Хозяйка магического экспресса (СИ)

Я не успеваю ему ответить, бывшие охотники приближаются к нам вплотную.
— Гратта Хардисс, — вперёд выступает Редмор. — От лица нашей небольшой группы я хотел бы принести вам извинения. Мы много плохого сделали за время службы, но просто потому, что понятия не имели, кто такие Скользящие на самом деле. Сегодня многое для нас открылось с другой стороны. Мы понимаем, что не имеем ни малейшего права просить принять нас в свою команду, но всё же. Позвольте нам если не вступить в вашу семью, то хотя бы помогать до тех пор, пока не доберёмся до цивилизации.
К такому я была не готова, и лишь годы работы с людьми помогают удержать лицо и не выдать своего недоумения.
— Я подумаю, — другого ответа у меня сейчас нет. — Вы можете занять другой вагон, если не хотите соседствовать с бывшим командиром. А о приёме на службу поговорим завтра.
— Благодарим, гратта, — пятёрка бывших жердей отвешивает мне короткий поклон и устремляются обратно, к костру. Правда, присаживаются уже отдельно от своих бывших товарищей.
— Вот и закончилось перемирие, — с грустью тяну я, замечая, как резко сменилась атмосфера в лагере. — Теперь ещё и за этими глаз да глаз.
— Почему ты сразу им не отказала? — со смесью недовольства и удивления спрашивает Фаст. — Отшила бы сразу и дело с концом.
— Я не привыкла разбрасываться ценным человеческим ресурсом. А жерди — это опытные бойцы, мне такие пригодятся — от их бывших коллег скрываться, да и от пиратов отбиваться.
— Всё время забываю, насколько ты педантичная зануда, — ухмыляется Маркус, а я, подыгрывая ему, важно киваю и отпиваю из кружки. — Но я всё равно буду следить за этой сладкой пятёркой. Не верю я жердям.
— Как и я, — пожимаю плечами, — но выбора особого нет. Мы тут заперты. И пока Освальд не починит магдвигатель — будем изображать дружный коллектив.
Маркус согласно кивает, подсаживается ближе и, не спрашивая моего разрешения, заключает в объятия.
— Я испугался, что больше не увижу тебя, — шепчет он мне в макушку, а я замираю.
Чувствую, как сердце забилось взволнованной птицей. То ли на волю просится, то ли боится, что вновь останется в одиночестве.
— Я тоже, — рвано выдохнув, признаюсь я.
Чувствую, как он склоняет голову набок, заглядывая мне в лицо. Но вся моя смелость, кажется, испарилась вместе со сказанными словами. Спасает меня несущаяся к нам на всех парах Рози.
— Папа, а запусти фейерверки!!! — она плюхается рядом, демонстрируя измазанную шоколадом мордашку.
Неизменная сумочка на боку топорщится, и в приоткрытый клапан я вижу фирменные кексы Мири.
— Рози, тебе больше не нужно набирать еды впрок, — ласково улыбаюсь я ей, подзывая подобраться ближе.
Достаю платок и принимаюсь стирать сладкие улики с её щёк. Девочка в ответ умильно щурится, но не уворачивается.
— Мири говорит, что самое важное в приключениях — это сытый желудок и хороший запас про-ви-а-нта! Вот! Я и о вас позаботилась! — она достаёт по кексу и протягивает нам с Маркусом. — Только вы быстро не уминайте, я сегодня вам больше не дам. Надо экономить!
Фаст разражается смехом, умудряется слегка поперхнуться:
— Всего пара дней с тобой и Мирандой, и Рози по практичности меня переплюнет!
— Тебя в этом деле самый безалаберный кутила переплюнет, — пряча улыбку, отвечаю я и довольно наблюдаю за надувшимся Маркусом. — Ты же не умеешь планировать!
— Я страшен своей импровизацией, — отмахивается от меня тот, забрасывает последний кусочек выпечки в рот и, хрустнув пальцами, поднимается на ноги, — значит, фейерверк, Рози?
— Дааааа, — счастливо вскрикивает малышка и принимается танцевать. — Хочу армелитовых лис! Как Агата рисовала!
— О, как! — просьба названой дочки заставляет Маркуса задуматься. — Ну так, как Агата, я не смогу, но попробовать можно. Поможешь?
