Ключ, перо и самоцвет (СИ)

— Конечно, как и всех, — Оис посчитал, что ничего страшного не случится, если рассказать немного о детстве и юности. В конце концов, в этой информации не было ничего секретного, — Но начну с того, что телепатами рождаются, а не становятся. Это дар, передающийся по наследству, как и прочая магия. Обычно, никто об этом не задумывается, но церковь — семейный институт. Жрецы и телепаты, как и все, вступают в брак и заводят детей, просто делают это гораздо позже принятых норм, потому такие вещи и не бросаются в глаза.
Оис задумался, с родными он был не в ладах и очень давно не общался. Говорить о них не хотелось. Сделав небольшую паузу, орёл продолжил, решив упомянуть лишь вскользь.
— Вообще-то я родился в обычной семье. В крестьянской общине при рисовых плантациях. В младшей школе заметили, что я могу влиять на чужие эмоции, и перевели учиться к магам. Сначала я волновался, боялся, что слишком слаб и ничего не умею. Но потом оказалось, что там все примерно моего уровня.
— Ого, у магов, должно быть, и ссоры жёстче?
— Не сказал бы, — Оис пожал плечами, — Совсем без конфликтов уж не бывает, но светлые маги довольно безобидны, а телепат, будучи таким же мелким оболтусом, мало на что способен. К тому же, нам дали отличных наставников. Они следили за порядком и помогали находить общий язык. Зимы мы проводили вместе, постигая науки. Летом же нас развозили по домам, возвращая семьям. Но ты и сам эту систему знаешь, все имперские школы устроены одинаково.
— Да, звучит знакомо. А как вы решили, что хотите стать именно дознавателем, а не сборщиком молитв, или ещё кем другим? Или у вас там отбор устраивают? — спросил сыч.
— Что-то вроде того. На самом деле мы пробовались во всех сферах, а потом решали что именно нам по душе и по плечу. Вот и весь секрет, — Оис хмыкнул, а потом с улыбкой добавил, — никому не говори, но в дознаватели я пошёл, потому что там выдают крутые маски.
— Чего? — Нур рассмеялся от неожиданности.
— На самом деле они нужны, чтобы мы могли спокойно ходить в отпуск, — пояснил телепат, — сложно отдыхать и набираться сил под косыми взглядами людей. Хотя некоторые считают маски пережитками прошлого. Ходит же как-то стая покровителя без них, и ничего.
— Да, слышал об этом, но то ведь публичные птицы. Главы церкви как-никак. Им положено.
— Вот именно. Правильно понимаешь.
Довольный орёл замолчал, Нур изумлённо покачал головой. Разговор сыча впечатлил, ему хотелось обдумать услышанное, поэтому дальше диалог не клеился. Оису тоже было над чем поразмыслить. Разговор оживил его воспоминания о студенческих временах. А точнее об одной особе, с которой он поддерживал теплые и близкие отношения по сей день. Сейчас о первой любви вспоминать даже забавно, но тогда происходящее казалось настоящей трагедией.
Самое счастливое время пришлось на последние курсы обучения. На закрытые экзамены и начавшуюся практику. Оис влюбился в Шарзель с первого взгляда. Он считал своё влечение иррациональным и абсолютно бессмысленным, но поделать с ним ничего не мог. Пусть гусыня обладала прелестной внешностью, характер птицы отличался отвратительной капризностью. Её несговорчивый и вредный нрав отпугнул многих ухажёров. Но Оису почему-то повезло. Шарзель сама его приметила. Была необычайно терпелива и даже мила. Почти не скандалила и возмущалась меньше обычного. Орлу следовало бы насторожиться, но он полностью отдался свалившемуся на него счастью.
Роман продлился пару незабываемых месяцев, после чего гусыня внезапно исчезла. А объявилась она уже на другом конце страны в имперской академии наук. Узнал Оис об этом от старших коллег. Птичка наделала шуму в телепатическом крыле, поскольку никто ранее не осмеливался его покинуть, ведь такое практически невозможно.
