Начать заново (СИ)

— Ответь, зачем ему торги? — притормозила я амбала, который терял терпение и явно не одобрял наши росские переговоры.
— Узнаешь, Айрис. Советую не соглашаться.
— На что, Джейк? Джейк! — я крикнула в закрывающуюся дверь и услышала лишь бодрое «еще увидимся». Проклятье! Что он имел в виду? Верзила не очень-то уважительно дернул меня за плечо. — Да иду я! — разозлилась на него.
Долменец вывел меня на улицу, где стоял один светлый экипаж без опознавательных знаков. Крытый, как и большинство в Долмении, иначе господа рискуют подпалить свои важные макушки. Интересно, предполагается, что я поеду на козлах или покупки с «биржи труда» бегут сзади? Эта мысль меня позабавила. Никогда не задумывалась, как чувствуют себя служащие в настолько низком статусе как мой, а ведь наниматели бывают разными. Хотя работа в таверне дала мне не соизмеримый опыт, каково это — быть как все. Рабочий класс — самая большая прослойка, но сейчас я была на самой низкой ступени. И самое забавное, я не чувствую себя униженной. Вот парадокс. Скорее это как очередная трудность, с которой мне следует справиться. В конце концов можно всегда подпалить задницу вредному нанимателю, если уж очень прижмет. Главное, сделать это умеючи, чтобы стража не подкопалась. Хотя если в страже работают такие особые нелюди как Лойд Чжоу, то тут никакая хитрость не пройдёт. Кто знает, на что способны оборотни?
Пока я размышляла, меня удивили и мои фантазии насчет пробежки под заходящим солнцем не воплотились в жизнь. Лакеи открыл дверь экипажа, да так резко, что я вздрогнула и отступила назад. Его настойчивый жест рукой говорил о том, чтобы я села внутрь, но как-то он слабо уживался с мыслью, что мне поставили «печать раба». Что ж, раз приглашают. Я аккуратно заглянула внутрь и, честно говоря, немного труханула. Как бы по-простецки это ни звучало. В экипаже сидел тот самый мужчина, которому все принадлежит. И за коим лесом ему понадобилось приглашать меня в экипаж? Я молча села, оправила платье и не отказывая себе в дерзости решила делать вид, будто ничего особого не происходит. Смотрела в окно. Экипаж тронулся. Жаркое марево полуденного солнца спало. За своими брождениями я не заметила, как день пролетел испуганным стрижем. Многие сворачивали свои лавки и закрывали козырьки с натянутым белым полотном, защищающим в зной. Небо красилось фиолетовым и красным цветами, розовые облака растянулись росчерком по куполу, как последний штрих перед тёплой долменской ночью.
— В Гарии быстро темнеет. — к чему-то заметил мой наниматель на дэрнском. Я отвлеклась от созерцания чужой для меня страны. И поняла, что все это время мужчина внимательно рассматривал меня через темно-коричневые стекла своих очков. Не люблю, когда не видно глаз, словно не понимаешь куда смотреть или человек не видит тебя. И, точно прочитав мои мысли, он задернул шторку со своей стороны и снял очки, убрав их в нагрудный карман. Голубые. Глаза были голубыми.
— Не привычно.
— Человек ко всему привыкает быстро.
— Вероятно, вы правы. — встретила его светлый взгляд, утопающий в сумраке экипажа. Мерный цокот разбавлял паузы в непринужденном разговоре. Честно говоря, такое начало нервировало. Ведь не может же быть все так просто.
— Нервничаете? — заметил он, как я перебирала подол платья.
— Немного. — призналась ему в правде.
— Почему? — усмехнулся он.
— Считаете, не следует? — подняла я вопросительно брови.
— Небольшое волнение даже приятно.
— Вы тоже волнуетесь? — усмехнулась я. Казалось, вот сидит человек передо мной, и я что-то ощущаю от него, но не могла понять что. Думала, получится хотя бы немного разобраться в ситуации, считать намерение. Но пока все оставалось слишком зыбким и непонятным.
— Даже не знаю. — рассмеялся он.
— Могу я задать вопрос?
— Попробуй. — его насмешливый тон говорил о том, что ситуацией он забавлялся. Что ж не могу не признать, похоже мы оба чувствовали себя в новой роли.
— Зачем вам нужен был ребенок?
— Лишние руки никогда не помешают.
Я вглядывалась в чужие глазу крупные черты лица и длинные ноги, которые даже в экипаже занимали достаточно места. Наверное, в четырехместной бричке мы бы терлись коленями. Эта мысль меня рассмешила.
 
