Новый путь (СИ)

— Я — Витя, — протянул горбоносый руку, пихая сумку под сиденье.
— Миха, — ляпнул я, пожимая крепкую пятерню.
«ПАЗик» тронулся, и во мне всколыхнулась волна паники — рядом со мной сидел не он! Не тот таинственный «хомо новус», которого я искал! Витя оказался обычным — нормальным! — парнем, а не кудесником-целителем. Но и в висках ломило, окатывая нутряным теплом! Стоп. Спадает, спадает сила… О, снова подъем!
Я резко оглянулся. Улица — серая асфальтовая пустыня. Вдалеке маячил «Трабант», а за автобусом, как привязанный, катился светло-голубой «Жигуль». Сам собою вспомнился мой «вещий сон».
«Та-ак…»
Мысли, только что улегшиеся, мигом сорвало, вскружило вихрем. Мне потребовалось немалое усилие, чтобы хоть как-то успокоиться, собраться, отмахиваясь от догадок и предположений, ибо ясности не было никакой. Вопреки моим потугам, выкристаллизовывалась логичная и непротиворечивая версия, но и от нее я отбрыкивался. Правда, довольно вяло.
«Когда я вылез на остановке, «копейка» уже стояла, — напряженно соображал я. — Выходит, они стерегли Виктора? Из-за сходства с «Михой»? Да чтоб им всем… И кому — им?»
Но все эти мелкие вопросики передавливала крепнущая уверенность: неведомый кудесник догоняет нас на блекло-голубой машине.
«ПАЗик», урча с веселым надрывом, миновал мост через Синюху и выехал на Автодоровскую. Свернул на Киевскую. «Жигули» не отставали. Виски горячило…
— Красиво тут у вас, — разморенно сказал Витя, глядя за стекло на проплывавшие дома и скверы.
— Да уж… — еле вытолкнул я.
Перед поворотом на Корабельную «копейка» поотстала, и я уловил это, даже не выглядывая в окно — волны тепла, что прокатывались по моим жилам и нервам, чуть-чуть ослабли.
— Приехали, — скрипнул я деревянным голосом.
— Вижу, вижу! Ну, да!
Я вышел следом за Виктором. С остановки просматривались корпуса цехов, а на плоской крыше заводоуправления выстроились огромные красные буквы, складываясь в романтическое «ФРЕГАТ». 
— А вон и озеро! — воскликнул кировоградский гость.
Я оглянулся. По другую сторону Корабельной тянулись заросли огромных плакучих ив и развесистых вязов-осокорей. В прогалах между стволами растекалось небольшое озерцо, отливая жестяным блеском.
Мне хватило мгновенья, чтобы бросить взгляд на чудное местечко, и этого оказалось довольно — я потерял из виду светлые «Жигули».
— Ч-черт…
Виктор что-то говорил, но я не прислушивался. Шагал следом за нечаянным приятелем, ругал себя за глупый риск и пытался хоть как-то сосредоточиться, лишь бы уловить трепет Силы. Чужак был здесь, рядом, невидимый и опасный, а у меня, как назло, сверхскорость отнялась! От слова совсем!
Я оказался в пугающем положении Брюса Ли, которого окружили плохие парни, а у того вдруг сгинуло уменье дать сдачи.
«Делать-то что? — унылые думки еле проворачивались в голове, как ржавые шарики в подшипнике. — Повернуться и уйти? А потом всю жизнь корчиться от стыда за то, что бросил Виктора?» 
Мой случайный попутчик виновен лишь в удивительном сходстве с образом «Михи», с бестелесным фантомом, за которым гоняются все, кому не лень!
Сжав зубы, я шагнул на бережок, усыпанный скрипучей галькой и крупнозернистым песком, меченым черными пятнами кострищ. А на той стороне озерца свалялась побуревшая трава, да ракетировали к небу пирамидальные тополя. Еще дальше выстроились пятиэтажки.
«Привыкай теперь, что и тебя отлупить могут, — роились злые мысли. — Учись быть, как все!»
— …наверное, на том берегу! — различил я Витины слова.
— Наверное…
Тропок в обход озера хватало, мы двинулись по самой натоптанной, что вилась между ивами — их ветви-плети спадали космами до самой земли, путаясь в жухлом бурьяне. Я то прибавлял ходу, теряя спутника из виду, то замедлял шаг, когда его спина мелькала впереди. Сильнейшее напряжение сковывало меня, глаза обыскивали каждый кустик по дороге, а лоб горячили частые приливы тепла — чужак крался совсем рядом. Иногда мне казалось, что он находится справа, за моим плечом. Или слева — и немного впереди…
 
