Наваждение

С такой женщиной, как Шарлотта, мужчине не надо терять времени уи сил на то, чтобы угодить так называемым деликатным женским чувствам, будь они трижды прокляты. К примеру, она ведь не пожаловалась на то, что он занимался с ней любовью на лабораторном столе. Большинство женщин это бы оскорбило до глубины души, и он вынужден был признать, что окружающая обстановка отнюдь не способствовала романтическому настрою.
С Другой стороны, она сама назвала случившееся экспериментом, напомнил себе Бакстер. Вероятно, следует радоваться, что она не придала ему особенного значения, но он об этом думал постоянно.
С каждым днем Шарлотта все больше и больше вторгалась в его спокойное, размеренное существование.
— Что ты будешь делать? — спросила она.
— Пойду в «Зеленый стол», вытащу оттуда Гамильтона, затолкаю в карету и поговорю с ним наедине. — Бакстер снял очки и положил в карман сюртука.
— Почему ты снял очки?
— Не хочу быть узнанным. Знакомые привыкли видеть меня в очках. Но сейчас я предпочитаю, чтобы наша с Гамильтоном встреча осталась в тайне.
— Понимаю, — согласилась Шарлотта. — Семейное дело, не так ли?
— К сожалению.
— Как же ты сможешь отыскать Гамильтона в толпе без очков?
— Один мой приятель, граф Мастере, любит изобретать всякие штуки. Он сделал для меня вот эти часы. — Бакстер отдернул занавески, чтобы внутрь кеба проник лунный свет, затем вытащил карманные часы и открыл крышку. Он поднес циферблат к глазам, якобы посмотреть, который час — так, как это делает человек в полутемной комнате, и взглянул на Шарлотту сквозь стеклянную крышку часов, которая на самом деле оказалась линзой.
— Хитроумное изобретение, ничего не скажешь, — заметила Шарлотта. — Что-то вроде монокля.
— Мастерс — талантливый изобретатель. Он сделал для меня несколько лабораторных приборов. — Бакстер закрыл часы, положил их обратно в карман и потянулся к ручке дверцы. — Видимо, бесполезно пытаться отговорить тебя — ты твердо намерена присутствовать при моем разговоре с Гамильтоном?
— Не утруждайте себя, сэр. И не забывайте: именно я беседовала с мисс Пост. Если Гамильтон виноват, в чем я лично сомневаюсь, у меня есть к нему несколько вопросов.
— Этого-то я и боюсь. — Бакстер вышел из экипажа, но внезапно обернулся. — Могу я задать тебе один вопрос относительно мисс Пост?
— О чем же?
— Кроме всех прочих, меня особенно заинтересовало одно обстоятельство.
— Да?
— Почему ты не поверила мисс Пост? Что заставило тебя усомниться в том, что она моя отвергнутая любовница?
Шарлотта возмущенно фыркнула:
— Глупый вопрос, Бакстер. Ты бы никогда не бросил женщину, ждущую от тебя ребенка. Такая жестокость совершенно тебе не свойственна. Тот, кто подослал ко мне мисс Пост с этой лживой байкой, очевидно, плохо тебя знает,
Бакстер окинул изучающим взглядом прямую линию ее носа, едва видневшегося из-под капюшона.
— А по-моему, — тихо промолвил он, — тот, кто поручил мисс Пост сыграть эту роль, плохо знает тебя, Шарлотта.
С этими словами он прикрыл дверцу кареты, прежде чем Шарлотта успела ответить.
Направляясь к «Зеленому столу», он еще раз оглянулся назад. Она будет в безопасности. Кучер из Севередж-Стейблз присмотрит за ней.
Несмотря на то, что его ожидала весьма неприятная встреча, Бакстер улыбался, шагая к дому сквозь клубящийся туман. Любая другая леди на месте Шарлотты наверняка бы поверила Джулиане Пост. История ее скорее правило, чем исключение. Одинокие женщины часто оказываются жертвами жестоких соблазнителей, которые без особых угрызений совести избавляются от них, как только они им наскучат.
Необычное занятие Шарлотты позволило ей лучше других женщин узнать темную сторону мужской природы. Ее взгляды на мужчин прагматичны до цинизма. Было бы вполне естественно, если бы она поверила мисс Пост. И все же ни на секунду не усомнилась в том, что это ложь.