— Бросьте, вы не тот человек, чтобы самолично покупать «лишние руки».
— Вам не отказать в логике, леди Тесс.
— Думаю, что вы тоже весьма умный мужчина, господин Рассел.
— Смею надеяться. — все также вежливо с полуулыбкой отвечал мне «хозяин города».
— Ответите?
— Знаете, росса, я занятой человек. Обычно мои часы тщательно спланированы. Часто повторяется одно и тоже изо дня в день. Вам знакомо чувство скуки? Оно пожирает и разъедает. Поэтому иногда я позволяю себе совершать спонтанные поступки. И когда-то это покупка людей в наем. Как считаете, что может вносить в нашу жизнь резонанс?
— Полагаю, люди. — догадалась я к чему он клонит.
— Верно, леди Тесс. Люди — могут вносить нечто новое в уже привычную систему. Некоторые сотрудники, купленные на «бирже» оказались весьма ценными. И в дальнейшем поднялись очень высоко. Например, разорившийся счетовод из Россарии сейчас служит у меня в банке руководителем внешней политики компании. Неплохо для человека, получившего метку раба?
— Необычное место для поиска кадров. — подметила я.
— Тем не менее иногда именно в таких сомнительным местах можно отыскать весьма привлекательные самородки. — его взгляд не был сальным, и в этих словах я не видела намека. Глаза смотрели серьезно, но мягко.
— Меня удивляет, зачем вам выкупать за немалую сумму россарийку на три дня. Пусть и с даром. Вам требуются услуги мага?
— В Гарии не часто можно встретить магиню с уровнем дара выше 50 УМЕ. Тем более молодую женщину. — пронзительно запечатлел меня Рассел.
На секунду я замерла, не понимая, какую игру он ведет. И откуда он вообще знает про дар?
— Как вы…?
— Скажем так, у меня есть одаренный сотрудник, способный определять уровень магии в живых существах. — очень честно признался господин Рассел.
— Любопытный талант.
— Весьма.
— Что же вы в таком случае хотите от меня? Раз согласились на сделку.
— Удивите меня, леди Тесс. — улыбнулся он и экипаж остановился. Мужчина открыл дверь сам и выпустил меня вперед, что обескуражило еще больше. Но кто в этой ситуации будет спорить? И я без зазрения совести вышла перед ним.
— Гарэд, проводи девушку. Пусть отдохнет, а потом мы поговорим.
Когда я вышла, то впала в ступор. Мы въехали в замок, который должны были ограбить через пару дней.
  
Глава 24
 
Красивый готический замок обхватывал высотою облака. Прислуга распахивала тяжелые портьеры, открывая стрельчатые витражные окна, добавляя больше теплых оттенков в холодные краски замка. Алое яблоко заката уже почти погрузилось за квадратные крыши долменской долины. Казалось, еще было совсем светло, но вот солнце просто ухнуло вниз и наступила темнота. Магогни зажглись на пополам с настоящими свечами, создавая уют в каменных стенах и давая тепло.
Я стояла у окна, наблюдая за резко сгустившимися тенями и прибывала в раздумьях. Честно говоря, уважительное и даже щедрое поведение незнакомого мне человека нервировало и вызывало вопросы. Разложенное на кровати платье коньячного оттенка, как и предложенную ванную я решительно проигнорировала. В конце концов, я пришла сюда не голая и в целом не нуждалась в подарках.
Когда-то Ливана учила меня принимать дары, но я так и не смогла изгнать потом преследовавшее чувство должника, ложившееся шлейфом на твои плечи, куда бы ты ни пошла. Не люблю брать что-то чужое у незнакомцев, когда оно настойчиво дарится. Это вызывает опасения. Мне также не хотелось думать, что меня пытаются купить. Ведь полно девушек, наверняка мечтающих о таком вот положении, учитывая социальный статус мужчины не только в Гарии но и на континенте.
Почему-то сама мысль о таких товарно-денежных отношениях мне претила. Возможно, я родилась не в то время, когда женщину упорно порицает общество за свободоволие и мыслие. Почему-то «свободной» в полном смысле слова в наш век можно быть либо неся имперскую службу и опять же не без именитых любовников, либо овдовев. Оба варианта меня не устраивали. Да и в целом заварушка, в которую я сама влезла принуждала вести определенный образ жизни. По словам Марко, для женщины иметь влиятельных любовников — не зазорно. Особенно в Мангольдии. Но по мне сколько бы денег у тебя ни было, даже пусть это будет горстка медяков в кармане, то достоинство и свобода не стоят того, чтобы ими торговать и греть кому-то постель, ради удобства материального. Такой подход в целом противоречил моим принципам в корне, хотя жизнь упорно ставит меня в ситуацию выбора. Наверное, само понятие «свобода» — это все же свойство ума, умение не создавать себе рамок и условностей. А за физическую свободу стоит бороться, не ассоциируя ее с ментальной. Делай, что должно, как говорит Ворн. И будь, что будет.