Шатун

– Может, и не лишне, – задумчиво кивнул десятник, рассматривая Руслана, словно какую-то диковину.
* * *
– Слава богу, дождались мы с вами нужных бумаг, Руслан Владимирович, – весело улыбаясь, объявил граф, выкладывая на стол кожаный бювар. – Извольте. Теперь вы князь Ростовцев, признанный своим непутевым папашей. Поручик на службе Его Императорского Величества в контрразведке армии.
– Что, вот так просто признал? – ехидно поинтересовался Руслан, разглядывая украшенные печатями, завитушками и даже гербами документы.
– А куда б он делся, убогий, – фыркнул Рязанов с неожиданной злостью.
– Неужто князю по морде настучали? – не удержавшись, поддел его Шатун.
– Фи, мон ами. Такие действия в нашей среде моветон, – вернул ему подначку граф. – Просто выкупили его векселя и предъявили к оплате. А после предложили простой выбор. Или делает, как мы скажем, или отправляется в долговую яму. Со всеми вытекающими последствиями.
– Шантаж? – деланно удивился Руслан. – Господи, о времена, о нравы!
– А вы бы хотели, чтобы по морде? – ехидно поинтересовался Рязанов.
– И эти люди запрещают мне ковыряться в носу, – продолжал ерничать Руслан. – Ладно уж. Добивайте. Чем мне это родство может грозить? Чего ожидать надо?
– Господь с вами, – отмахнулся Рязанов. – Пусть только попробует рот открыть.
– И что? Устроите ему несчастный случай? – заинтересовался Шатун.
– Всякое возможно, – жестко отозвался граф. – Служба наша, пусть и не самая сильная в империи, но за своих офицеров, особенно дельных, глотку порвет и не поморщится. А вы, Руслан Владимирович, офицер дельный, что уже не раз доказать сумели. Уж поверьте, генерал рвение ваше высоко ценит.
– Я заметил, – кивнул Шатун. – Вон, даже в звании повысили, – тряхнул он документом.
– И это только начало, – с легкой улыбкой заверил его штабс-капитан. – Уж поверьте. В нынешних наших реалиях умение в два ствола положить целую банду и не получить ни царапины – искусство особое, высоко ценимое. Чего уж говорить, ежели даже казачки мои вам в рот смотрят и бегут любой приказ ваш исполнять быстрее, чем даже мой. Хотя я с ними уже много лет служу.
В голосе графа промелькнули ревнивые нотки, и Руслан, чтобы погасить это чувство, ответил чуть поспешнее, чем следовало бы:
– Они подготовку мою оценили. Уж простите, но вы в этой связке, прежде всего, голова, которая думает и приказы отдает. А они просто руки. Меня же учили быть и тем, и другим.
– Это я сразу заметил, – кивнул Рязанов. – Увы, нам подобного не преподавали.
– Знаю. И должен заметить, что меня учили, опираясь на ваш опыт. Ваш и таких офицеров, как вы. Честных, смелых и бескомпромиссных. Тех, кто жизни без службы отечеству не мыслил. Вот, к слову. Я ведь так присяги и не принял, а меня офицером назвали. Как так?
– Тут все просто, – улыбнулся Рязанов, заметно подобрев. – Вы, Руслан Владимирович, делом доказали, что являетесь офицером и готовы служить стране, независимо от того, как она называется. Потому в столице и решили, что дважды к присяге не приводят, и той, что имеется, достаточно будет. Надеюсь, мои рекомендации не пропадут втуне, – закончил он, бросив на парня острый взгляд.
– Не сомневайтесь, Михаил Сергеевич. Раз уж привела судьба в ваши палестины, буду и дальше лямку тянуть, пока сил хватит, – решительно кивнул Руслан, про себя подумав: «Господи, что за ахинею я несу? И ведь правду сказал. Что я, кроме как воевать, еще умею?»
– Я не сомневался в вашем ответе, князь, – поднимаясь, заявил граф. – А теперь извольте одеться и через четверть часа быть на крыльце. Мы с вами отправляемся в лучшую местную швейню. Пора вам начать одеваться соответственно вашему статусу. Мундир, погоны, все, как положено.
– Да я уже как-то и к черкеске привык, – смущенно проворчал Руслан, вставая.
