Колдовской апрель
— Я очень хотела бы, чтобы все это оказалось, как ты говоришь, спектаклем. Изящным трюком. Однако, к сожалению, я действительно вдова. И я все рассказала тебе о своем муже.
— Да, ты была весьма словоохотлива. Можно сказать, говорила, не останавливаясь, но что из сказанного было правдой, вот что интересно.
— Все. До последнего слова. Впрочем, зная, кем ты меня считаешь, я даже не стану пытаться убеждать тебя в этом.
— Ну почему же. Выехав из Шварцвальда, я много размышлял и едва не изменил своего мнения о тебе. Все, что ты рассказывала, ЗВУЧАЛО очень убедительно. Я… мои выводы противоречили очевидным фактам, но передо мной была и впрямь сама невинность…
Джина вспыхнула. Ярость заставила ярко запылать ее щеки.
— Факты?! Что ты несешь! Какие еще факты?! Да ты ничего обо мне не знаешь, ничего! Ты просто узнал, что Джон оставил мне наследство, и сразу решил, что перед тобой бессовестная шлюха, охотница за чужими деньгами. А как же может быть иначе? Все остальное ты просто подгонял под эту схему, не желая знать правду!
В тон Джине за окном оглушительно громыхнул гром, яркая молния на мгновение высветила замершие старинные дома на площади Кампо деи Кавалли. Гроза стремительно приближалась к городу, но в кабинете Рикардо Хоука она уже разразилась.
— О, разумеется, тебе хотелось бы уверить меня в собственной невинности, но, боюсь, я не подхожу на роль идиота!
— Отлично подходишь, просто тебе пока никто не говорил об этом! Да ты не узнаешь невинность, даже если она выскочит из кустов и даст тебе по голове! И откуда тебе быть с ней знакомым? Ты ревновал свою мать, бесился оттого, что она смеет быть счастливой. А теперь тебя волнуют только ее деньги!
— Возможно, я и не узнаю невинность, но уж подделку под нее отличу.
— Что?!
— Что слышала. Надо же, невинная ты наша! В первый же вечер после знакомства отправиться в постель к совершенно незнакомому мужчине!
Джина отшатнулась. Слезы стыда, отчаяния и гнева застилали ей глаза.
— Что, будешь отрицать это, весталка?
— Я знаю, это именно так и выглядит, но я… я… Я потеряла голову.
— Ой, я сейчас заплачу.
— Это правда. Я никогда не пью, а вчера выпила много вина, потом еще бренди… Я еле стояла на ногах.
Рикардо ответил ей яростным и циничным взглядом, ясно показывавшим, что он не верит ни одному ее слову.
— Значит, голову потеряла?
— Да!
— Дальше ты обвинишь меня в том, что я тебя соблазнил и затащил в постель, хотя ты этого не хотела?
— Нет!
— Не слышу! Ты сказала…
— Нет. Я сказала нет. Я не собираюсь тебя ни в чем обвинять.
— Спасибо. Премного благодарны.
— И я не собираюсь отрицать, что хотела заняться с тобой любовью.
Рикардо насмешливо и брезгливо вскинул брови.
— Скажи мне, Джина, ты отправляешься в постель с каждым мужчиной, с которым знакомишься?
— Нет. Единственный мужчина, с которым я спала, был мой муж.
— Кроме меня, ты имеешь в виду?
— Да. Кроме тебя. После смерти Стивена я не только не спала ни с кем. Я даже не смотрела на мужчин. Я вообще ничего не хотела. Ничего и никого.
— И ты думаешь, я в это поверю?
— А почему в это нельзя поверить?
— Ты говорила, что твоего мужа нет в живых уже три года.
— Да.
— И ты ни с кем…
— Нет!
— Молодая, красивая вдова! Наверняка вокруг вилось полно мужчин, которые были бы не прочь…
— Все эти годы я носила обручальное кольцо. Кроме Джона никто и не знал, что я вдова.
Рикардо вновь цинично усмехнулся. Джина тихо добавила:
— До встречи с тобой, я имею в виду… До проклятой встречи с тобой… Ты не понимаешь! Я ушла с головой в работу, я не хотела думать ни о чем, я свела все свои контакты вне работы к нулю… ну, почти к нулю. У меня была Джолли, потом у меня появился Джон. Мои два друга. Это все. Я была разбита на мелкие кусочки.