Проницатели разума в империи наперечёт. Хочешь не хочешь, а обладая даром, будь добр служить на благо церкви и государства. Хоть собирателем молитв, хоть эскулапом, хоть дознавателем, но приноси пользу обществу. Освободить от ответственности могли разве что болезнь или крайняя бесталанность. Ясное дело, подружка Оиса не подходила ни под одну из категорий, но ускользнуть ей всё же удалось.
 
Имперская академия была выбрана ею не случайно. В научном заведении насчитывалось с десяток различных отделений, охватывающих почти все сферы жизни. Особое внимание птицы уделяли медицине, но гусыня упорхнула не туда. Она нуждалась в особом факультете, куда телепаты не дотянутся.
Оно называлось отделением пограничных искусств. Птичьи мастера, наряду со звериными ведуньями и ткачами рептилий, покоряли божественное ремесло. Учились у богини плести ткань реальности и складывать детали в единый механизм, что позволял миру оставаться таким, какой он есть.
Дефицит кадров в потустороннем отделении был ещё выше, чем в телепатическом крыле. Если последних в империи насчитывалось около сотни, то число пограничных ремесленников едва-едва превышало десяток. К счастью, редкий дар оказался в наличии, потому потенциальную мастерицу в академии с руками и ногами оторвали.
Дознавателям пришлось уступить в преследовании беглянки. Спорить с учениками Арты — себе дороже. Но сдаться они не могли, от них-то Оис и узнал, что случилось с девушкой. Коллеги поручили встретиться с птицей, и если получится, вернуть ту в родное крыло. Телепаты надеялись, что былая близость парочки сыграет своё дело.
А вот сам Оис в успех затеи не верил. Он задавался множеством вопросов. А были ли они близки? Любила ли его Шарзель? Могла ли она его погулять и бросить? Или того хуже, использовать как прикрытие, чтобы никто не догадался о планах на побег? Оис дивился её подлой изобретательности и жалел, что не смог всё заранее предугадать. У другого проницателя ведь просто так мысли не прочтешь.
Сначала он всеми силами отнекивался от задания, но друзья по крылу поддержали орла и убедили того выяснить отношения. Богиня с ним, с возвращением, но на правду то он имел право. Не получится уговорить вернуться в строй, так хоть в глаза её бесстыжие посмотрит.
Воссоединение прошло легче, чем ожидалось. Шарзель ждала его и была готова к разговору. Она не стала отпираться или игнорировать Оиса, а прямо и честно всё объяснила. Рассказала, как с самого детства приметила за собой странную чувствительность, как случайно пересеклась с мастерами реальности в школьные годы. Тогда-то в ней и зародились первые подозрения. Девушка не имела ничего против судьбы телепата, но таинственное божественное ремесло влекло её куда больше. Такой шанс выпадал одному на миллион, и птица не могла его упустить. Кто знает, додумалась ли бы она до академии в следующей жизни?
Что касалось Оиса, то Шарзель сожалела о своём некрасивом поступке. Орёл ей нравился, но в силу характера нормально извиниться она так и не смогла, хотя и очень старалась. Оиса растрогала эта неловкая прямота, он не мог её не простить, и птицы восстановили отношения. Всё-таки любовь может быть очень злой, особенно если её объектом становятся эгоистичные гуси. Однако орёл в последствии ни разу не пожалел о своём решении.
Возвращаться к телепатам девушка не стала, но пообещала замолвить словечко за бывших коллег в случае чего. Руководство Оиса, как ни странно, результат удовлетворил. Водить дружбу с академией сочли полезным и более того даже обеспечили парочке официальный предлог для встреч. Всё-таки нужно же как-то приглядывать за своенравными учёными и мастерами, а тут такой шанс заиметь союзника в их рядах появился.
Оис улыбнулся светлым воспоминаниям.
В конце коридора послышалось копошение. Тихие голоса неразборчиво совещались. Вскоре всё стихло, и на смену разговором пришёл звук торопливых шагов. Спустя несколько секунд напротив решеток возник Нар-ху. Какое-то время он молча смотрел на птиц. Те так же изучали его, не проронив ни слова.
— Тон-халл провёз в Нуттил гнилые флаконы, — сообщил наконец губернатор, переводя взгляд с Оиса на Нура и обратно.
Телепат издал нервный неразборчивый смешок. Что-то среднее между руганью и хныканьем. Сыч нахмурился.