Амат (СИ)

- Почему ты принесла его? Не бросила? - рука Пирвы сжалась на плече Мили сильнее.
- Но он же твой, - пожала плечами мать, - Как я могла пройти мимо? Ты - единственное живое существо, которому я никогда не смогу причинить вред. Я люблю тебя. Как жаль, что ты ненавидишь меня в ответ…
Пирва внимательно посмотрел на нее.
- Да, я ненавижу тебя, - спокойно кивнул он, - Но это ничего не значит. Я всегда тебя любил. То, что ты до сих пор жива, доказывает мои чувства. Это сложно. А теперь… Я, кажется, еще и понимаю тебя.
Глаза его матери вспыхнули, как свет далекого костра, а потом погасли, словно слабые, утренние звезды.
- О, - тихо произнесла она, - Ты хотел убить ради него.
- Не ради него, - на лице Пирвы возникла уродливая гримаса, - А чтобы добраться до него. Мне казалось, что я могу уничтожить целый клан, чтобы сделать это. Никаких колебаний. Только он. Только цель. Это сумасшествие. На миг мне почудилось, что я сделаю все, что угодно, чтобы получить его в свои руки… Все, что угодно. И здесь моя любовь и вся моя ненависть к тебе усилились. Потому что я понял, как похож на тебя… Как часто ты чувствовала подобное?
- Я чувствовала подобное каждый раз, когда видела твоего отца. И думала о нем. А думала я часто, - криво, очень знакомо улыбнулась мать, - Он никогда не любил меня, и я сгорала от боли. А постоянная боль - не лучший советчик. Она толкает к безумию.
- Этот мальчик… - вдруг продолжила мать, подаваясь вперед, - Этот мальчик… Отверг тебя? Ты не можешь получить его?
- Могу, он сам выбрал меня, - рука Пирвы запуталась в волосах Мили, - Но я оттолкнул его.
- Почему? Просто возьми его. Он ведь твой, - руки матери сжались на подлокотниках кресла.
- Его отец против меня, - устало выдохнул Пирва, - Да и я - не самая подходящая пара для него. Я боюсь, что это все плохо кончится. Я уже чуть не убил его семью. Отца я точно прикончу, если в ближайшее время увижу.
- Ну и прикончи, - уверенно припечатала мать.
- Хасамили его любит, - равнодушно парировал Пирва.
Мать замолчала, будто раздумывая над чем-то.
- И что ты будешь делать? - наконец, сказала она.
- Отпущу, - с трудом выговорил Пирва, - Это наилучший вариант. Чем дольше я его знаю, тем все хуже. Сумасшествие прогрессирует. В конце концов, все может выйти еще хуже, чем у тебя. Я прекрасно помню, что сделал твой дед. Массовым убийцей я быть не хочу. Пока не поздно, я должен попытаться оставить Хасамили… Я был рядом. И что из этого вышло?
Пирва кивнул на спящего Мили.
- Ты не сможешь, - качнула головой мать, - Кровь - не вода. Ты такой же, как и я. Ты не сумеешь оставить его.
- Смогу, - едва слышно прошептал Пирва, - Когда-то я смог покинуть брата ради его же блага… И сейчас смогу.
Мать поморщилась, услышав о брате, и тихо произнесла:
- Не сравнивай. Ты следил за ним… И брат - это другая любовь. Ты не сможешь.
- Посмотрим, - упрямо поджал губы Пирва, стараясь больше не смотреть на Хасамили, - Посмотрим…
***
Мили приоткрыл глаза и застонал. Все тело болело, будто его пинали ногами последние два часа.
- Тихо-тихо, - на его лоб легла знакомая рука, - Все хорошо…
Каттах-цифури.
Мили был дома. А где… Где Пирва?
 
Грудь снова обожгло невыносимой болью.
- Убью подонка! - рявкнули рядом - отец, - Просто в пепел сожгу! Что он с тобой сделал?!
- А… Что случилось? - заплетающимся языком проговорил Мили, - Почему я не у Пирвы? Дома?
- Пирва Эйя пришел в резиденцию с тобой на руках. Материализовался прямо из воздуха в кабинете отца, - принялась объяснять Каттах-цифури, - Папа и так был дерганым, а после этого… Совсем озверел.
Сестра замолчала, а потом тихо продолжила:
- Но Пирва вел себя спокойно. Заявил, что претензий к нашему роду не имеет. Отменил дуэль… Сказал, что в будущем не хочет осложнять отношения между кланами. Извинился за свое поведение…
Хасамили с облегчением перевел дыхание.
Дуэли не будет… Значит, Пирва все-таки прислушался к его мольбам.
Глава Эйя пожалел Мили? Или он действительно что-то чувствовал?
В груди против воли робко расцвела надежда.
- Мили, что произошло? - вдруг взволнованно уточнила сестра, - Ты спал двое суток! Двое! Сейчас ты здоров, но ты так напугал нас! Мы чуть с ума не сошли! Пирва Эйя что-то сделал тебе?
Ого, двое суток! Так много!
- Пирва точно в этом не виноват, - задумчиво пробормотал Мили, - Я просто перенервничал, что он не отменял дуэль с отцом. Я расстроился, что Пирва меня совсем не любит. А потом просто стало больно, и кровь хлынула из носа и ушей. Кажется, меня спасли… Я помню чужие руки, а потом руки Пирвы. А после я потерял сознание. Ммм… У меня могло быть подобное от нервов?
Хасамили не заметил, как Каттах-цифури с ужасом посмотрела на отца. Тот выглядел не лучше.
- Я думаю, от нервов многое может быть… - уклончиво ответила Каттах-цифури, - Но мы обязательно разберемся.
- И… Вчера тебе пришел подарок, - резко сменила тему сестра и указала на столик у кровати.
Там, в вазе, стоял прекрасный букет белых лилий.
Сердце Мили подпрыгнуло, и он с яростным нетерпением извлек записку, которую спрятали между нежных цветов.
Хасамили поспешно, дрожащими пальцами развернул маленький свиток.
- Прости меня, мой теленок, больше никаких дуэлей, обещаю. Отныне все будет ради тебя, - увидел витиеватый, мелкий почерк Мили, и от счастья у него выступили слезы.
Он прижал записку к груди, словно она была величайшим сокровищем, а потом потянулся к столику, чтобы понюхать цветы. Хотелось и их приложить к сердцу.
Пирве Эйя он дорог! Дорог!
Радуясь, как маленький ребенок, Хасамили не заметил, с каким затаенным страхом смотрели на него отец с сестрой.
========== Глава 16. Сожру ==========
Хасамили чувствовал слабость, и через какое-то время снова задремал. Как ушли отец с сестрой, он не заметил.
Проснулся Мили, когда совсем стемнело. В комнате никого не было. Мили поворочался на кровати несколько минут, горло немного саднило, будто его всю ночь рвало, но и спать больше не хотелось. Он мучился разными вопросами. Хотелось поговорить с отцом. Они так ничего и не решили…
Пирва отменил дуэль. Но отец не дал Мили никаких обещаний. Стоило потребовать их. Получить согласие на брак.
Так что Мили на дрожащих ногах поднялся, чтобы направиться в кабинет отцу. Если папа спал, то он вернется обратно. А если нет, то они, наконец, поговорят нормально.