Не отдавай меня

Словно все вокруг меня знают обо мне что-то неприличное.
– Мы без тебя управимся. Иди. – говорит Дарья холодно, когда я начинаю мыть посуду после ужина.
– Я помогу.
– Иди!
– Ну, хорошо… – вытираю руки о полотенце. – Даша?..
Она оборачивается и в вопросительном жесте приподнимает брови.
– Ты говорила, – перевожу дыхание, – ты говорила, я могу выйти погулять. Что, правда, можно?
– Это секретный объект, вообще-то, – говорит Дарья таким тоном, словно я, идиотка, элементарных вещей не понимаю. – Где ты тут гулять собралась?
– Хотя бы на заднем дворе?..
Она вроде, как задумывается, и я продолжаю.
– Вечером, часов в девять, когда там меньше народу будет.
– Не знаю. Не обещаю, но при возможности уточню.
– У кого?
– У кого надо!
– Уточни, пожалуйста. – проговариваю спустя секундную паузу.
Иду в свою комнату, как обычно, обхватив плечи руками и опустив голову. Спина от усталости ноет, и кожа на ладонях скукожилась от долгого контакта с водой.
Открываю дверь, на автомате сразу в душевую шагаю и вдруг замечаю на кровати несколько белых бумажных пакетов. Дергаю за ручку, открываю дверь, останавливаюсь.
Сердце за мгновение разгоняется до двухсот.
Что это?..
Подхожу к кровати, заглядываю в один пакет, потом в другие – там одежда и еще какие-то вещи.
Запустив руку в первый, вынимаю бумажный сверток. Разворачиваю его и вижу нижнее белье. Трусы, майку и сорочку. Дальше идут несколько футболок, пара шорт и даже брюки и кофта с длинным рукавом.
В другом пакете джинсы, блузка и легкое платье. Так же нахожу кроссовки, босоножки и слиперы. Дюжину носков и капроновые колготки.
В последнем, самом большом, пакете оказываются фен, средства гигиены и набор кремов.
Вывалив все это кучей кровать, я сажусь на краешек и обхватываю голову руками.
Он меня и не думает отпускать, да?.. Я здесь навсегда?.. Или до тех пор, пока не надоем, и он не отдаст меня своим головорезам или не закопает где-нибудь в лесу?
Чтобы не топить себя в мрачных мыслях, сгребаю все в кучу, заталкиваю в шкаф и, приняв душ, сразу ложусь спать. Вообще не помню, как проваливаюсь в сон без сновидений, а просыпаюсь от того, что в лицо бьет свет.
Распахиваю глаза и сажусь в кровати. Жалюзи не закрыты.
Черт! Подхожу к окну и, быстро дергая за тесемку, опускаю их. Во дворе снова машины и сегодня их гораздо больше, чем вчера, до меня доносятся многочисленные мужские голоса и лай собак.
Застыв на месте, я прислушиваюсь. Сердце, от страха забившись в самый уголок, почти не стучит, ступни леденеют. Но, я все же раздвигаю пальцами серые полоски жалюзи.
Обоих Литовских вижу сразу. Они выделяются среди толпы тем, что к ним прикованы взгляды всех присутствующих. Старший брат, говоря что-то, держит в руках черную папку. Младший, снова стоя ко мне спиной, курит.
Вгрызаюсь взглядом в его короткостриженый затылок.
Ненавижу.
Ненависть и страх – все, что мне внушает этот киборг.
Отведя руку с зажатой между пальцев сигаретой, стряхивает пепел и, откинув голову назад, разминает шею.
Словно обжегшись, инстинктивно отшатываюсь. Провожу прохладной ладонью по горячему лбу, снова раздвигаю ламели и, приблизив глаза к образовавшейся щели, внезапно напарываюсь на острый, как заточенный клинок, взгляд Яна.
Отскочив от окна, бросаюсь под одеяло и трясусь, прячась под ним, как осиновый листок.
Ненавижу! Ненавижу!..
Через полчаса воцаряется тишина. Машины разъезжаются, голоса стихают. Мое измученное паническими атаками сердце успокаивается.
Думаю о доме и о том, что, наверное, меня ищут. Я ведь не вышла на работу, да и соседи должны забить тревогу. Если это так, то новость о моем исчезновении скорее всего докатилась и до моей матери.
Дурные вести быстро находят адресатов.
К тому же живет она со своим мужем и дочкой не так далеко – в трехстах километров от нашей деревни.
С Виталием она познакомилась в городе, где работала продавцом в бутике одежды. Он, кажется, был охранником в том торговом центре, и они стали встречаться. Потом мама забеременела, и Виталий увез ее в свое родное село.
  
