С чистого листа (СИ)
Еще мне нужна одежда, ходить в обносках неприятно, и домашняя утварь… я, конечно, не оставлю свое имущество в руках жадины старосты, но понимаю, что все они мне не отдадут. Как говориться, забираешь чужое, а отдавать приходится свое. Поэтому, уверена, биться придется за каждую ложку. Но я вчера поспрашивала деда на предмет наличия инструментов, так что совсем уж без ничего не останусь.
Выполнять свой план я начала с обхода окрестностей. Летом в деревне оставаться голодными могут только самые отъявленные лентяи, или такие болеющие, как мой дед. Даже если в огороде ничего не растет, то есть лес и речка. Чуточку терпения и грибы-ягоды, травы и какая-нибудь рыба на столе будут всегда.
Сейчас, в начале лета уже должны быть луговые опята и шампиньоны, и можно попробовать поискать в лесу сыроежки, подберезовики и даже белые… Их, конечно, сейчас гораздо меньше, чем ближе к осени, когда и поесть, и засушить на зиму хватит.
А то лето пролетит скоро, не заметишь, а зимой в лесу грибов-ягод нет… только волчики да медведи рыщут, да ищут, чем бы поживиться. Сожрут, не подавятся.
Мне повезло, совсем недалеко от деревни, на лугу возле леса обильно росли опята… Корзинки у меня не было, так что я стащила с головы платок, и туда складывала грибы. Набрала столько, что еле смогла унести в узелке из платка и подобранном подоле фартука. Надо назавтра мешок хотя бы какой у Аништы попросить…
Пока собирала грибы, проверила ягодники. Земляника еще не поспела, но дней через десять можно будет наведаться. До речки я так и не дошла. Уже пора было бежать домой, кормить деда и самой позавтракать.
– Деда, – заговорила я запивая хлеб с яйцом простоквашей из бабки Агиного молока, – нам с тобой обязательно нужно завезти хозяйство. Иначе за зиму мы старостихе столько задолжаем, что всю жизнь будем пахать за миску каши. А у меня остались украшения. Мало, но с чего-то же нужно начинать…
– Лола, – поперхнулся дед, – ты хочешь их продать?
– Ну, да, – пожала я плечами, – я не помню, конечно, откуда они у меня. И, возможно, в прошлом я ими дорожила… Но, деда, другого выхода у нас нет… если не поднимемся к началу зимы, то придется всю оставшуюся жизнь перебиваться. Ты же понимаешь, старостиха так просто бесплатную рабсилу из рук не выпустит.
Дед сокрушенно вздохнул, пожевал губами, подумал…
– Странно ты говоришь, мудрено, но правильно… Хозяйство нужно восстанавливать, а то тебя и замуж никто путевый не возьмет… Ты на Аништу-то не смотри. Ежели бы не семеро детей малолетних, жили бы они не хуже соседей… Надо тебе в город ехать… через неделю ярмарка. Там лавку мой знакомый купец держит… скажешь, что внучка моя, что вернулась… цену честную даст. Не обманет. И если хватит, корову надо покупать. Корова нас с тобой всю зиму прокормит, а ежели молочная попадется, то и на одежу заработать можно.
Замуж я, конечно же, не хотела. По крайней мере пока. Но возмущаться и отрицать не стала, не настаивает дед, что прямо сейчас надо жениха искать, вот и ладно. А там разберемся, что дальше будет.
А вот с грибами вышел конфуз… здесь, во Флодолии, их не ели. Вообще. И дед с подозрением смотрел, как я перебираю, чищу и мою шляпки луговых опят. Пришлось сказать, что это обычная пища в гареме… мы, наложницы, там только грибами и питались. При этом я, правда, представила совсем другие грибы. И мне даже смешно стало. Пожалуй, не соврала я. Без грибов в гареме не обходится.
Кажется, мое придуманное прошлое обрастает гораздо большим количеством деталей, чем реальное.
Вот ведь интересно, если встать посреди комнаты и попытаться хоть что-то вспомнить, то в голове становится пусто, как в наших с дедом сундуках. Но если начать делать, то как-то само собой все вспоминается… вот супчик грибной сейчас варю. И откуда-то точно знаю, что именно нужно делать. И уверена же, я сто раз уже такое готовила.
– Деда, – подала я голос, заглянув в дом, – а картошка у вас здесь растет?
– Картошка? – переспросил дед, – нет, не слышал… а что это такое?
