Капля красивого яда (ЛП)

— Боже, это так приятно, — стону я. — Так чертовски хорошо.
Его челюсть отпадает, когда он выходит из меня, чтобы снова войти. — Ты моя, Лейкин. Эта киска. Это тело. Все мое.
— Все твое, — соглашаюсь я.
Он издает нечто среднее между хмыканьем и стоном. — Хорошая девочка. Иди сюда.
Просунув руку мне под спину, он помогает мне сесть и поднимает меня со стойки, все еще с членом внутри. Он прижимает меня к дверному проему на кухню, несколько раз входит в меня, а затем несет меня к лестнице. Он выходит из меня и ставит мои ноги на пол.
— Повернись, — приказывает он, и я делаю то, что мне велено. — Теперь наклонись и держись за перила.
Его ладонь скользит по моему позвоночнику, направляя меня в нужное положение, и он снова выстраивается у моего входа.
— Хочешь, чтобы я надел презерватив?
Я качаю головой. — Просто скажи мне прямо перед тем, как ты собираешься кончить.
Он скользит в меня, его руки обхватывают мою талию, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Он смотрит, как его член входит и выходит из моей киски. Когда-нибудь я даже попрошу его записать это, чтобы я могла увидеть, как это выглядит под таким углом.
Его движения становятся быстрее. Более жесткими. Его хватка крепнет, кончики пальцев впиваются в плоть на моих бедрах. И когда моя голова снова падает вперед, я понимаю, что мы стоим прямо перед большим окном гостиной.
— Эйч, — задыхаюсь я. — Здесь нет жалюзи. Кто-нибудь может нас увидеть.
Но, похоже, его это не волнует, и он впивается в меня.
— Пусть, — рычит он. — Пусть смотрят, как я заставляю все твое тело напрягаться, как ты выкрикиваешь мое имя, чтобы весь мир услышал. Я хочу, чтобы все знали, кому ты принадлежишь.
Он наклоняется вперед, проводит рукой по моей груди и начинает играть с моим клитором. С каждым круговым движением он входит и выходит из меня. Я настолько одержима ощущением каждого его дюйма, что уже через несколько мгновений я все ближе и ближе подхожу к краю. Давление снова нарастает, и Хейс это чувствует, потому что он гонится за ним.
Он добивается этого для нас обоих.
— Черт, — стонет он. — Я не хочу выходить. Я хочу заполнить тебя до отказа и смотреть, как моя сперма капает из твоей киски.
Боже, я тоже этого хочу. И это так чертовски заманчиво. Но я не принимаю противозачаточные средства, и никто из нас не готов к такой ответственности, которую влечет за собой этот риск.
— Не сегодня, — говорю я ему. — Сегодня я хочу, чтобы ты кончил мне в горло.
— Но я...
Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него. — Я знаю.
Он облизывает губы и усиливает давление на мой клитор, чтобы подтолкнуть меня к краю. Его член входит в меня как можно глубже, и я сжимаюсь вокруг него, позволяя ему ощутить мой оргазм вместе со мной - ничто не отделяет нас друг от друга.
Когда я уже начинаю опускаться, он входит в меня раз, два, три раза.
— Черт, — ругается он.
Он выходит из меня, и я кручусь на месте, падая на колени и открывая рот, чтобы он мог войти в меня. Я чувствую собственный вкус, когда он вколачивается в мое горло. Я задыхаюсь и сглатываю, и этого оказывается достаточно, чтобы он выплеснул все, что у него есть, мне в рот.
Я ласкаю его член, когда мои щеки впадают и я сглатываю. Его рука летит к перилам, крепко хватаясь за них. Я смотрю на него сквозь опущенные ресницы и делаю это снова, просто чтобы увидеть выражение сексуального блаженства на его лице. А после того, как я наконец-то высосала его дочиста, я резко отстраняюсь от него, и он с ухмылкой смотрит на меня.
— Ты невероятная, — говорит он, вытирая большим пальцем немного своей спермы с уголка моего рта. — Я так чертовски зависим от тебя.
Я улыбаюсь, потому что я тоже это чувствую. Каждый раз, когда он целует меня. Каждый раз, когда он произносит мое имя. Каждый раз, когда я даже смотрю на него. Он единственный мужчина, которого я когда-либо любила, и единственный, кого я когда-либо буду любить. Потому что такая зависимость - она остается навсегда. Она никогда не исчезает. От нее не избавиться. Нет никаких шансов остановиться.
