Ненавижу Волкова! (СИ)

Я с такой сосредоточенностью пялюсь в монитор, что не сразу слышу, как позади меня открывается дверь. Оборачиваюсь на звук, ожидая увидеть одного из подчиненных с какими-то срочными бумагами на подпись. Но нет. Там стоит Макс собственной персоной — взъерошенный, обеспокоенный и какой-то очень напряженный. И смотрит он на меня так пристально и внимательно, словно пытается что-то для себя решить.
— Ника, послушай, — наконец, произносит он, подходя ближе и легким жестом разворачивая мое кресло к себе лицом. — Может, ну ее, эту работу, а? Поехали домой, тебе надо отдохнуть. Денек-другой ничего не изменят, а тебе нужно беречь здоровье. Я же вижу, как тебе тяжело.
Сглатываю вязкую слюну, борясь с желанием разрыдаться прямо тут, уткнувшись носом ему в пиджак. О боги, как же хочется просто расслабиться и позволить ему обо всем позаботиться! Забить на амбиции, на страхи, на глупые мысли о собственной никчемности. Просто довериться любимому мужчине и принять его помощь и поддержку.
Но гордость и упрямство все-таки берут верх. Я слабо мотаю головой, пытаюсь сфокусировать взгляд на лице Макса. Получается с трудом — глаза упорно отказываются нормально видеть, плывут и слезятся.
— Нет, все нормально, правда, — хриплю я, силясь улыбнуться. — Я же только пришла, даже ничего толком не сделала. Дай мне еще часок, ладно? Обещаю, что потом сразу поеду домой.
Макс хмурится, явно не испытывая восторга от моего героизма. Но, видимо, понимает, что спорить бесполезно. Только вздыхает тяжело и прижимается губами к моему пылающему лбу. И от этого невесомого поцелуя мне вдруг становится чуточку легче. Странное дело — как будто одно лишь его присутствие рядом способно облегчить мое состояние.
— Только не молчи, если станет хуже, ладно? — серьезно просит он, в упор глядя на меня. — И от меня не скрывай. Я же переживаю, солнышко. Люблю тебя очень.
С трудом сглатываю подкативший к горлу ком. Господи, ну за что мне такое счастье? Чем я заслужила этого невероятного мужчину, который с такой готовностью принимает и мою болезненную гордость, и мою порой граничащую с безрассудством решимость? Не знаю. Но точно знаю, что сделаю все, чтобы его не разочаровать.
— Обещаю, — одними губами шепчу я, несмело улыбаясь.
Макс в ответ лишь крепче сжимает мои пальцы и, бросив последний встревоженный взгляд, выходит из кабинета. А я откидываюсь на спинку кресла и прикрываю глаза, пережидая очередной приступ дурноты. Да уж, день определенно не задался. И дело даже не в токсикозе и слабости. Просто я, кажется, сильно переоценила свои возможности. Думала, что вот так сразу, с наскока, смогу вернуться в привычную колею. А организм, похоже, такого насилия над собой категорически не приемлет.
Что ж, видимо, и правда нужно смириться и дать себе еще немного времени. В конце концов, сейчас мое главное предназначение — благополучно выносить и родить нашего с Максом малыша. А карьерные амбиции и прочие радости подождут. Тем более, вряд ли кто-то в офисе осудит меня за вынужденное отсутствие. Скорее уж посочувствуют и поддержат.
С этими мыслями я решительно отодвигаю клавиатуру и, цепляясь за стол, тяжело поднимаюсь на ноги. Пожалуй, пора сдаваться. Буквально через силу дохожу до приемной, кошусь на изумленно округлившиеся глаза секретарши. Надо же, как быстро новости разлетаются! Небось уже весь офис судачит, что Ника опять сбегает с рабочего места и наверняка направляется прямиком в объятия шефа.
Но мне, если честно, уже плевать. Пусть болтают, что хотят. Сейчас меня волнует лишь одно — поскорее добраться до заветного дивана и наконец-то перевести дух. А потом уже вызвать такси и позорно ретироваться домой, несолоно хлебавши. Но и это лучше, чем продолжать здесь разыгрывать из себя ударницу капиталистического труда, ежеминутно рискуя упасть в обморок или оконфузиться, не добежав до туалета.
Уже через пять минут я лежу на диване, подложив под голову свернутый пиджак Макса. Он сам безапелляционно усадил меня сюда, заботливо укрыл пледом и сунул в руки стакан прохладной воды. И теперь присел рядом на корточки, внимательно вглядываясь в мое бледное лицо.