Отец бросил нас и уехал на Дальний Восток, когда мне было три, поэтому после маминой свадьбы мы с бабушкой остались вдвоем.
Я закончила школу, сама поступила на экономический факультет техникума и, выучившись на бухгалтера, устроилась в небольшую частную фирму.
Перед самым вручением дипломов моя бабуля умерла во сне. Аневризма сосудов головного мозга, о которой мы не подозревали. Мама приезжала с мужем и дочкой на похороны, и с тех пор я ее не видела.
Созванивались иногда. Редко – на день рождения или Новый год. Мама каждый раз говорила, что хочет познакомить со мной свою младшую дочь, но я уже не верю.
Ведь, будь это правдой, она приехала бы с ней ко мне или хотя бы пригласила меня к себе?.. Однако, дальше разговоров дело ни разу не пошло, и я не знаю, виновата ли в этом сама мама, или против ее муж, но в итоге после смерти бабушки, не считая двоюродного брата Толика, я осталась совсем одна.
 
Глава 15
 
Дождавшись, когда после обеда мужчины выйдут из здания, выскальзываю из комнаты и, шмыгнув по коридору, спускаюсь на первый этаж и быстро добираюсь до кухни.
– Помощь нужна? – спрашиваю громко, чтобы женщины в очередной раз не сделали вид, что не замечают меня.
Оглянувшись через плечо, Алина смотрит на меня, а затем молча переводит взгляд на Дарью.
Та, сидя за столом, пьет кофе с выпечкой.
Я тоже выжидающе на нее смотрю. Знаю, что из них троих указания относительно меня даются только ей.
Уже третий день я слоняюсь без дела. Это напрягает и тревожит, а Дарья на каждый мой вопрос рычит или отмахивается, как от мухи.
– Что ты хочешь от меня? – вздыхает устало.
– Спрашиваю, что мне делать?
– Не мозолить глаза и не крутиться под ногами.
– Я так не могу.
– Твои проблемы. – выдает раздраженно и откусывает печенье.
– Помыть посуду?
Алина, снова глянув на меня, отрицательно мотает головой. Лидия и вовсе не обращает на меня никакого внимания.
– Или полы?
– Слушай, что ты как маленькая? – не выдерживает Даша. – Что ты ходишь за мной по пятам?
– Скажи, что мне делать, и я не буду за тобой ходить!
– Да, делай ты, что хочешь! Только меня в это не впутывай!
– Что хочу? – переспрашиваю недоуменно.
– Видишь работу – сделай ее! Что ты пристаешь ко всем?
– Ладно.
Выхожу из кухни и, прислонившись спиной к стене, задумываюсь.
Что случилось?… Почему Дарья так странно ведет себя? Она боится, что я что-нибудь испорчу, а ей за это отвечать придется?
Поднимаюсь на второй этаж, сворачиваю в коридор и неожиданно сталкиваюсь носом к носу с Владом.
– Ой!..
Тот делает шаг в сторону, я проскальзываю мимо и чувствую болезненный щипок на своей ягодице. Дернувшись, я втягиваю голову в плечи и пускаюсь наутек.
Этот недоумок не упускает ни единой возможности коснуться меня, похабно подмигнуть или продемонстрировать пошлый жест.
Озабоченная скотина.
Врываюсь в комнату, падаю на кровать и зарываюсь лицом в подушку.
Я устала. Я не расслабляюсь даже во сне.
Устала все время думать и бояться. Оглядываться и прислушиваться. Зависеть от воли другого человека и жить в неизвестности.
Я хочу домой. К тихой полноводной реке и моему псу. Я хочу жить в безопасности и не гадать каждую ночь, как он решит поступить со мной. Я устала ломать голову над тем, почему отношение ко мне изменилось. Гоню мысли об этом, но они все равно держат в страхе.
На ужин спускаюсь только после того, как поедят все остальные.
– Окна были открыты, ветром намело много мусора… – слышу обрывок разговора и, зайдя в кухню, вижу, как Михаил оглаживает зад Дарьи.
Заметив меня, она толкает его в плечо и обращается ко мне: