Мечта некромантки

– Да нет никакого проклятия на мне, пап. Это твой приятель выдумал про Серое зеркало, чтобы на крючок тебя подцепить.
«Я имею в виду то проклятие, которое заключило нас с Азиром внутрь бутылки. А с зеркалом тоже разберемся».
– А с договором?
«Увы, он подписан кровью. Сама понимаешь, что теперь его исполнение ложится на тебя, как мою единокровную дочь и наследницу. Я буду помогать, чем могу. Только не теряй наше временное пристанище, держи всегда при себе и никому, никому не показывай, кроме моих друзей в Ковене. Сама понимаешь, чем это чревато…».
Я кивнула. Прекрасно понимала! И дело не только в почти полной беспомощности некроманта, попавшего в ловушку проклятия.
Дело в том, что бывшего Черного мага его величества могут обвинить в предательстве заповедей Ковена, измене и преступном сговоре с Той стороной. Ведь он не убил демона и не умер от его лапы. И договора нет, чтобы предъявить и доказать, что между ними чисто деловая сделка! И копию мне невозможно запросить у Той стороны. Кто ж мне ее даст, не сожрав при этом просительницу?
Минуточку. Он сказал – в емкость их заключило проклятие? Но как? Как оно проникло в ритуальный зал башни? Кто посмел? И почему Черный маг, когда-то слывший лучшим в королевстве, его сразу не почуял?
– Пап, а подробнее можно о ловушке? Всё, что ты сумел понять… – Я осеклась. Некромант свернулся калачиком и уснул, руны срывались с его пальцев мыльными пузырями и лопались: «Хр… Хр… Хр…»
В уголке оплавленной комнаты пошевелился маэстро:
– Надо ехать в столицу, Дара.
– Да, папа так же считает. Но как же вы? Будете ждать тут нашего возвращения? Еда в погребах есть, хватит надолго.
И тут я вспомнила о собаке. Зомби, оставшись без присмотра, сожрет любого, кого увидит и до кого сумеет дотянуться. А маэстро так привык к тому, что песик безобиден!
– Нет, Дарочка, я поеду с тобой, – отрицательно качнулась седая голова. – Негоже юной барышне путешествовать в одиночестве. Вдруг кто сочтет легкой добычей и обидит.
– И чем вы поможете? – в удивлении приподняла я брови. Только представить, как сухонький старичок бросается защищать юную деву от бандитов! Умора!
– А скрипка мне на что? – хихикнул музыкант. – И смычок?
Хитро поблескивая на меня глазами, маэстро раскрыл скрипичный футляр, вытащил из чехла запасной смычок и провел пальцем по древку. А потом ловким движением свернул винт и… вытащил длинный, тонкий как спица и острый как жало металлический штырь. Посмотрел на него с непередаваемым выражением, словно в душе музыканта боролись гордость и брезгливость.
– Вот мое оружие. Сразу признаюсь, бесчестное оружие. Бессильный не может быть героем, но и безоружным тоже быть нельзя. Кончик иглы смазан разбавленным ядом песчаного скорпиона. Ослабляет мгновенно, примерно на сутки. Но не убивает. Я против убийств, поверь. Музы не терпят кровожадности. Они отворачиваются от убийц.
– Верю. Вам нечего стыдиться, маэстро. Уверена, эта штука не раз спасла вам жизнь.
Старик загадочно улыбнулся:
– Не только мне, дорогая девочка. Не только. Но мы отвлеклись. Собирать мне нечего. Скрипка со мной. Я готов. Но как же собака? Кто ее будет кормить? Предлагаю дождаться утра и навестить вашу очаровательную соседку. Может, она согласится присмотреть за Ральтом?
Упаси боже!
Ральт и при жизни ее ненавидел, а уж после смерти… И за что, спрашивается? Такая милая женщина, даром что ведьма и нос крючком! Добрейшая душа! Она и ведьминскому, и поварскому искусству обучала меня бесплатно. И поганками для бесов снабжала, правда, уже не бесплатно. Надо навестить ее перед отъездом, помощи попросить в запирающем заклинании на воротах. В башне красть нечего, да и защита папенькина исправно работает, а вот Ральт… Можно, конечно, его усыпить. Точнее, упокоить. Но вдруг опять накосячу, и зомби, наоборот, пойдет в разнос?