 
Она бежит по моим венам и уничтожает меня изнутри.
14
Переезд из моей спальни в мамином доме вызывает горькую радость. С одной стороны, будет очень странно не жить в одном доме с мамой и сестрой. Не натыкаться друг на друга мимоходом или изредка ужинать вместе. Но с другой стороны, я не могу дождаться того времени, которое я смогу провести наедине с Лейкин.
С первой ночи, которую мы провели вместе, мне трудно заснуть без нее. Если у меня нет ее головы на груди или звука ее дыхания, убаюкивающего меня, я всю ночь ворочаюсь. К счастью, моя мама никогда не беспокоится, если она остается у меня ночевать. Но родители Лейкин? Мне приходится заводить будильник на пять утра, чтобы пробраться обратно в комнату Кэма.
И, конечно, потом я не могу снова заснуть, потому что ее нет в моих объятиях.
Кэм хватает последнюю коробку и относит ее к моему грузовику, пока я стою в дверях, глядя на пустую комнату. Моя мама подходит, чтобы встать рядом со мной, и я вижу, как она пытается не прослезиться.
— Знаешь, я горжусь тобой, — говорит она. — Было время, когда я сомневалась, но то, каким ты вырос, - это именно тот человек, которым, как я надеялась, ты станешь.
Я издаю звук отвращения. — Нам обязательно сейчас устраивать праздник рыданий?
Она поднимает на меня глаза, и мой фасад трещит по швам. Я улыбаюсь, обхватываю ее рукой и притягиваю к себе.
— Спасибо, мам, — говорю я ей. — За все.
Она прикрывает рот рукой, когда начинает плакать. — Теперь ты тот, кто превращает это в праздник рыданий.
Я усмехаюсь. — Ты начала это.
— О, мерзость, — говорит Девин, заворачивая за угол. — Вы двое ведете себя глупо. Извините, я ухожу.
— Иди сюда, — говорю я ей.
Она ворчит, но все равно делает это, и я прижимаю к себе двух самых важных женщин в моей жизни. Тот факт, что у них больше не будет мужчины в доме, сидит в глубине моего сознания, но я знаю, что у них все будет хорошо. Эти двое пугают меня до смерти. Если кто-то решит вломиться, это останется между ним и Богом.
— Не будь незнакомцем, — говорит мне моя мама.
Я фыркаю. — Я буду всего лишь в нескольких милях. Все будет так, как будто я никогда и не уезжал.
— Это угнетает, — поддразнивает Девин. — Я с нетерпением ждала, когда мне больше не придется видеть твою уродливую рожу.
Мои глаза закатываются. — Заткнись. Ты знаешь, что будешь скучать по мне.
Она пытается играть жестко, но я вижу ее насквозь, когда она начинает плакать. — Черт возьми, прекрасно. Я буду немного скучать по тебе.
Кэм кивает мне через входную дверь, и я знаю, что мы все готовы идти. Ребята возвращаются ко мне домой, чтобы помочь с разгрузкой, а Лейкин и Мали остались там, чтобы распаковать вещи и дождаться людей, доставляющих мою мебель. По-видимому, когда у тебя есть только спальня, тебе нужно купить много дерьма.
— Эй, — говорю я Девин, у меня появилась идея. — Ты сегодня занята?
Ее губы поджимаются, прежде чем она качает головой. — Нет, а что?
— Хочешь вернуться со мной в дом? — предлагаю я. — Лейкин и Мали там. Ты можешь потусоваться с ними.
Она улыбается и смотрит на маму. — С тобой все будет в порядке?
— Со мной все будет в порядке, — уверяет она ее. — Иди, развлекайся и помоги своему брату.
Девин идет надевать туфли, пока я поворачиваюсь к маме.
— Если я тебе когда-нибудь понадоблюсь, обещай, что позвонишь, — говорю я ей. Она пытается отмахнуться от этого, но я не позволяю. — Я серьезно. Мне все равно, что это такое, и даже если сейчас два часа ночи. Ты звонишь мне, и я здесь.
Ее взгляд смягчается, и она кивает. — Я обещаю. Я люблю тебя, Хейс.