Колдовской апрель
Она не могла бы объяснить, откуда она это знает, но… Рикардо ее хотел. Это было несомненно и потому удивительно. Джина совершенно не понимала, как можно одновременно презирать женщину до глубины души и в то же время страстно желать ее.
Почему?
— Может быть, он одинаково реагирует на всех женщин?
Однако интуитивно она ощущала, что это не так.
Путь от кабинета Рикардо до ее комнаты оказался не таким уж коротким. Они поднялись по лестнице, потом Рикардо свернул в длинный и темный коридор, лишь слегка освещенный настенными светильниками. По стенам висели зеркала и старинные картины, все вместе создавало ощущение старинного замка с бесчисленными полутемными переходами и анфиладами.
Перед одной из высоких дубовых дверей Рикардо остановился.
— Это твоя комната. У тебя испуганный вид. Что-то не так?
— Да нет… Просто я подумала, что наверняка заблужусь, если попытаюсь выйти отсюда сама.
— А тебе это и не потребуется, до утра во всяком случае. Ванная и туалет есть в твоих апартаментах.
— По-моему, все двери в коридорах абсолютно одинаковы.
— Ты невнимательно смотрела, только и всего. На всех дверях есть изображения римского божества или духа, на каждой свое. В Древнем Риме их было множество, так что хватило на весь дом. Не будешь ли ты любезна повернуть ручку?
Она выполнила его просьбу, расцепив кольцо рук. При этом Джина коснулась завитков волос у Рикардо на шее, и это простое прикосновение пронзило ее, словно током. Она запомнит это ощущение навсегда.
Рикардо толкнул дверь плечом и внес ее в большую комнату, прекрасно обставленную, просторную и хорошо освещенную. Здесь он осторожно опустил Джину на пол, слегка скользнув рукой по ее груди. Джина даже испугалась так стремительно тело откликнулось на это прикосновение. Соски мгновенно отвердели и напряглись, словно Рикардо ласкал ее. Джина молилась, чтобы он не заметил ее возбуждения, и Рикардо действительно не обратил на это внимания.
— Что ж, вот твоя комната, и единственное, что тебе нужно запомнить, так это то, что на двери изображен Янус. Как видишь, он двулик… Забавное совпадение, не так ли? Впрочем, не буду лукавить, я сознательно выбрал для тебя эту комнату.
Внезапно сильные пальцы Рикардо коснулись ее вспыхнувших щек.
— Нет, нет, не потому" что ты подумала. Два лица у него было, чтобы охранять двери с двух сторон, а кроме того он считается богом новых начинаний… Ты ведь говорила о том, что у тебя начинается новая жизнь?
— Да. Мне кажется, что с тех пор, как я выехала из Англии, прошла целая вечность. Подумать только, я собиралась в обычную туристическую поездку… Послушай, могу теперь я задать тебе пару вопросов?
— Разумеется. Что ты хочешь знать?
— Если ты был обо мне такого мнения, почему ты переспал со мной прошлой ночью?
Томительная пауза повисла в воздухе. Одно время ей казалось, что Рикардо не станет отвечать, но он произнес:
— Я ничего не мог поделать. Я слишком сильно хотел тебя, чтобы просто пожелать спокойной ночи и уйти.
— Да? Но мне кажется, что довольно легко уйти от женщины, которую ты считаешь обычной шлюхой, корыстной и хитрой обманщицей. От женщины, о которой ты просто собираешь сведения.
— Ну, если бы ПРОСТО сведения… Меня обуревали самые разные чувства, в том числе и ревность из-за Джона. Ты не поверишь, но главным в итоге оказалось влечение. Ни одну женщину в своей жизни я не хотел так страстно. И хочу сейчас. А ты? Чего хочешь ты?
Он смотрел ей в глаза, и Джина не сомневалась, что ответ ему известен. Рикардо медленно положил руки ей на плечи и привлек к себе. Наклонился к ней. Коснулся теплых, трепещущих губ…
Ее разум превратился в холодный острый клинок. Джина спокойно отстранилась от Рикардо Хоука и сказала ровным тоном:
— Единственное, чего я хочу, так это чтобы ты изменил свое мнение обо мне.
— Что ж, возможно я и сделаю это, когда мы узнаем друг друга получше, но сейчас это невозможно.
