Восемь недель (ЛП)

Теперь это то, с чем я могу жить. При одном условии.
— Лучше бы этим парнем был ты, иначе я этого не хочу. Ты только что сказал мне, что хоккеисты могут быть утомительными, и я не стану подвергать себя такому изнеможению ни для кого, кроме тебя.
— О, черт. Я вроде как обещал тебя Майлзу, но тогда позволь мне просто все отменить.
И теперь, я полагаю, что после тринадцати лет разлуки я наконец-то буду жить долго и счастливо с парнем, которого не могла выбросить из головы с самого начала своей жизни.
ЭПИЛОГ
«Мне нравятся сияющие побрякушки, но за тебя я готова замуж даже с бумажными кольцами» — paper rings by Taylor Swift
София
Три года спустя
— Ты не должна говорить Лили ни слова, пока я не найду способ рассказать об этом своим друзьям, не задев их чувства, — говорит Аарон, как только мы входим в нашу квартиру.
Это модный жилой комплекс с большим количеством огромных комнат. Квартира слишком большая для нас с Аароном, и поскольку мы, возможно, никогда не съедем, из нее могло бы получиться отличное место для совместного воспитания детей. Пока нет, но когда-нибудь в будущем.
Помимо нашей, две дополнительные спальни, огромная гостиная и столовая, а также кухня и балкон — я бы сказала, что нам даже не нужно покупать дом. Конечно, если Аарон не захочет спроектировать дом, в котором мы будем жить. Меня бы это тоже устроило. Но бонусом для жилого комплекса является то, что здесь живут и другие ребята.
Не в нашей квартире, конечно, но мы соседи.
Нет, серьезно, Колин и Лили живут прямо напротив нас. Нам требуется сделать добрых три шага, прежде чем мы доберемся до их двери. Грей и Майлз живут не на нашем этаже, так как на каждом всего по две квартиры, но они тоже находятся в здании. Как и некоторые другие игроки NYR. Да, мы переехали в жилой комплекс, который в основном принадлежит спортсменам, потому что это самое модное здание и находится ближе всего к арене.
Хотя я не возражаю против этого. Конечно, чертовски раздражает, когда кто-то стучит в дверь или просто врывается — поскольку у всех троих друзей моего мужа есть запасной ключ — в то время как мы с Аароном заняты другими делами, но с этим можно справиться.
О, да. Вы меня правильно поняли. Муж.
Мы с Аароном просто сбежали. Не сказав ни единой душе. Даже мои родители не знают.
Все началось как простая шутка:
— Знаешь, я думаю, нам стоит сбежать.
Когда Аарон пришел домой с утренней тренировки. Я и представить себе не могла, что час спустя обнаружу, что подписываю свидетельство о браке. Какая-то часть меня жалеет, что я не договорилась с ним о месте проведения своей грандиозной свадьбы, но, с другой стороны, я это сделала, когда мне исполнился двадцать один год.
— Ты думаешь, они будут плакать?
То, что я выяснила за три года жизни со спортсменом и постоянного присутствия других людей рядом со мной — они чертовски драматичные.
Аарон фыркает от смеха.
— Возможно.
Он протягивает мне руку, и я беру ее только для того, чтобы оказаться прямо в его объятиях. Мое любимое место на земле — его объятия.
До меня наконец доходит, что мы с Аароном действительно поженились. Типа, это реально. Мы не тупо говорим об этом и строим нереалистичные планы на нашу свадьбу. У меня по спине пробегает дрожь. Дрожь, которая гораздо больше, чем обычная дрожь. Это волнение. Счастье. Осуществление долгожданной мечты. Может быть, немного беспокойства за будущее тоже.
— Тебе не кажется, что это было немного рановато? — Слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю остановить их, мои пальцы играют сами с собой, теребя кожу вокруг ногтей, пока я жду ответа.
Аарон, должно быть, заметил это, потому что через несколько секунд он положил свою руку поверх моей, переплетая наши пальцы.
— Любимая, мы вместе три года и ровно два месяца, — говорит он так, словно это все объясняет. Он посмеивается над отсутствием у меня реакции. — Я хотел потащить тебя к алтарю, когда нам было по восемь лет, София.
