Безрассудная Джилл. Несокрушимый Арчи. Любовь со взломом

Дерек неловко заерзал. Хотелось вскочить и потребовать взять назад оскорбительную фразу, но он промолчал. Червячок, выросший в колосса, был уже сильнее него. Мать права, нашептывал тот, она грубо, но точно описывает случившееся.
Он снова глянул на часы и в сотый раз пожелал, чтобы такси наконец-то приехало. Джилл улыбнулась ему с фотографии возле часов на каминной полке, и он отвел глаза, почувствовав вдруг, что поступает низко, предает ту, что любит его и доверяет ему.
– Что ж, больше мне нечего сказать… – Леди Андерхилл поднялась, застегивая перчатки. – Оставляю тебя, обдумай мои слова. Добавлю лишь одно: я увидела ее только вчера, но совершенно уверена, что эта легкомысленная девица из так называемых «современных» в один прекрасный день наверняка впутается в серьезный скандал. Я не хочу, чтобы она была в состоянии вовлечь в него и тебя!.. Да, Баркер, что такое? Прибыло такси для сэра Дерека?
Баркер вошел неслышно и почтительно застыл в дверях. На длинном лице его не отражалось ничего, кроме сдержанной печали, которую чувство приличия заставляло носить всегда, словно маску, в присутствии вышестоящих.
– Такси, миледи, будет с минуты на минуту… Извините, сэр Дерек, пришел полисмен с посланием.
– Полисмен?
– От мистера Рука, сэр.
– Ничего не понимаю!
– Я переговорил с констеблем, сэр, – печально сообщил Баркер. – Как я понял, мистер Рук и мисс Маринер арестованы.
– Арестованы?! Да что вы говорите!
– Мистер Рук прислал полисмена и просит вас внести за них залог.
Блеск в глазах леди Андерхилл разгорелся в пламя, но голоса она не повысила:
– Баркер, за что арестованы мисс Маринер и мистер Рук?
– Насколько я мог понять, миледи, мисс Маринер ударила кого-то на улице палкой, и их с мистером Руком отправили в полицейский участок в Челси.
Леди Андерхилл обернулась к Дереку. Тот молча смотрел в горящий камин.
– Это не совсем удобно, Дерек, – вкрадчиво заметила она. – Если ты поедешь в полицейский участок, то опоздаешь на поезд.
– Думаю, миледи, – вставил Баркер, – сэру Дереку достаточно отправить туда меня с чеком на десять фунтов.
– Вот и хорошо, попросите полисмена немного подождать.
– Слушаюсь, миледи.
Дерек с усилием стряхнул апатию. С мрачным лицом сел за письменный стол и достал чековую книжку. С минуту царило молчание, нарушаемое лишь скрипом пера. Слуга взял подписанный чек и вышел из комнаты.
– Теперь ты наконец убедился, что я права? – воскликнула леди Андерхилл чуть ли не с благоговейным трепетом. Столь своевременный инцидент казался прямым ответом на ее молитвы. – Никаких сомнений быть не может, ты обязан порвать эти кошмарные узы!
Не ответив, Дерек поднялся и взял со стула пальто и шляпу.
– Дерек, ты сделаешь это! Скажи, что сделаешь!
Он надел пальто.
– Дерек!
– Мама, ради всего святого, оставь меня в покое! Мне надо подумать.
– Хорошо, оставляю, думай.
Леди Андерхилл направилась к двери. Задержалась на пороге, чтобы заговорить снова, но затем решительно сомкнула губы. Умная женщина всегда знает, как важно в жизни уметь вовремя остановиться. Достигнутое словами избыток тех же слов способен и разрушить.
– До свидания, – бросила она.
– До свидания, мама.
– Увидимся, когда вернешься?
– Да. Нет… не знаю точно, когда вернусь. Может, и уеду на время.
Дверь за леди Андерхилл закрылась. Дерек вновь уселся за стол, написал несколько слов, порвал листок. Поднял взгляд на каминную полку, откуда счастливо улыбалась Джилл. Он отвернулся, достал новый лист бумаги, задумался на миг и продолжил писать.
Неслышно отворилась дверь.
– Такси ждет, сэр Дерек, – доложил Баркер.
Надписав адрес, Дерек поднялся на ноги.
– Хорошо, спасибо. Да, Баркер, по пути в участок зайдите в рассыльную контору и отправьте срочно это письмо.
– Будет сделано, сэр Дерек.
Дерек повернулся к каминной полке. На миг задержав взгляд на фотографии, он быстро вышел из гостиной.
  
