки заскрипели.
Я же выдохнула и, наоборот, приглушила голос:
– Отец мальчишек – профессиональный боксер.
Эта новость так потрясла Артема, что он махом уселся на стул и, конечно же, с грохотом и помпой его доломал!
У меня язык не повернулся укорить его в этом. Все смех пыталась сдержать, настолько комичным оказалось наблюдать за растерянностью вечно рассудительного Широкого.
Мальчишки на этот раз не прибежали. То ли свыклись, что крестный сегодня как слон в посудной лавке, то ли уселись в свой «Minecraft» играть.
Пауза продлилась недолго.
– Ты знаешь, все равно ведь бокс – не заразный, воздушно-капельным путем не передается, – аккуратно заговорил он, словно по минному полю пробирался. – Да и профессиональные боксеры в спортивные клубы не ходят.
– Он десять лет живет за границей, – зачем-то посвятила Артема я.
Не то чтобы когда-то специально следила за жизнью Давыдова, но он в одночасье стал настолько популярной личностью, о которой трубили из каждого утюга.
– Тем более! – обрадовался  мужчина. – Мальчишки с ним точно не встретятся, если ты этого боишься.
– Не этого, – поджала губы. – Я просто против бокса. Закрыли разговор.
И взглядом красноречиво дала понять, что поставила точку.
Артем дураком не был, нарываться на скандал не стал. Хотя, уверена, его разбирало любопытство.
Как бы мы с Широким ни были близки, а про Давыдова даже он не знал. Я просто вычеркнула этого человека из жизни. Умерла так умерла! Зачем лишние проводы?
– Тебе там удобно, что ли? – ухмыльнулась, глядя на разлегшегося друга.
Тот поднялся и повертел в руках отлетевшие ножки. Не выдержали широты мужской души!
– Прости, Маша. Я компенсирую, – состроил умилительную мордашку Широкий, а в его глазах ясно читалось: «Только не сексом!» – Новый стул тебе презентую.
– Он не подойдет к старому кухонному гарнитуру.
– Ну хочешь, новый гарнитур? Я могу! – тут же отозвался Артем.
И я точно знала: стоит согласиться – и через несколько дней моя кухня будет обновлена. Широкий никогда жадностью не отличался.
– Нет веры твоим обещаниям, Темыч, – решила потроллить его я. Одной мне страдать от испорченного вечера, что ли? – Сказал: все, что захочу, – а как женщина определилась с желаемым, так ты в кусты! И не по прямому назначению, разумеется. Генетически в вас записана эта трусость или как?
– Князева! – сделал страшные глаза он. – То, что ты просишь, невозможно!
 
Я смерила этот образец мужественности нарочито медленным внимательным взглядом, а потом картинно схватилась за сердце, охнув.
– Прости, Широкий, я не хотела давить тебе на больную мозоль!