– Да, – расстроенно отозвалась я, – клубни такие… мы в гареме ее и в суп клали, и так ели… ну, в смысле, нам готовили…
– Клубни? – дед почесал затылок, – не-е… про картошку не слышал. У нас паслен есть, у него тоже клубни съедобные. Эх, – вздохнул он, – сейчас бы паслен посадить… еще успели бы урожай собрать. Для коровы бы хорошо было… зимой-то скотину чем-то кормить нужно…
Он говорил и говорил, а я размышляла. Скорее всего, процентов на девяносто, паслен со съедобными клубнями и есть привычная мне картошка… ну, или что-то очень похожее. И, правда, если посадить картошку сейчас, в начале июня, она успеет созреть. А это уже ого-го какие запасы… Где бы только пару мешков паслена этого найти на посадку.
Но кажется, я знаю, кто у нас в деревне такой добрый и с удовольствием поделиться с нищей мной посадочным материалом.
Закончив варить грибной суп, где кроме грибов и грибного бульона ничего больше и не было, и высыпав остальные грибы прямо на стол, чтобы сохли, я отправилась к старостихе. Надо же забирать у них свое имущество… а то неудобно за ложками и тарелками к соседке бегать. Да и, вообще… оно же мое.
Старостиха кормила во дворе кур, раскладывая мешанку по старым деревянным корытцам, расставленным вдоль сарая. Куры белой волной кидались к угощению и дробно стучали клювами. Их было не меньше пятидесяти, и я невольно представила, сколько яиц собирает старостиха каждый день. Позавидовала… чего уж врать-то себе. Но, ничего, у меня тоже будут и куры, и корова, и что там еще здесь водится.
Женщина встретила меня насторожено. Но она, кажется, еще не догадалась, зачем я пришла. И кивнула мне на огород, мол, иди работай. Но не тут-то было.
– Ты, тетка Олгата, не торопись, – улыбнулась я во все тридцать два зуба, дед просветил меня по поводу имени моей спасительницы, – огород-то твой подождет еще. А вот нам с тобой вопрос надо решить куда более важный, чем прополка грядок. Мне сорока на хвосте весть принесла интересную. Говорила, ты с мужем весь дом дедов вытрясла и добро наше у себя припрятала для лучшей сохранности. Так вот, – я улыбнулась еще шире, – теперь вернуть бы все… дальше мы уже сами справимся с охраной.
– Какая еще сорока? – старостиха попыталась сделать вид, что не поняла о чем я толкую, – ты бы меньше на птиц смотрела, да лучше работала. Тут тебе не гарем, где за красивые глаза поить-кормить будут.
Скорее всего она хотела меня смутить, но не на ту напала.
– Тетка Олгата, – у меня уже болели щеки от улыбки, – знаешь, чему я научилась лучше всего в гареме?
Старостиха от моего вопроса вспыхнула и покраснела ярче платка моего, когда он еще новый был.
– Э-э, нет, – рассмеялась я, – совсем не тому, о чем ты подумала… ну и проказница же ты, тетка Олгата… дядька Динай, небось, ночами не спит, фантазии твои воплощая… но я, – выделила, – лучше всего научилась тому, как себя в обиду не давать. Среди сотен красавиц стать той, которую заметят, ой, как трудно… Так что, мы, уж давай, с тобой как добрые соседи разговаривать будем. Взяла имущество – возвращай, честь по чести…
Тетка Олгата постояла, что-то соображая, а потом молча махнула рукой, повела меня в сарайку во дворе и, распахнув дверь, сказала всего одно слово:
– Забирай…
В сарайке лежал откровенный хлам, который старостиха не выбросила только в силу своей маниакальной жадности. Рваные корзинки и мешки, прохудившиеся ведра, расколотые чугунки и битые горшки, сломанные лопаты…
Забирать все это можно было только для того, чтобы очистить сарай от мусора.
– Тетка Олгата, – шагнула я к ней, грубо вторгаясь в личное пространство старостихи. Между нашими носами оставалось не больше пяти сантиметров. – ты, кажется не поняла, что я тебе сказала. Но я сегодня чересчур добрая, да и благодарна я тебе за спасение. Если бы ты не отвезла меня к бабке Аге, то не смогла бы я домой вернуться. Потому, тетка Олгата, сейчас у тебя есть два пути: либо ты отдаешь мне все, что забрала, либо я весь этот хлам выложу посреди деревни, чтобы все полюбовались, как усердно ты хранила имущество моего деда… ославлю ведь, тетка Олгата… на все окрестные села ославлю… да, и ходить будешь, оглядываться, как бы я умения свои, в гареме полученные, не применила… мы ведь там очень жестко от соперниц избавлялись… сама понимаешь, когда баб много, а мужчина один…