Глава 6. Дядюшка Крис выходит из себя
 
1
К дому № 22 по Овингтон-сквер подъехало такси, из которого выбрался Фредди, а за ним – Джилл. Пока он расплачивался с водителем, она с наслаждением вдыхала свежий воздух. Денек разгулялся на славу. С утра западный ветер быстро погнал ртутный столбик вверх, разбивая оковы холода, охватившего Лондон. День был из тех, что врываются в зимний сумрак с ложным, но все же приятным известием о грядущей весне. Под ногами мокро от тающего снега, по обочинам текут ручьи, а солнце радостно сияет в голубом, как яйца малиновки, небе.
 
– Какой чудесный аромат вокруг! Правда, Фредди? Особенно после тюрьмы!
– Просто супер!
– Как быстро нас выпустили! Постараюсь теперь, чтобы меня всегда арестовывали вместе с каким-нибудь богачом. Никогда больше не стану дразнить тебя насчет твоей заветной полусотенной, обещаю!
– Полусотенной?
– Но ведь правда: твоя бумажка еще как сегодня пригодилась!
Джилл повернулась отпереть дверь и не заметила, как у Фредди внезапно отвалилась челюсть. Он схватился за нагрудный карман, скривившись в мучительной досаде. Фредди ненавидел сам себя. Очутившись в полицейском участке без денег, если не считать мелочи в карманах, он послал за помощью к Дереку, иначе пришлось бы провести ночь в тюремной камере, а в другой оказалась бы Джилл.
Он понимал, что идет на риск: Дерек мог воспринять инцидент болезненно. Навлекать на Джилл неприятности не хотелось, но как иначе? Проведи они ночь в участке, новость, чего доброго, попала бы в газеты, а это в тысячу раз хуже. Если же попросить помощи у кого-нибудь вроде Ронни Деверо или Элджи Мартина, то на следующий день узнает весь Лондон. Поэтому Фредди, хоть и с неохотой, отправил послание Дереку, а теперь слова Джилл заставили вспомнить, что никакой нужды в том не было.
Еще давно Фредди не то прочел, не то услышал об одном типе, который всегда носил при себе крупную купюру, зашитую в одежду. Это показалось разумным: разве можно предугадать, когда вдруг окажешься без наличных, а деньги срочно потребуются? А теперь, в ту самую роковую минуту, он напрочь – ну совершенно! – забыл про тщательно запрятанную полусотенную.
Он вошел в дверь следом за Джилл, стеная в душе, но в то же время радуясь. Джилл приняла как само собой разумеющееся, что скорым освобождением они обязаны его предусмотрительности, и Фредди не собирался развеивать ее иллюзии. Зачем признавать вину, пока не обвиняют? Кто знает, может, старина Дерек проявит хладнокровие и лишь посмеется над дурацким происшествием. От этой мысли Фредди значительно воспрянул духом.
Джилл тем временем разговаривала с горничной, которая выглянула из-за перил кухонной лестницы.
– Майор Сэлби еще не приехал, мисс.
– Как странно! Наверное, выбрал другой поезд.
– В гостиной его дожидается какая-то леди, мисс. Как зовут, не сказала. Говорит только, что подождет, пока майор приедет. Уж давненько сидит.
– Хорошо, Джейн, спасибо. Принесите, пожалуйста, чай.
Гостиная находилась дальше по коридору на первом этаже – длинная темноватая комната, немного похожая на студию художника, если бы не сумрак. Девушка сидела в дальнем углу, у камина, и встала при виде вошедших.
– Здравствуйте! – улыбнулась Джилл. – Боюсь, мой дядя еще не приехал.
– Надо же, – воскликнула гостья, – как скоро вас отпустили!
Джилл глянула с удивлением, пытаясь вспомнить. Кто это такая? Довольно хорошенькая, держится бойко, но взгляд усталый, а на лице печаль. Девушка вызывала невольную симпатию, такая потерянная и несчастная.
– Я Нелли Брайант, – представилась она. – Тот попугай был мой.
– А, понятно!
– Я слышала, как вы назвали копу свой адрес, и зашла оповестить ваших родных, чтобы они могли помочь. Служанка сказала, что вашего дядю ждут с минуты на минуту, и я решила дождаться.
– Очень любезно с вашей стороны.