— Ты опять пытаешься убедить меня в невозможном. Что молодая, красивая женщина, здоровая и потому несомненно обуреваемая вполне естественными желаниями добровольно отказалась от всех контактов…
— Рикардо, ты все время сводишь все к сексу, но ведь я потеряла не только секс. Между прочим, не так уж он мне… Короче, это я могла пережить, обойтись без этого. Пойми! Я любила Стивена почти всю свою жизнь. Наверное, ты никогда не любил, поэтому и не понимаешь меня. Я потеряла куда больше, чем секс. Человеческое тепло. Ласку. Заботу. Защищенность.
Рикардо Хоук почувствовал приступ паники. Золотоволосая красавица не лгала — он это чувствовал. В ее голосе звучала боль, которую невозможно подделать, в ее глазах стояла тоска, которую невозможно сыграть. А если так — то он, Рикардо Анжело Хоук, убивал ее своими словами, своим цинизмом, убивал с особой жестокостью, беспощадно и страшно, так, как нельзя убивать ни одно живое существо.
Он пытался удержать позиции.
— Итак, ты три года ухитрилась прожить одна, без любовника, но после этого улеглась в постель с первым встречным.
Джина поникла. Она молчала, словно жизнь уже покидала ее. Рикардо почти ненавидел себя, но говорил дальше:
— Или ты хочешь сказать, что я был каким-то особенным? Возможно, таким, как Джон Тернер?
— Нет.
— Тогда почему, черт возьми!
— Я слишком много выпила… Потеряла контроль над собой. Внезапный порыв. А может быть… Может быть, я просто почувствовала, что мое время скорби и слез кончилось и можно попытаться начать жизнь заново…
— С первым встречным?
— Нет. С тем мужчиной, который пробудил во мне такие чувства, о каких я давно уже забыла.
— Может быть, все дело в том, что мы с твоим мужем похожи?
— Мне так показалось вначале, но я ошиблась. Ты не похож на Стивена. Совсем не похож. Даже внешне.
— И все же я тебя привлек?
— Да.
— Не в качестве ли очередной кормушки?
— Мне не нужна кормушка.
— Ну, это сейчас, пока ты молода и хороша собой.
— Мне никогда не нужна была никакая кормушка, и не понадобится в дальнейшем. Я могу зарабатывать себе на жизнь сама.
— Знаешь, моя дорогая, так думают очень многие женщины, но когда находится толстый и богатый папик, они вдруг понимают, что, в сущности, от них требуется очень немногое… И даже удивительно, как много мужчин ловятся на смазливые личики и упругие попки. А уж известная поговорка насчет старого дурака…
— Джон вовсе не был дураком. Он был очень одинок и несчастен. И в любом случае достаточно умен, чтобы понять, играю я или нет.
— Когда он сказал тебе, что ты его наследница?
— Он не говорил. Мы вообще никогда о деньгах не говорили. Я понятия не имела, богат он или беден. Уже после его смерти меня вызвал его адвокат и объявил, что я унаследовала все состояние Джона. Я не могла этому поверить… А теперь позволь мне пройти. Я очень устала, это был слишком долгий и трудный день. Я хочу в постель.
— Одна?
— Одна.
— Что ж… Тем не менее, нога-то у тебя все еще болит, так что я тебя отнесу.
— Нет! Она не настолько болит, и я вполне могу идти сама.
Ей было страшно представить, что Рикардо Хоук возьмет ее на руки. Если она, Джина Хьюстон, еще раз переспит с Рикардо, все погибло. Она потеряет остатки самоуважения, свою гордость, свое достоинство, и он тогда окажется совершенно прав, считая ее обычной шлюхой.
Джина схватила с пола сандалии и резко шагнула к дверям. Острая боль пронзила ее ногу, и Джина с криком схватилась за спинку стула.
Рикардо вскочил и гневно процедил сквозь зубы:
— До каких пор ты будешь вести себя, как малолетняя идиотка!
В следующий момент он решительно подхватил ее на руки, и внутри ее тела запылал настоящий пожар. Сердцебиение стало таким бурным, что Рикардо тоже почувствовал это и издевательски пропел:
— Мне будет намного удобнее, если ты обнимешь меня за шею.
Она закусила губу и выполнила его просьбу, хотя, судя по всему, ни в какой помощи он вообще не нуждался. Он нес ее легко, словно ребенка, и лишь потом, в самом конце пути, у двери ее комнаты слегка сбил дыхание.