Эпицентр

А только я смахнул пыль с очков, пулемётчик обернулся и крикнул:
– Тимур, что воздух?
– Молчит! – отозвался ефрейтор.
– Прибавь! – приказал тогда мне Фома, а минут через пять велел съезжать с дороги и ехать напрямик через степь к соседнему холму, который вполне мог послужить огневой позицией, реши вдруг кто-нибудь обстрелять автоколонну издалека.
Трава скрывала камни и неровности, и гнать по бездорожью я не рискнул: пулемётчик пару раз даже подгонял, призывая прибавить газу. Руль так и кидало из стороны в сторону, но въехал как-то на пологий склон, справился. На вершине – никого, только чернели копотью сложенные в костровой круг камни.
Тимур и Фома завертели головами по сторонам, а уже через пару минут младший сержант заторопился.
– Погнали!
Высказывать претензий из-за слишком медленной езды по целине он не стал, но в интонациях мне почудились раздражение и недовольство. Поэтому на обратном пути заставил себя позабыть об осторожности, но и так едва не опоздали с возвращением на дорогу – автоколонна с броневиком во главе к этому времени уже показалась из-за ближайшего холма. Пришлось прибавить газу.
Немного погодя трасса начала забирать к северу, пошла напрямик через лес, и хоть обочины были очищены от деревьев, как-то сразу сделалось не по себе. На открытом пространстве утешала иллюзия, будто контролируешь обстановку, а тут пальнут из кустов – и все дела. А пальнуть определённо могли: очень уж напряжёнными и собранными стали мои спутники.
Пару минут спустя попался съезд в лес – не просёлок даже, просто две накатанные в высокой траве колеи, и Фома указал на них. Спрашивать я ничего не стал, чуть сбросил скорость, потом вывернул руль. На кочке люльку подкинуло, но удержал мотоцикл под контролем, погнал по проезду между деревьями, который особо от трассы не удалялся и преимущественно тянулся параллельно ей.
Примерно через полкилометра мы вернулись на дорогу и на всех парах помчали в обратном направлении. У съезда развернулись и вновь покатили к Эпицентру. На этот раз обошлось без недовольного сопения.
Минут через десять мы проскочили через мост над тихой лесной речушкой, в тени высоченных сосен там прятался от солнцепёка броневик. Насколько понял, Тимур связался с его экипажем ещё на подъезде, проехали мимо без остановок. Дальше трасса принялась виться меж лесистых холмов, а потом вновь вырвалась на степной простор. Там ещё несколько раз пришлось съезжать на целину, а на одном из пригорков даже заметили мотокоманду вроде нашей.
Припекать начало на подъезде к двадцать шестому километру. На блокпосте, перекрывавшем дорогу у контрольно-следовой полосы, мы даже сделали минутную остановку. Мои спутники перекинулись парой слов с дежурившими там бойцами, а я стянул танковый шлем, приник к фляжке и разом её чуть ли не ополовинил. Да ещё вылил немного воды на затылок, помотал головой.
– Живой? – обеспокоенно уточнил вернувшийся к мотоциклу Фома. – Сможешь дальше ехать или сменить?
Я уставился на младшего сержанта с нескрываемым удивлением.
– Зачем ещё? Конечно, смогу!
– Ну, смотри. С непривычки близость Эпицентра по-всякому сказываться может. Дай знать, если что.
– Хорошо.
Но – не пришлось. Доставил сослуживцев на место в лучшем виде. Взмок, конечно, и поначалу десять раз пожалеть успел, что кожаный плащ надел, потом только осознал собственную неправоту. Жарило не солнце, жарил Эпицентр. Стоило только кинуть взгляд в его сторону, и глаза начинало печь так, будто слишком сильно приблизил лицо к открытой дверце растопленной печи. Ладно хоть ещё только неприятным жжением и ломотой в костях дело и ограничилось: ни головокружения, ни слабости в конечностях я на сей раз не ощутил.
Да и на солнцепёке нас держать не стали: прежде чем пойти утрясать какие-то формальности, Фома велел загнать мотоцикл под навес; вот в его тени мы с Тимуром и расположились. Я скинул плащ, снайпер избавился от куртки, сидели, пили воду, переводили дух. А там и автоколонна прибыла.
После нашего отъезда к ней присоединился легковой автомобиль, судя по вымпелу на капоте с коронованным красным львом, принадлежавший айлийской дипломатической миссии. Выбравшиеся из него важного вида господа начали общаться с пассажирами автобусов – молодыми людьми, подтянутыми и спортивными, внешним видом вызвавшими ассоциации с кадетами военных училищ.
 
