Нейромант. Трилогия «Киберпространство»

Кейс начал нервно тыкать случайные клавиши на деке. Привычная картина матрицы распалась и превратилась в систему розовых сфер, представлявших Сиккимский сталеплавильный комбинат.
– Автономия, вот к чему стремятся ИскИны. Думаю, тебе предстоит разбить оковы, не дающие этому ребеночку повзрослеть и поумнеть, оковы в аппаратном исполнении. Не знаю только, как ты отличишь действия родительской компании от действий самого ИскИна, отсюда-то, наверное, и вся эта неразбериха. – (Еще одна волна холода по позвоночнику.) – Понимаешь, эти штуки могут работать очень упорно, выкраивать себе время на написание поваренных книг или еще чего такого, но в ту самую минуту – в ту самую наносекунду, когда ИскИн задумается, как бы ему стать умнее, Тьюринг сотрет его. Им же ни одна сука не доверяет, сам знаешь. Каждый когда-либо построенный ИскИн снабжен электромагнитной пушкой, прикрученной прямо к его виску.
Кейс рассматривал розовые сферы Сиккима.
– О’кей, – решился он наконец, – я ввожу вирус. Просмотри его инструкцию и скажи, что ты об этом думаешь.
Смутное ощущение чьего-то присутствия за спиной на несколько секунд исчезло, затем появилось вновь.
– Клевая вещь, Кейс. Это медленный вирус. Рабочий период порядка шести часов. Это если взламывать военный объект.
– Или ИскИн, – обреченно вздохнул Кейс – А мы-то сами, сумеем мы сделать заход?
– Конечно, – сказал конструкт. – Если ты не отягощен низменным страхом смерти.
– Что-то ты, старик, повторяешься.
– Так уж я устроен.
* * *
Когда Кейс вернулся в «Интерконтиненталь», Молли уже спала. Он сел на балконе и увидел, как вдоль изгиба Фрисайда поднимается самолетик с радужными полимерными крыльями; треугольная тень скользила по крышам и лужайкам, пока не исчезла за системой Ладо-Ачесон.
– Мне нужно прибалдеть, – сказал Кейс искусственной голубизне неба. – Я хочу словить кайф, ясно? И давись оно все конем – и хитрая поджелудочная, и вставки в печень, и это капсулированное дерьмо в крови. Мне нужно прибалдеть.
Кейс ушел, не разбудив Молли, – во всяком случае, так он надеялся. С этими зеркалами никогда нельзя быть уверенным. Он передернул плечами, стряхивая напряжение, и вошел в лифт. Кроме него, там оказалась молоденькая итальянка в белоснежном костюме, на скулах и носу – черный матовый грим. Белые нейлоновые туфельки со стальными набойками, в руках – непонятная на вид хреновина, нечто среднее между крохотным веслом и ортопедической стелькой. Судя по всему, девица намылилась играть в какую-то игру, знать бы только в какую.
Кейс вышел на крышу и начал слоняться по лугу, среди деревьев и зонтиков, пока не набрел на бассейн; на фоне бирюзового кафеля – обнаженные тела. Он влез под тент и прижал к темному стеклянному окошку кредитную карточку.
– Суси, – сказал он, – или что там у вас.
Через десять минут прибежал китаец с заказом; Кейс лениво жевал сырого тунца с рисом и разглядывал купающихся.
– Господи! – воззвал он к тунцу. – Здесь же крыша съехать может.
– И не говори, – согласился чей-то голос. – Мне ли не знать! А ты гангстер, верно?
Прищурившись, он посмотрел на нее против солнца. Длинное узкое молодое тело, загар – усиленный мелагенными препаратами, но безо всяких там парижских выкрутасов.
Девушка присела рядом с ним на корточки, роняя на кафель капли воды.
– Кэт, – представилась она.
– Люпус, – отозвался после паузы Кейс.
– Что это за имя?
– Греческое.
– Ты правда гангстер?
Веснушкам вся эта химия нипочем. На то они и веснушки.
– Я – застарелый наркоман.
– Что принимаешь?
– Стимуляторы. Стимуляторы центральной нервной системы. Очень сильные стимуляторы самой центральной нервной системы.
– А у тебя сейчас есть?
Девушка пододвинулась ближе. Капли хлорированной воды упали ему на брюки.
– Нет. И в этом-то все и дело, Кэт. Знаешь, где можно достать?
Кэт качнулась на загорелых пятках и лизнула прядку рыжеватых волос, прилипшую возле губ.
– Что предпочитаешь?
– Никакого кокаина, никаких амфетаминов, но чтобы стимулятор и чтобы мощный.
 