Бакстер снова и снова возвращался к этой мысли, поднимаясь по ступеням крыльца клуба «Зеленый стол». Ему было важно знать, что Шарлотта верила в него, даже столкнувшись с неопровержимыми на первый взгляд доказательствами его вины. Наверное, она все-таки испытывает к нему нечто большее, чем просто страстное влечение.
  
Когда Бакстер был уже около двери, у подъезда остановилась карета. Из экипажа донеслись хриплый смех и грубые шутки. Дверца кареты распахнулась, и пятеро подвыпивших денди выскочили оттуда на мостовую. Один из молодых людей поскользнулся на мокром тротуаре и упал. Его приятели сочли это маленькое происшествие чрезвычайно забавным и ужасно развеселились.
Бакстер отошел в тень и подождал, пока вновь прибывшие расплатятся с кучером. Когда они входили в холл, он пристроился сзади, те и не заметили, что вслед за ними в клуб вошел посторонний.
В тускло освещенном холле было многолюдно. Без очков все расплывалось у него перед глазами. Но Бакстер и так мог с уверенностью заключить, что в толпе его вряд ли кто заметит. По лондонским стандартам время было еще довольно раннее, джентльмены, собравшиеся в душной комнате, уже полностью ушли в игру, расположившись вокруг стола, покрытого зеленым сукном. Никто не обратил на Бакстера внимания.
Огонь, пылающий в камине, отбрасывал адские отсветы на игравших. Тяжелый воздух был наполнен запахами эля, пота и дыма.
Бакстер заприметил уединенный уголок за статуей обнаженной женщины с пышными формами. Он вытащил из кармана часы и поднес их к глазам, рассматривая толпу сквозь линзу. Лица присутствующих стали более четкими.
Но среди них не было ни Гамильтона, ни Норриса.
Нахмурившись, Бакстер собрался было убрать часы, но движение на лестнице в глубине огромной комнаты привлекло его внимание. Он снова поднес часы к лицу и бросил быстрый взгляд сквозь линзу.
Несколько молодых людей, в том числе Гамильтон и Норрис, поднимались на верхний этаж. «Интересно, — подумал Бакстер, — наверху располагаются уединенные гостиные или новый хозяин дома решил перенести туда бордель — подальше от любопытных глаз?»
И тут вспомнил: Гамильтон рассказывал, будто бы новый хозяин клуба предоставил ему и его товарищам отдельную комнату, где они могли бы проводить собрания своего частного клуба.
Бакстер захлопнул крышку .часов и опустил их в карман. По комнате он мог передвигаться без линзы.
Приблизившись к лестнице, он краем глаза заметил неясные очертания какой-то огромной фигуры, прислонившейся к перилам.
Пока вокруг него толпился народ, Бакстер рискнул еще раз вытащить свою хитроумную линзу. Один взгляд на грубые черты крепко сбитого мужчины все объяснил — это охранник, поставленный здесь оберегать покой посетителей элитного клуба, которые предавались увеселениям наверху.
Любопытство и дурные предчувствия охватили Бакстера. Комната для игры в карты на первом этаже «Зеленого стола» таила в себе множество опасностей. Здесь беспечный молодой человек мог запросто проиграть все свое состояние за одну ночь. Но то, что скрывалось на верхних этажах, могло быть во сто раз хуже.
И в какое же безумие Гамильтон дал себя вовлечь?! Бакстеру вспомнились последние слова отца — просьба присмотреть за младшим сыном.
Подавив невольный вздох, Бакстер протиснулся обратно к входной двери. Он подождал, пока группа посетителей собралась уходить, и незаметно присоединился к ним.
Очутившись на улице, он завернул за угол, остановился, нашарил в кармане очки и надел их. Затем прошел по переулку к задней части дома.
Большинство соседних зданий было погружено во тьму, но Бакстеру вполне доставало света, исходившего из окон кухни «Зеленого стола». На предпоследнем этаже в одном из окон тоненький лучик света пробивался сквозь плотные шторы.
Несколько лет назад «Монастырь» имел громкую славу, вспоминал Бакстер, продираясь сквозь заросший сад. Это было заведение, в котором желающие могли получить все запретные удовольствия. Помещения дома изобиловали множеством потайных входов и выходов, не говоря о дверных и стенных глазках и скрытых лестницах.