Он протягивает мне руку, и я в недоумении хватаюсь за неё. Одним рывком Маркус ставит меня на ноги, прижимая к себе. Не будь рядом Рози, а толпы жандармов неподалёку — я бы ещё больше разволновалась от такой близости. Но слава всем богам, обстановка против. Или "за" моё благоразумие.
 
— Что мне надо делать? — с трудом сглотнув, спрашиваю я.
— Представь, что мои руки — это кисти. Веди ими, как привыкла работать с планшетом. Может быть, у нас всё получится.
На какое-то мгновение мне кажется, что Маркус вкладывает в последние слова какой-то двойной смысл. И мне хочется в это верить, но нельзя. Пока я точно не буду знать, что у него на душе — не стоит обольщаться и додумывать то, чего не услышала.
Я молча киваю, а Фаст разворачивает меня к себе спиной, обнимает.
— Давай, — шепчет он в ухо, и я веду его рукой, тщательно выписывая образ лисицы.
Сначала иллюзии, срывающиеся с его пальцев, больше похожи на мазутные кляксы на водной глади. Но постепенно начинает вырисовываться именно то, чего я хочу.
Одна за другой, призрачные лисы вспархивают в небо. В лагере стихает гомон и все заворожённо следят за представлением. Тот самый жандарм с гитарой хватает свой инструмент и извлекает новую, какую-то особенно берущую за душу мелодию.
Мои лисы, подстраиваясь под эту музыку, принимаются танцевать. Они скачут над лагерем, рассыпают в темнеющем небе разноцветные искры и всполохи.
— Волшебно, — тихо выдыхаю я под радостный визг Розмари.
Девочка пребывает буквально в какой-то эйфории. Сияние от танцующих лис рисует на её лице невероятные узоры, а глаза малышки светятся счастьем и восторгом. У меня сердце щемит от мысли, что это всё должно быть в моём мире. Тиамар должен быть наполнен радостью и счастьем, детским смехом и весельем.
— Спасибо, спасибо, спасибо! — малышка принимается прыгать вокруг нас, а Фаст лишь сильнее прижимает меня к себе.
— Это ты волшебная, — так же шёпотом произносит он и утыкается мне в шею.
А я замираю. Мне так не хочется рушить этот прекрасный момент ненужными сейчас словами или размышлениями. Я чувствую, что впервые за долгие года я по-настоящему счастлива. В душе такое чувство — будто я на своём месте. Несмотря на то, что почти всё, чем я владею, разрушено. Что мой враг сейчас делит со мной еду и кров.
Даже с учётом всего этого — я там, где и должна быть. С теми, с кем должна быть. Это мой дом, мой родной мир, и, как оказалось, обитель моих предков. Образ мамы-лисы до сих пор стоит перед моими глазами.
Что, если всё это время я делала всё не так? Что всё это время я должна была находиться тут, на Тиамаре?
Я еле заметно качаю головой, выгоняя поток мыслей из головы. В одной из книг, что когда-то притащил мне Маркус с какого-то отдалённого мира, была написана замечательная фраза — "Я подумаю об этом завтра".
Вот так я сейчас и сделаю. В конце концов, мы заслужили передышку!
Глава 13. Начало конца 
Утро я встречаю в самой неожиданной для себя компании. И если к сопящему клубку из Розмари и Кропалька я уже худо-бедно привыкла, то вот спящий позади меня Маркус, пускай я и сама разрешила ему остаться с нами, все же вносит элемент сюрприза.
Осторожно укрыв малышей, я разворачиваюсь в объятиях Фаста, смотрю на него и понимаю — всё, попала. Сколько ни бегала от этого чувства, оно снова захватило моё глупое, доверчивое сердце. Иначе чем объяснить это тепло и тихую радость от его присутствия рядом?
Протягиваю руку и разглаживаю глубокую складку на его лбу. Маркус тут же открывает глаза и осоловело смотрит на меня, а я лишь растерянно улыбаюсь ему в ответ. Хочу убрать ладонь, но он резко хватает меня за руку и целует внутренний сгиб. Запускает волну мурашек по моей коже.
— Доброе утро, — его голос хрипит спросонья, а в глазах искрится тепло.
— Доброе, — вторю ему и осторожно высвобождаю ладонь. — Ты же обещал уйти ночью?
— Я заснул, готов понести самое суровое наказание за нарушенное обещание, — Фаст изображает искреннее раскаяние, но мне знакомы все его уловки.
— Плут, — выдыхаю я и неожиданно для самой себя целую его в губы.