 
— Да, но это… ты знаешь. Это было нереально и просто глупо, потому что мы были детьми
Я чувствую, как он качает головой.
— Хорошо, тогда позволь мне сказать это более ясными словами; я не думаю, что мы поженились слишком рано.
Моя голова качается вверх-вниз, вникая в его слова. Боже, это был глупый вопрос с самого начала, теперь я понимаю. Он предложил это, конечно, он не думает, что это было слишком рано.
— Твой менеджер знает, что мы поженились?
Он должен знать, верно? Потому что я почти уверена, что как только СМИ узнают об этом, на Аарона обрушится волна запросов на интервью.
Честно говоря, я до сих пор не понимаю, почему некоторых людей так сильно волнует чужая личная жизнь, но, конечно, почему бы и нет? Я не возражаю против средств массовой информации. Меня беспокоит только то, что я не могу даже пройтись с Аароном по улицам без того, чтобы каждый наш шаг не был сфотографирован. Но я полагаю, что это специфика его работы.
Прошло три года с тех пор, как Аарон начал играть за профессионалов, но люди, подходящие к нам с целью сфотографироваться с ним или получить автограф, всё ещё кажутся странными. Очевидно, я не против этого, просто это странно.
Осознание того, что у незнакомых людей по всему миру есть фотографии моего мужа в их телефонах, меня не устраивает, но я приспосабливаюсь и учусь с этим жить. Это просто займет у меня немного времени.
Люди знают, что у него есть отношения. Хотя, это не мешает большому количеству женщин флиртовать с ним или проскальзывать в его личные сообщения с обнаженкой, но Аарон игнорирует их всех.
В Интернете было множество интервью, в которых он рассказывает о том, как мы познакомились, и тому подобное. Странно, что почти всю свою жизнь я провела с ним в открытом мире, но Аарон никогда не рассказывал ничего такого, чего я не хотела бы, чтобы люди знали. Он всегда сначала добивается моего разрешения поделиться.
— Пока нет. Хотя, наверное, мне следует предупредить его, а? — Аарон поднимает меня. Мои ноги обхватывают его бедра, прежде чем он ведет нас прямо на открытую кухню и усаживает меня на кухонный островок, вставая между моих ног. — Но я думаю, что пока я просто оставлю тебя как свою жену в конфиденциальности и никому не расскажу.
Его губы прижимаются к моей шее, оставляя мягкие поцелуи на моей коже, моя голова немедленно откидывается назад.
— Мы отправимся в частный медовый месяц, замаскировав его под обычный отпуск, как только закончится сезон, через несколько недель, — говорит он, затем начинает покрывать поцелуями мою шею, в то время как его руки забираются мне под рубашку. — Мы поедем туда, куда ты захочешь, на целый месяц. Только ты и я.
— Аарон… — Я стону, скользя руками по его спине. Я обвила его руками, чтобы залезть ему под рубашку и ощутить мускулы, которые он всегда пытается скрыть.
— Тебе нравится, как это звучит, миссис Марш? — Его губы находят мои, кончики его пальцев скользят по моему лифчику, чтобы добраться до спины.
Миссис Марш. Боже, я смогу привыкнуть к этому. Не могу, а должна. Я только что вышла замуж за парня, которого полюбила с той секунды, как наши глаза встретились.
Мне не обязательно отвечать Аарону, он знает, что мне нравится его идея. Месяц только с ним? Никто из его друзей не помешает нам? Да. Звучит как рай.
Как только он запускает пальцы в мой лифчик, чтобы расстегнуть его, из меня вырывается стон, потому что я слышу звук поворачивающегося ключа в замке. Аарон, должно быть, тоже это слышит, потому что убирает руки с моего тела, запечатлевает извиняющийся поцелуй на моих губах и смотрит на дверь, чтобы узнать, кто из его друзей решил прервать нас на этот раз.
Только вот это не его друзья, а дочь одного из них.
— Дядя Рон? — кричит Брук, как только открывается дверь, и, как обычно, забывает закрыть ее за собой, когда заходит внутрь.