Правитель (ЛП)

Мои глаза метались между отцом и Тоби, и меня начало неудержимо трясти.
— Нет, — прошептал я; мои ноги не двигались, а грудь вздымалась от учащенного дыхания.
— Я сказал, перережь ему гребаное горло! — заорал мой отец, но все, что я мог слышать, это испуганные всхлипы, исходящие от Тоби.
Крепко держа мою любимую собаку, мой отец подошел ко мне и сжал мое правое запястье, в котором был большой охотничий нож.
— Воткни его и перережь ему горло, — раздраженно потребовал он. — Он просто грязное животное.
Когда я застыл в страхе, мой отец взял меня за руку и вонзил нож в Тоби, который взвыл от боли.
Громкое рыдание вырвалось у меня, и слезы ослепили меня от замешательства и ужаса, которые я увидел в глазах моего лучшего друга.
— Какого хрена? — Нож упал на землю, когда мой отец оттолкнул меня. — Ты что, маленький педик?
Он отпустил Тоби, который со стоном упал на землю, а затем подошел и навис надо мной.
— Ты такое гребаное разочарование — посмотри на себя. — Он указывал на мои штаны, но мне не нужно было смотреть вниз, чтобы понять, что я обмочился.
— Я должен называть тебя ссыкун, — фыркнул он и наклонился близко к моему лицу, его дыхание было теплым и с привкусом табака. — Ты знаешь, сокращение от обмочившегося разочарования.
С моих внутренних стен капала кровь от всех тех обидных вещей, которые я помнил.
Я пережил постоянные отказы моего отца, и я переживу отказ Перл тоже. Как ни странно, его резкие слова стали якорем, который удерживал меня под давлением, и боль от потери Перл только наложила бы слои на мой холодный фасад и сделала бы меня более безжалостным. В любом случае, какому правителю нужна мягкая сердцевина? У моего отца, черт возьми, точно не было ни одной мягкой молекулы в его теле.
Еще одно воспоминание мелькнуло перед моим мысленным взором. Я был старше, стремился стать мужчиной в семнадцать лет.
— Ты собираешься быть слабаком, Ссыкун? Позволить своему младшему брату победить тебя? — снисходительный смех моего отца задел мою гордость, и я нахмурился на Магни, который теперь был немного выше меня и быстро становился сильнее. Мы кружили друг вокруг друга, и я пытался отгородиться от присутствия нашего отца, которое висело в воздухе, как темная смола, мешая дышать и думать.
Магни напал на меня, и из-за того, что я отвлекся, или, может быть, из-за его невероятной скорости, он повалил меня на задницу, скрутив мое тело мертвой хваткой и удерживая меня на земле.
— Это мой мальчик — покажи этой девчонке, как дерется настоящий мужчина, — подбадривал его мой отец, и когда Магни отпустил меня и вскочил на ноги, он получил еще больше похвалы и похлопываний по плечу.
— Хочешь еще раз? — Магни ухмыльнулся мне, его голубые глаза сияли. Тринадцать, и он был почти таким же мускулистым, как я. Мне было семнадцать, и я должен был бы быть больше него, но все изменилось.
— Нет. — Я покачал головой, мое тело слишком болело от бесконечных часов тренировок, а челюсть была слишком напряжена, чтобы сказать больше одного слова.
Поднявшись с пола, я откинул назад свои темные волосы и пошел прочь под звуки совместного смеха моего отца и Магни. У двери я оглянулся и увидел светловолосого правителя, взъерошивающего волосы своего светловолосого сына с выражением неподдельной гордости, которое, как тысяча ножей, вонзилось в мое сердце.
Мои внутренние стенки были покрыты красными каплями, и я сидел глубоко задумавшись, когда Финн вернулся полчаса спустя. Мое тело было тяжелым, как бетон, и я не мог встать со стула. Уголки моих губ опустились вниз, ноздри раздулись от эмоционального напряжения внутри меня, и я почувствовал, как прямо за глазами назревает головная боль.
— Там было не сообщение, а посыльный, — сказал Финн и выглядел таким же счастливым, как всегда. — Могу я отправить ее внутрь?
На самом деле не расслышав его слов, я коротко кивнул и посмотрел вниз, собирая свои силы.