— Тогда пошел к черту. Ты грязная свинья, Рикардо Хоук!
— Но ведь ты все еще хочешь спать со мной?
— Нет!
— Уверена? Ведь это самый простой и приятный способ узнать друг друга лучше.
— Не сомневаюсь, но я знаю о тебе уже достаточно, благодарю.
— Уверена, спрашиваю еще раз?
— Да. Будь так добр, оставь меня.
— Что ж, если таково желание дамы… Спокойной ночи, Джина. Сладких снов на новом месте.
— Спокойной ночи. В дверях он обернулся.
— Кстати, моя спальня по соседству, и сплю я один. Если изменишь свое мнение — между нашими комнатами есть дверь.
Он усмехнулся и вышел, не дожидаясь ответа.
Джина приложила ледяные пальцы к пылающим щекам.
Зачем все это? Зачем этот изощренный план издевательства над ней? Неужели он не чувствует, как она реагирует на него?
Она огляделась, стараясь не думать о Рикардо.
Несмотря на то, что вся мебель была старинная и очень дорогая, комната производила довольно-таки скромное впечатление. Ничего лишнего — большая кровать, туалетный столик, пара кресел, стул, большой платяной шкаф. Кровать аккуратно застелена, но покрывало приветливо отогнуто, и видно, что подушек и подушечек на ней целая гора.
Все вещи Джины были аккуратно развешаны на плечиках в шкафу, а на кровати лежала ее голубая ночная сорочка.
На туалетном столике стоял телефон, производивший впечатление настоящего произведения искусств — впору было принять его за муляж. Здесь же лежали часики Джины, книжка, которую она захватила в дорогу, и бабушкина шкатулка с драгоценностями.
Джина прислушалась и с изумлением обнаружила, что за окном вовсю поливает дождь. Она осторожно дохромала до окна и распахнула его. В комнату ворвался свежий воздух, напоенный запахом грозы. Молнии то и дело освещали темную воду канала и светлый фасад палаццо напротив. Вслед за молниями немедленно раздавались раскаты грома.
Грозы она не боялась, но, видимо, наэлектризованный воздух обострил все ее чувства и ощущения. Странное волнение охватило Джину. Она обняла плечи руками, стремясь сдержать дрожь.
Двери были в этой комнате повсюду, и она с неожиданным страхом поняла, что понятия не имеет, какая из них ведет в коридор, какая — в ванную, какая — в комнату Рикардо. Возбуждение, охватившее ее, нарастало, и Джина против своей воли представляла себя в объятиях Рикардо, словно наяву чувствовала его поцелуи на своих губах… Если она ошибется дверью, у нее не достанет сил вернуться к себе!
А достанет ли сил у самого Рикардо не сделать первый шаг?
Она прерывисто вздохнула, вспомнив все, что он наговорил сегодня. Удивительно, как быстро он составил о ней абсолютно неверное мнение, но оно вполне обоснованно, противоречий в нем нет, и в этом случае очень трудно обвинять Рикардо Хоука в чем-либо. Для него она действительно авантюристка, обманом завладевшая тем, что дорого ему с самого детства; расчетливая хищница, вторгшаяся в его родной дом и без зазрения совести собирающаяся отнять его.
Но Боже, как больно, что он так думает! Как стыдно и мерзко сознавать, что он сжимал ее в своих объятиях, не испытывая к ней ничего, кроме плотского влечения к ее телу и презрения к ее душе.
Еще хуже то, что сама Джина не в силах заставить себя забыть его руки, его губы, его ласки.
Джина тяжко вздохнула и пошла искать ванную. К счастью, та оказалась за первой же дверью, которую она осторожно приоткрыла. Джина почистила зубы, а потом встала под душ и долго стояла под теплой водой, стараясь вообще ни о чем не думать.
Она расчесала свои золотистые волосы, и они волной рассыпались по плечам.
Джина погасила свет и скользнула на свежие простыни. Кровать оказалась мягкой, словно пух, и ее гостеприимные объятия ласково приняли Джину. Это был долгий и трудный день, вот теперь он подошел к концу, и надо отдохнуть, надо сбросить с себя груз дневных забот, не думать вообще ни о чем…
Интересно, что теперь ей следует сделать? Завтра же вернуться домой? Остаться здесь на весь отпуск?