Скорость. Назад в СССР (СИ)

— Не переживай. Братец. Потом разберёмся.
* * *
Мы приехали раньше назначенного срока, чтобы, как сказал Серёга, занять места получше
— Может, лучше не стоило ему показывать? Хрен его знает, кем он раньше был? Ты же знаешь, что в общепит кого только не принимают.
Сказал я, когда мы сели за столик, который нам на выбор предложил метрдотель, знакомый Юрка.
Мой друг подозвал официанта и показал тому пачку денег во внутреннем кармане вельветового пиджака.
С одной стороны, советский общепит по причине дефицита кадров был чуть ли не единственным местом, куда принимали тех, кто уже отбыл наказание в местах, не столь отдаленных без особых придирок.
Главное условие — отсутствие татуировок на видных частях тела.
С другой, места в ресторанах были хлебными, и попасть сюда мог далеко не каждый.
— Всё нормально! Не дрейфь, Академик — возразил Серёга. — Я специально на него впечатление произвёл. Я его тут раньше не видел. Скорее всего — новенький. Он на нас косился недовольно, теперь будет бегать к нам как миленький!
Он откуда-то знал все эти тонкости и ухищрения психологии денег и всего, что связывало их с людьми.
Иногда складывалось впечатление, что мой друг происходил из семьи потомственных купцов, владельцев мануфактур или кулаков с крепкими финансовыми традициями. Он откуда-то знал все эти тонкости психологии денег и всего, что связывало их с людьми.
Хотя на самом деле это было не так. Его отец и мать были простыми рабочими людьми, работавшими на Карачаровском механическом заводе.
Но я всегда замечал особую породу людей, к которым деньги просто липли. Они так же одевались, питались, как и остальные. Но при равных зарплатах и премиях, одни всегда были при деньгах, а другие вечно тянули лямку от зарплаты до зарплаты.
Серёга был из первых. И даже, если не занимался бы пошивом, то всё равно имел бы деньги всегда.
Уж не знаю, передалось ли эта способность ему генетически от деда с бабкой, которые всю жизнь воевали друг с другом, и любили эту войну, не могли жить без нее, но вместе составляли единый финансовый механизм, можно сказать, кулак.
Или он дисциплинирован характер и воспитывал в себе особые качества, позволяющие тратить рационально. Ясно было одно: Серега был из тех, про которых говорят, что он и из камня воду выжмет.
Он не был циником, и так же, как и многие советские парни, искренне верил, что когда-нибудь в будущем наступит коммунизм. Но его философия заключалась во фразе, которую он часто повторял «деньги к деньгам, а мечты к мечтам».
На меня немного давила обстановка солидного ресторана: яркий свет и надменные официанты, обилие разных бокалов, массивных вилок и ножей на столах.
Надо признаться, что я был в ресторане впервые и немного волновался. Мои родители по понятным причинам нечасто ходили в рестораны, а уж детей с собой не брали тем более.
Подобные заведения раньше всегда казались сродни вертепам из фильмов, где милиция выслеживает матёрых бандитов, по типу «Места встречи изменить нельзя».
Отчасти это могло быть правдой. Обычные советские люди редко ходили в такие места, как «Славянский Базар» на Никольской. Поговаривали, что сюда любили захаживать не только знаменитости, но и жулики всех мастей. А ещё когда-то сюда приходили Станиславский и Немирович-Данченко.
В роскошный зал стали собираться гости. Фоном играла приятная музыка, между столами сновали официанты. Наш потенциальный поставщик карбюраторов должен был подъехать через полчаса, а наши девушки примерно через час.
У нас было время обсудить с Серёгой последние заказы. Он зарабатывал не только на пошиве, но и на обтяжке. Юрок, всё хотел меня приобщить к этому делу, но я всячески отнекивался и брыкался.
Все потому что, если бы я занялся ещё и обтяжкой, то тогда у меня совсем не хватило бы времени на тренировки на машине.
— Ну что, как прошло? — спросил я Серёгу о последнем заказе. Я старался пошить москвичевский чехол идеально по выкройкам, так, чтобы моему другу не пришлось краснеть за мою работу.
  
Судя по его довольному лицу, мне это удалось.