— Пусть мир окружает вас.
Моя голова вскинулась от звука самого сладкого голоса в мире, и вот она — Перл — стояла в дверном проеме, сияющая и улыбающаяся.
 
— Перл, — прошептал я и моргнул, как будто хотел убедиться, что мои глаза меня не обманывают.
Она закрыла дверь и тихо проговорила:
— Я принесла тебе послание от Совета.
— Что? — я прочистил горло. — Как тебе удалось вернуться?
— Я дала тебе обещание, не так ли? — разговаривая, она подошла ко мне, и я отодвинул свой стул от стола и усадил ее к себе на колени.
Ах, аромат Перл и ощущение ее нежной кожи на моей. Я крепко прижал ее к себе, уткнувшись лицом в ее шею, не в силах говорить.
— Я подумала, ты захочешь увидеть эту статью. — Она подняла запястье и спроецировала статью с фотографией ее и меня. Я вспомнил, как она делала это фото в тот день, когда мы проводили собеседование у Арчера на должность наставника в школу. Она сказала мне, что мы творим историю и что она хочет задокументировать это, и я потакал ей и улыбался в камеру, обнимая ее за плечи.
«Исторический день для всего мира», — гласил заголовок. Мои глаза пробежались по тексту.
«Эта статья одобрена Советом, который желает объявить, что с сегодняшнего дня высказывания о мужчинах Севера больше не считаются преступлением.
Перл Пилотти, член Совета и дочь старшего члена Совета и председателя Изобель Пилотти, переедет в Северные земли, где она будет работать с мужчинами Севера над культурными проектами, направленными на укрепление отношений между нашими народами. Перл уже провела последние месяцы в Северных землях, и за это время она установила прочную связь с правителем Северных земель Ханом Аврелием.
Кристина Сандерс, археолог и профессор истории из Университета Нью-Беркли, была первой, кто отправился в Северные земли еще в мае, когда правитель попросил помощи в археологических раскопках. С тех пор Кристина решила выйти замуж за Александра Боулдера, которого она называет своим лучшим другом.
Точно так же Перл выйдет замуж за Хана Аврелия, как это принято в Северных землях. И Кристина, и Перл подчеркивают, что их браки будут основаны на взаимном уважении и любви и что мужчины Севера хорошо относятся к ним».
Я поднял глаза и увидел, что глаза Перл сияют от возбуждения. Когда она сидела у меня на коленях, наши глаза были почти на одном уровне.
— Ты все еще хочешь выйти за меня замуж? — прошептал я.
— Хочу, — сказала она и ухмыльнулась. — Я пошла на битву, вооруженная своими словами, и выиграла большой приз. Тебя!
Мои глаза не переставали моргать, и я нахмурился в замешательстве. Я не чувствовал себя призом, когда мои внутренние стенки все еще кровоточили. Конечно, если бы она понимала, кто я на самом деле, она бы не сидела у меня на коленях.
— Что случилось? — спросила она и погладила меня по лицу.
— Я не приз, — сказал я, и это прозвучало резче, чем я имел в виду.
— Нет, я не это имела в виду, прости. Конечно, ты гораздо больше, чем это.
— Больше? — я усмехнулся. — Нет, Перл, я меньше. Гораздо меньше. — С мурашками, ползающими по моей коже, я встал, и она чуть не упала в процессе. — Тебе не следовало возвращаться, — бросил я ей, неуверенность разрывала мою грудь. — Тебе будет лучше без меня.
— Нет, — запротестовала она. — Не будет. Откуда это берется?
Я отошел, но она последовала за мной, и когда она потянулась, чтобы прикоснуться ко мне, я оттолкнул ее руку и отклонился назад, чтобы избежать ее прикосновения.
Голубые глаза Перл расширились.
— Хан, почему ты такой?
— Я просто честен с тобой. Я должен был быть честным с самого начала, — парировал я, как загнанный в угол зверь, пойманный в ловушку в моем внутреннем аду.
— Честным?
— Да, сделай себе одолжение и беги от меня как можно дальше. — Я долбил свои внутренние стены, чтобы пробиться, но семь дней укрепления моей брони оставили свой след.