– Черкеску можете оставить, что называется, на каждый день. А вот в обществе извольте быть в надлежащим виде, – строго ответил граф, закладывая руки за спину. – И даже не пытайтесь спорить, голубчик. Честь офицера для нас не пустой звук.
 
– Для меня тоже, – твердо кивнул Руслан и, развернувшись, вышел из кабинета.
Быстро переодевшись, он сунул в карман несколько портянок, которые тут по недоразумению называют ассигнациями, и спустился на крыльцо. Кучер уже подал коляску, и Руслан, дождавшись Рязанова, уселся на сиденье. Граф назвал адрес, коляска, выкатившись со двора, покатила в сторону центра города. Ателье, или, как тут говорили, швейня, располагалось в середине длинного гостиного двора. Оказалось, что тут и такой был. Длинные торговые ряды, но только для чистой публики. И располагался он в белом квартале.
Руслан хмыкнул, отметив для себя факт такого социального расслоения. Сам бы он заказал все нужное у портного, имевшего мастерскую на базаре, и получил бы мундир не хуже, а то и лучше, чем в модном ателье. Но в этот раз все решал граф Рязанов. Заметив настроение парня, граф достал из кармана портсигар и, закурив, тихо спросил:
– Не одобряете, Руслан Владимирович?
– Признаться, Михаил Сергеевич, считаю, что заказывать мундир в самом дорогом ателье города пустая трата денег. Точно такой же мундир мне б построили и в мастерской на базаре. Да еще и материал нашелся бы получше.
Вместо ответа штабс-капитан вдруг от души расхохотался. Не ожидавший такой реакции Руслан аж хрюкнул, растерянно глядя на командира.
– Ох, уморили, голубчик, – простонал Рязанов, утирая платком набежавшие от смеха слезы. – Это как у вас все в одну строку укладывается? Сами контрабандистов ловите, сами же их поощряете.
– Никого я не поощряю, – хмыкнул Шатун в ответ. – У нас это называлось оперативными мероприятиями. Сначала я в той мастерской себе мундир заказываю и знакомство завожу, а после осторожно вопросы задаю и выясняю, кто именно и какой товар в город таскает. Материи и прочую мануфактуру, бог бы с ними. Для того пограничная стража и таможня имеются. А вот что касаемо оружия, фальшивых денег и тому подобного криминального продукта, нас бы с вами очень даже заинтересовало. Или я ошибаюсь?
– Думаете, заказ одного мундира заставит портного заговорить? – иронично усмехнулся штабс-капитан.
– Один нет. А вот заполучить выгодного клиента мастер наверняка захочет. И что мне мешает продлить знакомство? – не остался Руслан в долгу. – Я ж теперь офицер. Мне много чего пошить требуется.
– Умно, – подумав, кивнул Рязанов. – Но это после. Сейчас мы с вами занимаемся официальной легализацией моего офицера в местном обществе. Уж поверьте мне на слово, голубчик. Среди чистой публики тех, кто за границу поглядывает, гораздо больше, нежели среди простецов. С теми гораздо проще. Они исполнители. А вот головы гораздо выше сидят, – вздохнул граф, мрачно скривившись.
– Знаю, – вздохнул Руслан в ответ. – Придет время, и эти болтуны, после объявления очередной войны, станут хвалебные реляции государю противной стороны слать, – рассказал он, припомнив историю русско-японской войны.
– Господи, спаси и сохрани государство наше, – выдохнул Рязанов, истово перекрестившись. – Как же можно так-то?
– Уж поверьте, Михаил Сергеевич, и не такое еще будет, – неожиданно для себя самого признался Руслан, тяжело вздохнув.
– Ужели ничего поделать невозможно? – с жаром спросил граф.
– Увы, не нашего ранга это дело, – снова вздохнул Шатун. – Рыба с головы гниет. Его величество Петр ввел дворянское достоинство для служилого сословия, а после они, вместо того чтобы служить, стали только о привилегиях думать да о выгоде своей. Не все, конечно, но большинство. К тому же еще и купцы с заводчиками принялись к власти рваться, чтобы еще больше выгоды поиметь. В общем, сложно все в государстве нашем. Очень.
– А когда в России просто было? – грустно усмехнулся Рязанов. – Ну да бог с ним. Наше дело – служить империи и делать это честно. А там пусть Господь рассудит. Согласны?
– Совершенно, – решительно кивнул Руслан.