 
— Как ты, получше? — тихо спрашивает он, ласково поглаживая меня по волосам. — Такси скоро приедет, потерпи немного. Я бы и сам тебя отвез, но сама понимаешь…
Киваю, благодарно стискивая его пальцы. Еще бы не понимать! У него же работа, решение миллиона важных вопросов. Нельзя все бросить вот так сразу, даже ради меня. Хотя, судя по глазам Макса, он с огромным удовольствием забил бы на все и увез меня домой прямо сейчас. И плевать на грядущие убытки и недовольство партнеров! Но я, конечно же, такого не допущу. Не хватало еще, чтобы из-за моей дурацкой прихоти у любимого мужчины возникли проблемы на работе.
— Все хорошо, правда, — слабо улыбаюсь я, целуя его ладонь. — Не переживай. Доберусь потихоньку, лягу и усну. А ты давай, возвращайся к делам. Только позвони, ладно? Ну, чтобы я не волновалась.
Макс хмыкает, качая головой. Но спорить не решается. Видимо, понимает, что это бесполезно. Только быстро чмокает меня в лоб, подхватывает со спинки стула свой пиджак и устремляется к двери. На пороге оборачивается, окидывает цепким, обеспокоенным взглядом.
— Смотри у меня! — грозит он пальцем, и в уголках его губ пляшут лукавые искорки. — Никакой самодеятельности! Отдыхать, спать и копить силы. А если что — сразу звони, в любое время дня и ночи. Ясно?
Фыркаю и тут же со стоном хватаюсь за виски. Ох, зря я это — голова тут же взрывается тупой ноющей болью. Да уж, кажется, юмор в моем нынешнем положении — непозволительная роскошь. Увы и ах.
Но, по крайней мере, хоть настроение самую капельку улучшилось. А все благодаря моему дорогому, заботливому Максу. Что бы я без него делала? Пожалуй, была бы самой несчастной беременной на свете. Но теперь, когда он рядом, мне ничего не страшно.
И вот таким незамысловатым образом заканчивается мой первый после долгого перерыва рабочий день. Конечно, все сложилось не совсем так, как я себе это представляла. Но разве в жизни вообще хоть что-то идет по плану — особенно, когда ждешь ребенка?
40. Макс
Я проснулся от приглушенных всхлипов и бормотания, доносящихся из гостиной. Нахмурившись, поднялся с постели и бесшумно прокрался к приоткрытой двери. Ника сидела на диване, обхватив руками округлившийся живот. По щекам текли слезы, губы дрожали. В руке она судорожно сжимала телефон.
— Да, Леш, я тебя поняла, — тихо проговорила она, шмыгая носом. — Нет, не надо ко мне приезжать. И Максу звонить тоже не надо. Я сама с ним поговорю, хорошо?
У меня внутри все похолодело от нехорошего предчувствия. Час от часу не легче! Мало того, что Лешка страдальца из себя корчит, так еще и Нике мозги пудрит своими звонками. Ну сколько можно, а? Дел ему больше нет, что ли?
— Лёш, пожалуйста, давай закроем эту тему, — устало выдохнула Ника, откидываясь на спинку дивана. — Я уже все для себя решила. Ты мне больше не нужен, пойми. Я буду растить ребенка с Максом, хочешь ты того или нет.
В груди разлилось сладкое, щемящее тепло. Черт подери, да я сплю, не иначе! Ущипните меня кто-нибудь. Неужели Ника и правда выбрала меня? Предпочла бывшему, несмотря на все его потуги и обещания?
Но тут из трубки донесся очередной вопль, полный злости и обиды:
— Да ты охренела совсем! Думаешь, я так просто отступлюсь? Хрен ему, а не ребенок! Ты моя и ребенок мой! Даже не выступай!
Ника отшатнулась, будто от пощечины. По щекам снова покатились слезы, плечи поникли. Господи, ну что же это за скотина такая, а? Как у него только язык поворачивается гадости ей говорить? Все никак не уймется!
— Леша, прекрати, — сдавленно пролепетала она. — Не звони мне больше, слышишь? И не смей угрожать, ты меня этим не запугаешь. Все кончено, пойми ты наконец!
С этими словами Ника отшвырнула телефон и разрыдалась, спрятав лицо в ладонях. Я рванул к ней, мигом преодолев расстояние до дивана. Опустился рядом на колени, осторожно отвел руки от мокрого от слез лица.