С такими мыслями я быстро собралась в дорогу. В первую очередь была уложена котомка с зельями, свечами, мелками, артефактами и маленьким тигелем. Подумав, взяла и тетрадь с конспектами. Двусторонними. С одной стороны – по некромантии, с другой – по ведовству. Сверху уложила рабочую одежду с вшитыми в нее амулетами и оберегами, куртку походную, а то ночами уже прохладно.
 
Любимое нарядное платье, то самое, купленное на несостоявшийся первый бал, и туфли взяла на всякий случай, не в ритуальной же робе идти к магистрам Ковена на поклон. Можно, конечно, и в столице купить одежду по последней моде, но я девушка экономная, в борьбе с жабой всегда проигрываю.
Прихватила и почти новый костюм для маэстро. Театральный, с кантом на лацканах и рукавах, с кружевным жабо на рубашке. Ушью в дороге, если велик. Не помню, кто из клиентов с Черным магом рассчитался тряпьем, но хотя бы не с мертвеца снят.
Зашла на кухню за провизией в дорогу. Жаль, что вчера я поленилась ужин нормальный приготовить. Но ничего, перебьемся. Круг чесночной колбасы, каравай вчерашнего хлеба и головка сыра – этого хватит на первое время. Крупы, приправы и соль. Походный котелок. Мало ли что, дорога не близкая, вдруг придется в лесу заночевать.
Глаза маэстро, которому на время сборов я доверила самое ценное – охранять папину стеклянную тюрьму, водруженную на стол, – увеличивались в тех же пропорциях, что и моя поклажа.
– Дарочка, а где мы найдем носильщиков среди ночи? И телега сломана, я видел. Да и лошадей у нас нет.
– Учитель, не волнуйтесь, ваше дело нести футляр со скрипкой. Вам руки надо беречь. А с остальным я сама справлюсь. Можем и Ральта навьючить, мы берем его с собой. Во-первых, я не буду переживать, не помрет ли он с голоду. Во-вторых, нам дополнительная охрана в пути.
– Прекрасная мысль. Но… Вы точно справитесь с этой неподъемной горой? – От священного ужаса музыкант икнул.
– Конечно! Это же не скрипка! – я черным восковым мелком нанесла на необъятный баул руны заклинаний и, красуясь, лихо щелкнула пальцами.
Все тщательно сложенные вещи и провизия поднялись в воздух, уменьшились и… с мерзким бульканьем испарились.
Ой.
Меня прошиб пот. Какое счастье, что я не упаковала туда бутыль с папой на донышке!
– Знаете, Дарайна, а в магии вы достигли куда более впечатляющих результатов, чем в музыке, – задумчиво заметил учитель и покрепче прижал к груди футляр со скрипкой.
И как после первой в жизни похвалы маэстро я могла плакать о потере походных вещей?
Никак.
Я гордо вскинула голову и сделала вид, что все идет по плану. Хотя конспектов очень, очень жаль! И платье с туфельками. И куртку крепкую. И круг чесночной колбасы. И тигель. Он мне по наследству от маменьки достался, в нем зелья получались так хорошо, как будто я настоящая ведьма, прошедшая посвящение.
Я сняла с гвоздя котомку, с которой обычно ходила в лес за травами.
– Там был основной груз, я его спрятала, чтобы не вызывать соблазн у воров и разбойников, – пробормотала я, избегая встречаться с маэстро взглядом. – Сейчас соберу еще одну сумку, чтобы всегда была под рукой.
На этот раз я собирала поклажу с особой тщательностью, ведь мне же ее тащить. Мелок, пара свечей, смена исподнего белья. Горстка крупы. Щепотка соли.
И никаких платьев.
Бережно упаковала бутыль. Папа еще спал. Мне он показался еще мельче. А вот демон, укрытый крыльями, как будто подрос. Крылья точно стали больше и странно топорщились. К чему бы это?
Сбегала в огород, сняла с чучела латаные-перелатаные штаны и куртку – даже нищий не позарится! Надела на голову поистрепавшийся селянский колпак. Вид такой, словно я не в столицу собралась, а на паперть милостыню клянчить.
Сходила в папин кабинет, забрала из тайника кошель с мелкими монетами, медяшками и серебрушками, и пояс с вшитыми золотыми. Половину монет из кошеля и часть золота отдала учителю в счет жалованья.
Пока мы собирались, совсем рассвело.
Я сняла с Ральта цепь, прикрепила прогулочную шлейку с множеством амулетов, замаскированных под заклепки, привязала вместо поводка ту самую укрепленную заклинаниями веревку и направилась к воротам.