Любовь через запятую (СИ)
***
– Ему на ногу кто-то наступил? Чего он рычит на всех? – обратилась к Михе, как только мы вышли из кабинета.
– Не бери в голову, он просто за тебя переживает, – улыбнулся Шатохин. Переживает, блин. Всю жизнь как на эндуро, а потом и на байк села, он мне со своим переживанием мозг выносил. До сих пор успокоиться не может. Каждое мое участие в соревновании сопровождалось дерганьем Франца. Егор с родителями относились спокойней, чем он.
– А обострение синдрома «папочка», это у него с отцовством развилось?
– Так, всегда было. Что касается тебя, он всегда встает в стойку. Завтра в два часа тренировка не забудь.
– Ты серьезно?
– Как никогда. Ромка прав, тебе над техникой не мешало бы поработать, баланс на подъемах хромает. Лишним не будет Сонь. Да и наш Серый Волк сто процентов приедет, проверит.
– Мих, я с двенадцати лет катаю.
– Я в курсе. Так что тебя ждать?
– Ждать, – бросила, выходя из здания и надев шлем, завела байк. Надо еще в сервис к мужикам заскочить, чтоб коня моего посмотрели, а то завелся сегодня только с третьего раза. Махнув на прощанье Шатохину, выехала за ворота.
В мотокросс я пришла вслед за Францем, сопливой девчонкой, которая боялась не удержаться на мотоцикле, но очень хотела быть рядом с предметом своего обожания. И вот «предмет» уже не обожаем, а страсть к скорости и увлечение осталась.
_______________________________
*Эндуро- один из классов кроссовых мотоциклов
**Стантрайдинг ( от англ. stunt – трюк, ride – ездить) трюковая езда на мотоцикле, одна из самых молодых и быстро развивающихся дисциплин мотоспорта. От большинства других видов мотоспорта его отличает отсутствие строгих рамок, зрелищность и большая доля шоу в выступлении спортсмена.
Глава 10
Папа приехал! – мой маленький ураган вылетел за ворота, едва я заглушил двигатель. Следом за ней тут же вышел Антоха.
– Привет моя сладкая! – подхватил на руки дочь, целуя ее в щеку. – Здорова студент! – пожал руку брату. – Как учеба? Как жизнь? – У Тохи в этом году началась студенческая жизнь, но от родителей этот домосед съезжать не спешил.
– Да, норм вроде. Пошли в дом, мама нас уже на ужин звала.
– Где Тимоха?
– Кто его знает. Я за ним не слежу. Выходные тут тусовался, а утром умчался в город.
– Дядя Тим сказал, что он мне кроватку для куклы купит, – произнесла Варвара.
– У тебя их и так штук десять, наверное. Твоя Аврора настоящая принцесса каждый раз на новой перине спит.
– Они все маленькие, пап и это не Авроре надо, – как только мы вошли в дом, она спрыгнула с рук и побежала в комнату, а вернулась с куклой, которую я уже знал и даже это зеленое платье с белыми рюшами было мне знакомо. В горле ощутимо пересохло от возникшего диссонанса – моя дочь держит в руках любимую куклу той, что выжжена клеймом на моем сердце. Куклу, платье которой я стирал в местном озере, когда Лаврова случайно уронила ее в грязь. Подход к берегу после дождя был плохой и, чтобы Софья не полезла к воде сама, испачкав при этом еще и свои сандалии, это пришлось делать мне.
– Откуда она у тебя? – я присел перед Варварой на корточки, перебирая пальцами кружево на платье куклы.
– Мне тетя Соня подарила, а еще целый пакет игрушек. Но мне больше всего эта кукла понравилась. Они подружились с Авророй и им теперь не скучно. – Тетя Соня значит…
– Замечательно, – поцеловал Дочь в волосы, – а теперь беги и помой руки перед ужином.
В целом ужин прошел хорошо, уютно и по-семейному. Варвара, как обычно, щебетала, рассказывая все, что случилось и все, что она увидела за эти дни. Мама наполняла тарелки вкусностями, от которых текли слюни, как отец еще не раздался в размере с таким постоянным гастрономическим ассортиментом для меня до сих пор остается загадкой. После ужина пока Варвара собирала свои вещи, мы вышли с отцом на террасу.
– Как у тебя с центром продвигается? – он облокотился на перила, подкуривая сигарету.
– Закончили ребрендинг, сейчас землю хочу взять под строительство еще одного.
