S-T-I-K-S. Паломник - Валерий Сопов (СИ)

Именно вид этой пачки медицинских масок и послужил тем триггером, который позволил Паломнику вспомнить…
  
Глава десятая. Обретение дара
 
Перед глазами у Паломника начали возникать картинки из не слишком-то далекого прошлого. Причем, в силу непонятного выверта сознания, видения представлялись ему в виде разрозненных, не всегда последовательных и логически связных между собой и образов.
Складывалось впечатление, что споровое голодание, вызванное отсутствием живчика, привело к помутнению сознания, наполненному всяческими фантазиями и кошмарами, изредка, урывками перемежающееся адекватным восприятием действительности. И именно эти картинки из реала и стали сейчас доступны Паломнику. Причем, как обычно, наблюдал за происходящим вокруг он с помощью многочисленных камер, позволяющих отследить любое событие, происходящее на его жилом этаже.
Вот его тело снова приняло позицию, опробованную при ловле Черной жемчужины: рот приоткрыт, голова в горизонтальном положении. Только на этот раз рот прикрыт защитной медицинской повязкой, из числа тех, которые обнаружились в рюкзаке Бурого.
Вот на ровной поверхности жидкости в серебряным ведерком с живчиком, в самом центре, торчит неестественное вздутие, как будто бы изнутри пытается вырваться небольшой газовый пузырь, застывший во времени и пространстве.
Вот капля жидкости, размером с крупную виноградину, висит сама по себе в воздухе.
Вот та же самая капля мокрым пятном размазалась по медицинской повязке, так что буквально миллиграммы исходной жидкости смогли преодолеть многослойный фильтр и попасть в рот Паломника. Вот еще одна капля. И еще. И еще.
Вот этих висящих капель уже целая гирлянда. Они выстроившись друг за дружкой медленно плывут по воздуху в направлении Паломника. Именно плывут, а не висят в виде застывших картинки. Поскольку по прошествии определенного времени отдельные разобщенные статичные картинки приобрели динамику, сначала в виде серии стробоскопических изображений, а чуть позже превратились в полноценные клипы.
Осмысление виденного не потребовало от Паломника излишнего напряжения умственных способностей. Сложив два и два, как то — информацию, полученную от Бурого касательно Даров Улья и капельки живчика, парящие в воздухе, он получил в результате что-то около двенадцати. Судя по всему, угроза жизни связанная со споровым голоданием вызванным отсутствием живчика, и Черная жемчужина, съеденная накануне, активировали у него Дар Улья сродни телекинезу. Именно этот дар позволил сначала наложить на лицо защитную медицинскую повязку, которая являла собой прекрасный тканевой фильтр, позволивший очистить живчик от опасных примесей, а затем по каплям перенести в рот этот самый живчик из ведерка. Причем в количествах, позволивших в конечном счете инвалиду преодолеть споровое голодание и вернуться в нормальное состояние.
— Подход особой новизной не блещет, — хмыкнул Паломник, предаваясь воспоминаниям, сидя при этом в коляске на берегу озера в Великом Лесу. — Кажется, на Диканьке таким образом ели вареники.
Хотя, объективно говоря, до Пацюка Паломнику было еще ой как далеко. Поскольку любой вареник, тем более с вишнями, а еще и в сметане, раз в пятьдесят превосходил по весу каплю живчика, которую в состоянии был перенести себе в рот инвалид. К тому же максимальное число капель, одновременно парящих в воздухе, никогда не превышало десяти. Да и после каждой десятикапельной порции приходилось делать перерыв, минут на пять, для того, чтобы восстановить силы. Так что весь процесс насыщения организма живительной влагой занял в тот раз часов десять по времени и сопровождался трехкратной сменой повязки на лице.
Зато потом Паломник буквально вернулся к жизни. Память услужливо подбрасывала одни фрагменты воспоминаний за другими.
Правда все они были связаны с подготовкой к эвакуации из Башни Инвалида. С тем чтобы успеть покинуть кластер до начала перезагрузки. А этот момент, судя по всему, стремительно приближался.
 