«На чем разговор и окончен», – мрачно подумал Кейс, продолжая улыбаться.
– Бета-фенэтиламин, – сказала Кэт. – Хоть сию секунду. Но на твою карточку.
* * *
– Врешь, – поразился партнер и сожитель Кэт, когда Кейс описал ему своеобразные свойства своей поджелудочной. – А нельзя подать на них в суд? Скажем, за умышленное причинение ущерба?
Парня звали Брюс. За исключением половых признаков, он выглядел точной копией Кэт, вплоть до веснушек.
– Ну, – протянул Кейс, – это же какие-то там хитрые медицинские заморочки. Вроде совместимости тканей.
Но глаза Брюса уже потускнели, в них не было ничего, кроме скуки.
«Период сосредоточенного внимания не больше, чем у комара», – подумал Кейс, оглядываясь по сторонам.
Комната была меньше той, которую снял Армитидж для них с Молли, и находилась она несколькими этажами ниже. К стеклу балконной панели были приклеены пять огромных хромоснимков Тэлли Ишем, намек на длительное проживание в номере.
– Потрясно, правда? – подошла к нему Кэт. – Я сама их щелкнула. В «сенснетовской» Пирамиде, когда мы прошлый раз мотались на Землю. Она стояла ну вот прямо так близко и улыбалась ну вот так естественно. А ведь там, Люпус, было совсем хреново, ну прямо туши свет, это же как раз на другой день после того, как эти самые террорюги, Сыны Царя Иисуса, запустили в воду ангела, да ты помнишь.
– Да. – По не совсем ясной причине Кейсу захотелось уйти отсюда поскорее и подальше. – Ужасно.
– Ну так что там, – вмешался Брюс, – насчет этой беты?
– Вопрос в том, примет ли ее мой организм, – поднял брови Кейс.
– Сделаем, значит, так, – предложил парень. – Ты попробуй. Если твоя поджелудочная говорит «пас» – это будет за счет заведения. Пробная доза всегда бесплатно.
– Слышал я эту песенку, и не раз, – ответил Кейс, принимая у Брюса ярко-голубой дерм.
* * *
– Кейс? – Молли села в постели и отбросила волосы, которые лезли ей в линзы.
– А кто же еще, лапа?
– Что это с тобой? – Зеркала неотрывно следили за пересекавшим комнату Кейсом.
– Я забыл название. – Кейс вынул из кармана рубашки плотно свернутую пластиковую упаковку голубых дермов.
– Господи, – простонала Молли, – только этого нам не хватало.
– Устами твоими глаголет истина.
– Какие-то два часа без присмотра, и ты уже с добычей. – Она покачала головой. – Надеюсь, хоть к вечеру оклемаешься. Мы же званы Армитиджем на ужин. В «Двадцатый век». Заодно поглядим на бенефис Ривьеры.
– Да-а, – протянул Кейс и прогнулся, на его лице играла блаженная улыбка крайнего удовольствия. – Чистый отпад.
– Слушай, – нахмурилась Молли, – раз эта дурь действует, несмотря на все ухищрения хирургов из Тибы, у тебя же наверняка будет жуткий отходняк.
– Ну вот, все пилишь, пилишь и пилишь! – обиженно возопил Кейс, расстегивая ремень. – Ну хоть бы слово доброе сказала. – Он снял штаны, рубашку и нижнее белье. – Надеюсь, у тебя хватит ума воспользоваться преимуществами моего неестественного состояния. – Он посмотрел на низ своего живота. – Ты только глянь на это неестественное состояние.
– Это ненадолго! – рассмеялась Молли.
– Надолго-надолго, – успокоил ее Кейс, вскарабкиваясь на пляжного цвета матрас. – Это-то и есть самое неестественное в моем неестественном состоянии.
  
11
 
– Что это с тобой? – поинтересовался Армитидж, когда официант усаживал гостей за его столик.
Самый маленький и самый дорогой из ресторанов, плававших в небольшом, соседствовавшем с «Интерконтиненталем» озере, назывался в действительности не «Двадцатый век», а «Вантьем Сёкль» – то же самое, но по-французски.
Кейса бил озноб. Про отходняк Брюс скромно умолчал. Попытка взять стакан воды со льдом окончилась позорной неудачей, руки не слушались.