– Дубль два. Я свернул сеть, а ты снова на рельсы поставить хочешь.
– Ну, так масштабироваться надо, толку сидеть на ровной жопе. Ты свернул, потому что с магазинов больше бабла имел и меньше геморроя, чем с центров.
– Тоже верно, – он затянулся сигаретой и внимательно с прищуром на меня посмотрел. – Что с Лавровой?
– А что с ней? – еще не хватало с родителями это обсуждать. Отец никогда не спрашивал и не лез ни во что, что касалось моей личной жизни.
– Я в душу к тебе не полезу, скажу только, что прежде чем что-то делать думай в первую очередь о Варваре. Думай, и только потом делай.
– Папа я готова, – Варя выскочила на террасу с маленьким рюкзаком за плечами и двумя куклами в руках, а следом за ней вышла мама с Тохой, в руках которых был целый ворох пакетов.
– Только не говорите, что это все мне тащить домой.
– Ну, пап, там мои вещи.
– Ром, мы просто немного прошлись по магазинам, – улыбнулась мама, вручая мне пакеты и целуя меня в щеку.
– Мамуль, не балуй ее так, пожалуйста. Я тебя очень прошу, иначе мне скоро придется отдельную квартиру для ее барахла покупать, ибо в мою это уже не вмещается.
– Не преувеличивай.
– Да, это я еще преуменьшаю.
***
Утро понедельника было довольно суетливым, быстрый завтрак, отвез Варвару в детский сад. Планерка, текучка, две встречи с крупными рекламодателями. В обед позвонил Марченко.
– Завтра в три тебя будет ждать Сорокин у себя.
– У себя это где?
– У нас в администрации. Фамилию назовешь, тебя проводят к нему. Коньяк не забудь. В общих чертах я ему обрисовал ситуацию.
– Спасибо Кость.
Хоть что-то сдвинулось с мертвой точки. После разговора с Марченко вызвал Силина в кабинет, тот явился хмурый и озадаченный.
– Подготовь все по проекту нового центра, завтра к двум чтобы у меня на столе все лежало.
– Будет сделано, – кивнул, но при этом не сорвался с места, а остался сидеть, – там это… проблема с Ленкой, – в августе я хотел слетать с Варварой к морю. А для этого были необходимы документы, чтобы вывезти ребенка заграницу надо было официально оформленное разрешение матери.
В идеале давно надо было лишить ее родительских прав, не знаю, что меня останавливало, наверное, теплилась какая-то искра надежды, что она все же одумается и станет участвовать в жизни дочери. Но до сих пор этого так и не случилось.
– Что опять? – как только звучало имя «Лена» значит, случился какой-то п*здец, и эта примета еще ни разу не подводила. Всегда срабатывала на сто процентов.
– Тебе дословно передать, куда тебя послали? А заодно и наших юристов.
– Ясно. Что она хочет? – едва не скрипнул от злости зубами.
– А это одному богу известно, из ее рвоты буквами алфавита было понятно только то, что она тебя ненавидит, – определенно где-то есть клуб ненавидящих меня женщин только я об этом не в курсе.
– Адрес у нее тот же?
– Нет. Квартиру за долги забрали. Живет, то ли в коммуналке, то ли в общаге на Свердлова.
– Скинь сообщением и скажи юристам, чтобы к разрешению подготовили еще бумаги на отказ от родительских прав в добровольном порядке, и принеси все это мне.
– Ты я смотрю, настроен оптимистично, – необдуманно произнес Силин. Отложив в сторону папку с документами, положил руки на стол и посмотрел на него.
– Вы за две недели не решили эту проблему. У меня вопрос Кирилл, мне эта свора вас помощников и ватага юристов нахрена?
– Все будет готово сегодня, – ответил тут же без заминки, признавая свою осечку.
– Чтобы в пять все лежало на моем столе.
Силин вышел, а я, отхлебнув из чашки уже остывший кофе, откинувшись на спинку кресла, старался унять поднявшуюся во мне злость.
Никогда не понимал таких баб, как Лена. А с появлением Варвары и вовсе подобный тип людей переваривать перестал. Мне не было жаль ее, ни как женщину, ни как просто человека. Мне было жаль только свою дочь, которая растет без материнской ласки и любви, и сколько бы я ни старался, сколько бы ни старалась Дина, это не покрывало отсутствие матери. И в этом была моя боль.