Значительным подспорьем для Паломника в этом деле стало то, что кисти рук практически полностью восстановили свою функциональность. К тому же сами руки начали немного сгибаться в локтях и наметилось движение предплечий. Паломник прикинул что с такой динамикой излечения он уже через пару суток сможет пользоваться винтовкой Бурого. А к разделке Спорового Мешка Элитника приступит в ближайшее время. Фантазия рисовала блестящие перспективы, связанные с поглощения еще одной жемчужины. На этот раз красной. Отчего-то Паломник не сомневался в том, что таковая содержится в валяющемся на полу монстре. Немного тревожила мысль не повредил ли разряд шокера «его прелесть». Но инвалид с негодованием отметал эти пораженческие настроения.
Он был уверен, что заслуживает большего нежели способность медленное перемещать по воздуху предметы размером с бусину. И хотя Бурый рассказывал, что Дары Улья развиваются, так что со временем у Инвалида был шанс научиться обстреливать зараженных небольшими булыжниками. Пустышам подобное воздействие могло нанести определенный ущерб. А вот твари рангом повыше просто бы ничего и не заметили. Так что с точки зрения боевого использования, дар приобретенный Паломником после поглощения Черной жемчужины, особого восхищения не вызывал. Что категорически не устраивало Паломника. К тому же развитие дара требовало непомерного употребления гороха, а его количество было строго ограничено охотничьими трофеями трейсеров, оставшимися Паломнику в наследство. При этом сам процесс развития мог занять месяцы, а то и годы.
Отчего-то он надумал, что после поглощения Красной жемчужины, скрывающейся в Споровом Мешке убитого Элитника, непременно станет менталистом.
— С другой стороны телекинез — тоже неплохо, — решил для себя Паломник. — Есть куда расти.
Третий поток сознания тут же отреагировал на эти слова и подбросил странную фантазию. В которой Вася Пупкин проник в мир грез своего соседа по парте. И увидел что тот развлекается с вином и гуриями в райских кущах, не снимая при этом ученическую форму. Тоже неплохо, признался Вася и вернулся к собственным мечтам. В которых этот самый Вася Пупкин стоя у доски с указкой уверенно объясняет Марьи Ивановне теорему Пифагора.
Вот после этого Паломник серьезно задумался на предмет своей адекватности. Шутка с тремя параллельными потоками сознания, позволяющими одинаково эффективно решать сразу несколько задач, как-то постепенно переродилась в свою противоположность. И заставила серьезно задуматься, что же за этим стоит на самом деле. С одной стороны напрашивался банальный вывод, что это обычная шизофрения и раздвоение, в данном случае растроение, личности. То что у него давно «поехала крыш» Паломник знал. И относился к этому факту с должным пониманием. Вот только классическая психиатрия утверждала, что при диссоциативном расстройстве идентичности, отдельные типажи, как правило, не взаимодействуют друг с другом, и проявляются в сознании по очереди. К числу единственного, отмеченного в литературе исключения, следует отнести разве что единого в трех лицах: Бога Отца, Бога Сына и Бога Духа Святого. Впрочем, там все совершенно запутано. И Паломник на лавры этой масштабной мифологической фигуры ни в коем случае не претендует. Ему бы с собой разобраться, по крайней мере определится с тем, а какой же из трех потоков можно отождествлять с его личностью. Другими словами: «А кто в лавке хозяин?»
К сожалению, решить этот принципиальный вопрос Паломнику так и не удалось. Сначала во рту у него появился неприятный привкус, свидетельствующий о появлении кисляка, а последующий быстрый обзор ситуации в городе, с помощью камер внешнего видео наблюдения, показал, что среди зараженных началась откровенная паника. И твари стикса стали срочно покидать город. Это меньше всего напоминало плановый отход, на который ссылался Бурый, утверждая, что продвинутые зараженные загодя чувствуют начало перезагрузки и неспешно эвакуируются из опасной зоны.