«Ничего, так даже лучше, — бестолково пересыпались думки в голове. — Сверхскорость — это особая примета. А нет ее — и ты сам как бы исчез, растворился среди местного населения! Да и, потом, прочные связки остались? Остались! И мышцы, крепкие на разрыв… Как там, в песенке? «Тренируйся, если хочешь быть здоров!» Каратэ или кунг-фу? Долго очень, да и без наставника… Туго. Айкидо, может? Там особой силы не нужно. Вспоминай уроки товарища старшины!» 
Подумав, я раскатал горловину свитерка, подтянул, как полумаску, пряча лицо до самых глаз, и накинул капюшон.
Щелчок затвора прозвучал, как лязг вагонной сцепки. Я шарахнулся в сторону, бросая взгляд в спину Виктору — шагов двадцать до него. И тут на тропу передо мной, бесшумно и безмолвно, шагнул чернявый мужчина — тот самый, из «вещего сна»! Худой, но жилистый и крепкий, он шел скрадом, плавно поднимая пистолет, темневший вороненным стволом.
Мой могучий рывок, чтобы метнуться с нечеловеческой быстротой, взрывая гальку туфлями, выдохся в жалкий тычок. Скуля с отчаянья, я пихнул стрелка обеими руками, как в вульгарной уличной драке. Выстрел все же громыхнул, но пуля с противным зудом ушла в песок. Чернявый еще падал, когда я добавил ему ногой, усылая в заросли ивняка. Пистолет, кувыркаясь, упал в траву.
— Дио порко![12] — вырвалась яростная хула.
Виктор стоял столбом, не разумея происходящего.
— Беги! — крикнул я, и кировоградец сорвался с места. Нелепо отмахивая сумкой, почесал прочь.
Чернявый, злобно подвывая, барахтался в кустах. Ему на помощь ринулся тот самый чужак — кряжистый темнолицый человек с розовым шрамом на щеке. Он замер на какое-то мгновенье, с ужасом и недоверием глядя на меня, и моя голова отозвалась вспышкой тепла.
— Что тебе надо, джедай хренов? — крикнул я, срываясь в фальцет.
Темнолицый покачал головой, отступая назад, а чернявый, шипя и ругаясь, почему-то на итальянском, привстал, выхватывая из кобуры на спине серебристый револьвер. Я ушел перекатом с линии огня. Прогремел выстрел… 
И тут стало очень людно.
Набежали двое парней-крепышей в черном — джинсы, водолазки, куртки — всё на них было угольного цвета. Оба — белокурые бестии, только у одного волосы до плеч, а другой стрижен под полубокс. Блондины вскинули «Макаровы», и крикнули дуэтом:
— Хальт! Стоять!
Чернявый моментально выстрелил, задевая волосатого, и скрылся в чаще — треск стеблей и ругань озвучили его отступление. Темнолицый метнулся следом. Два выстрела из «Магнума» прошили копну ветвей, сбривая узкие листочки. Одна пуля шаркнула по стволу дерева — разлетом ушла щепа, а вторая вонзилась стриженому в правый бок. Блондина отбросило к старой иве, и он со стоном сполз по стволу на землю, слабо взмахивая рукой товарищу — действуй, мол, я вне игры.
Волосатик, сильно хромая, скрылся в роще. Сухо треснул ПМ. На него рявкнул, огрызаясь, «Магнум».
Стриженый заскулил от боли, рукой зажимая страшную рану — темная кровь сочилась между скрюченных пальцев. По его лицу струйками бежал пот, а в голубых глазах копилась тоска.
— Помо-ги… — промычал он. — Ми-ха… 
Холодея и кляня все на свете, я приблизился к нему.
— Пистолет брось, — в моем голосе звучала мрачность. Горловина сползла, открывая нос.
Раненый с недоумением глянул на «Макаров», сжатый в руке, и разжал пальцы.
— Ми-ха… — захрипел он. — Ты же Ми-ха… Ты мо-жешь… О-чень не хочу… Уми-рать…
Я опустился на колени и склонился над ним.
— Убери руку, — буркнул, нахмурясь.
Задрав окровавленную водолазку, я наложил ладонь на рваное отверстие, черное от сгустков крови. Стриженный содрогнулся, и мне пришлось выдать сильный посыл, чтобы унять его боль.
 
Злость, страх, ожесточение клокотали во мне, раздражая адским коктейлем и взводя нервы. Кого я сейчас спасаю — друга или врага? А что мне делать, если — вот он, человек, и смерть уже овладевает им?!