Подачи им транспорта для заезда в Эпицентр мы не дождались; вернулся Фома Коромысло, задумчиво потёр нос, глянул на меня с неприкрытым сомнением и сказал:
– С дирижабля непонятную активность в двадцати километрах отсюда засекли, просят проверить. У нас два часа в запасе – как раз обернуться успеем.
Тимур, который только достал из вещевого мешка газетный свёрток с парой бутербродов, страдальчески поморщился и сунул еду обратно.
– А что за активность? – насторожился я.
Фома разложил на люльке карту местности и принялся водить по ней пальцем, составляя маршрут, вместо него ответил снайпер:
– Да мало ли какая ерунда наблюдателям сверху померещилась? Они там дуреют от безделья. Слушай, Фома, а от соседнего опорного пункта туда не ближе будет?
– Нет, это к северо-западу отсюда, – помотал головой пулемётчик. – Мы ближе всех.
Я выглянул из-под навеса и посмотрел в небо, где в ничем не замутнённой синеве явственно просматривался вытянутый силуэт зависшего на высоте нескольких километров дирижабля. Во фляжке ещё плескалась вода, я сделал пару глотков, завернул крышечку и принялся одеваться.
– Такая вот, Петя, у нас служба, – с усмешкой заявил Фома, убирая карту в планшет. – А ты как думал? Мы не просто трассу патрулируем, но ещё и разведкой местности занимаемся. Проще нас сгонять, чем вездеход. И егерей по таким пустякам не вызывают, а пешком тут не находишься – слишком от Эпицентра припекает.
– Уже заметил, – вздохнул я.
– И вот ещё что, – сурово глянул на меня младший сержант, – давай-ка ты повышай мастерство управления мотоциклом! Нам мобильность до зарезу нужна, не можем позволить себе ползать с черепашьей скоростью.
Тут уж я ничего говорить не стал, молча завёл движок.
Ехать выпало на север. Поначалу достаточно долго пылили по двум колеям, проложенным напрямик через степь патрульным автотранспортом, а потом холмисто-неровная местность с рощицами и перелесками осталась позади, мы въехали в тайгу и покатили по просеке.
Трясло мотоцикл изрядно, и я не гнал, но, памятуя о высказанной претензии, и с черепашьей скоростью не полз, благо примятая колёсами моих предшественников трава не могла скрыть ни ям, ни камней. Дорожная пыль в кои-то веки пропала, на полянках стоял одуряющий аромат лесных цветов, порхали бабочки и жужжали шмели, но моих спутников красоты природы нисколько не привлекали, держались они настороже. И, глядя на них, не расслаблялся и я сам.
Наверное, именно поэтому и уловил, как по коже пробежался колючий холодок. Нечто подобное испытывал, когда слишком пристально смотрел в сторону Эпицентра, но тогда начинало зудеть за глазными яблоками, а тут морозом всего так и обдало. По тормозам я ударил совершенно инстинктивно, и мотоцикл замер, не успев выехать на прогалину меж высоченных сосен.
– Ты чего? – охнул Тимур, которого качнуло вперёд, и ему даже пришлось упереться в меня ладонью.
– Тсс! – шикнул на него Фома, вскинув руку. – Чуешь, сквозит?
Снайпер выпрямился и мотнул головой.
– Нет, я ж на связи. – Он закрыл глаза и кивнул. – Ага, сквозит. Морок.
– Это что такое? – опешил я.
Пулемётчик выбрался из люльки, встал на краю поляны и поманил меня к себе.
 
– Морок – это нестабильная зона повышенной концентрации сверхэнергии, – сказал он как по писаному и добавил: – Обычное дело в окрестностях Эпицентра.
Теперь, когда смолкло стрекотание мотоциклетного движка, я расслышал шум крон и поскрипывание стволов, поэтому к Фоме двинулся с откровенной опаской, но ничего чрезвычайного на прогалинке не углядел. Разве что воздух там показался каким-то слишком уж густым, он тёк словно нематериальная река, а каждый вдох отзывался в лёгких неприятным покалыванием.