— Похоже, ты начинаешь шить лучше меня, — он достал деньги и протянул их мне под столом. Это были четыре двадцатипятирублевые бумажки. Остальное ушло на материалы.
— Доброе слово и кошке приятно, а если серьёзно?
— Я серьёзно. Чехлы отлично сели. Машина сразу помолодела, салон будто только с конвейера выехал. Заказчик просто сиял. Дело пошло! Фирма наша гремит! Завтра в двенадцать этот Боря приведёт ещё какого-то своего земляка. Этому чуваку нужны чехлы на Жигули — трёшку. Если я был бы один, то без тебя, уже точно засыпался с заказами.
Я поймал себя на мысли, что за десять дней заработал больше, чем отец зарабатывал за месяц.
Официант, которому Серёга «показал» пачку, внимательно наблюдал за нами, и как только заметил мимолетный взгляд Юрка тут же ринулся к нам.
Он вежливо склонился над столом, на котором лежало меню, сложив руки за спиной.
— Уже выбрали что-нибудь?
— Мы ещё смотрим и ждём гостей, принеси-ка нам кофе.
— Будет сделано. В семь часов оркестр начинает музыкальный вечер! Сегодня у нас поёт Николай носков и ВИА «Надежда», — со значением предупредил официант, кивнув на музыкантов, настраивающих инструменты в глубине эстрады.
— Это которые «Это только начало»?
— Они самые. После начала вечера никого с улицы в ресторан пускать не будут, так что вам придётся пройти к входу и оттуда встречать ваших гостей.
Серёга строго посмотрел на официанта, а потом неожиданно расплылся в улыбке. Он вытащил из кожаного портмоне трёшку и протянул тому купюру, зажатую между указательным и средним пальцем.
Официант почти поклонился, осторожно взялся за край зелёной трёхрублёвой, но Серёга удержал:
— Проследи, чтобы у наших гостей, все было в порядке. Сначала придёт толстячок лет тридцати, ты его узнаешь по чёрному пончо, которое он носит почти всегда. А потом вместе придут еще две прекрасные девушки. Все будут спрашивать Юрка. Веди их к нам за стол. Усек?
— Конечно, спросят Юрка. Привести толстячка и двух прекрасных девушек к вам за стол, — повторил официант, будто запоминал заказ.
— Смотри, чтобы они там на входе недолго ждали. Пусть их не маринуют, а встретят, как важных гостей. Это передашь метрдотелю, — он отпустил купюру и тут же достал синюю пятирублевку и положил ее на стол рядом с салфеткой, — а это тебе. Заберёшь, когда всех усадишь.
— Всё понял! — официант с таким же наклонённым корпусом спешно профланировал в сторону входа, остановился у метрдотеля, передал ему деньги, что-то шепча на ухо и указывая в сторону нашего стола.
Метрдотель, похожий на солиста Песняров, с усами и бакенбардами, согласно закивал.
— На хрена сорить деньгами, Серёг? Я бы сам сходил спокойно. Целых восемь рублей! — я от удивления вытаращил глаза на друга. Такие излишние траты казались мне совсем не разумными.
Серега улыбнулся, ответил не сразу. Он достал сигарету, закурил и затянулся*.
— Он нам ещё очень пригодиться, ты просто не знаешь, насколько полезно в некоторых случаях иметь личный контакт с работниками ресторана.
Я не понял, о чём он говорит, но Юрок также улыбаясь, кивнул мне за спину.
Я обернулся и дальней тёмной нише ресторана увидел кутящую компанию из шести-семи человек. Это были наши старые знакомые с Южного порта — конкуренты с друзьями Серёги.
— Здравствуйте, я ваша тётя… — отреагировал я на неожиданно обнаруженную группу неприятеля.
— Я сразу понял, что толстяк неспроста назначил здесь встречу. Он обычно сюда не ходит.
— Помнишь, я тебе рассказывал, про Давида Махарадзе, который вынес нашего Соменко и фактически сжёг нашу тачку.
— Ну? Он что среди них.
Я тоже улыбнулся.
— Ага, прикинь…
— Который?
*(Автор осуждает табакокурение. Уже сам семь лет не курит и никому не советует).