Тирамису для одинокого детектива (СИ)
– Здесь наш договор, – Игорь вынул бумаги и положил перед Александром. – Читайте внимательно, я вас не тороплю. Если всё устраивает, подписывайте. Это ключи от машины. Хорошей машины, в отличие от вашего седана. Потому что место, куда вы отправитесь, будет не всегда хорошо проходимым. Автомобиль вас будет ждать на платной парковке, адрес, которой вы найдете в папке с документами. Так что считайте, это вашим подспудным средством и теми дополнительными возможностями, о которых вы говорили. Вся необходимая техника для прослушки, ночного слежения, телефон по которому вы будете связываться со мной, будут вам предоставлены в ближайшее время. Кроме того, оружие. Надеюсь, у вас есть разрешение на его ношение?
– Есть и оно у меня своё. Так что благодарю, но в вашем оружии я не нуждаюсь, – Воропаев снова опустил глаза в текст договора.
– Ну что ж, как угодно. Все попутные расходы, необходимые для проведения расследования, будут выделены помимо вашего гонорара. От вас только требуется ваше профессиональное умение, чёткость и слаженность в работе.
– Что это? – Воропаев повернул лист договора к Елагину и показал пальцем в строку, указывающую огромную сумму.
– Это ваш гонорар в случае успешного завершения дела. Я вам гарантировал безбедную жизнь в течение нескольких лет. Полагаю, что вашим детям и вашей возлюбленной это будет крайне необходимо в ближайшие годы.
– Откуда вы знаете о моей семье?
Елагин рассмеялся.
– Ну, вы же обо мне тоже всё узнали. Так почему я, нанимая человека на работу, не должен был этого сделать.
– Могу я вам задать вопрос личного содержания?
– Можете.
– Вы сказали, что ваша жена вела весь ваш бизнес те годы, пока вы были в тюрьме. Но ведь она умерла год назад, спустя всего месяц, как вы вышли на свободу.
Елагин помрачнел.
– Вы правы. Бремя моих дел оказалось для неё слишком сложным. Моя Катенька умерла, сгорев, как спичка на моих глазах в одночасье. Выполнила передо мной свой долг и покинула меня, оставив в одиночестве. У неё была неоперабельная онкология, – он тяжело вздохнул. – Вот теперь только Байрон остался со мной, – он потрепал рукой пса, который положил ему голову на колени. – Её последний подарок теперь согревает мою душу и сердце.
– Простите, я не хотел разбередить вашу душу, напоминая о горе.
– Ничего. Время лечит всё и даже такую сильную боль. Ну что, вы готовы подписать договор?
– Да, – Воропаев приподнял листы и поставил свою подпись на двух экземплярах договора.
– Когда вы готовы приступить к работе?
– Если возможно с понедельника. На этой неделе у меня есть ещё незавершённые дела. Да, и выходные я планировал провести с друзьями. У одного из них день рождения.
– Меня это вполне устраивает, – Елагин поставил свою подпись на договоре и протянул один экземпляр в руки Воропаева. – Ну что ж, господин Воропаев, надеюсь, наше с вами сотрудничество будет приятным.
– Надеюсь… – Александр поднялся на ноги. – До свидания, господин Елагин.
– До свидания, Александр Владимирович, – Игорь протянул свою руку на прощание.
Когда Воропаев покинул его номер, Елагин ещё несколько минут сидел неподвижно.
Дело, которое он затеял, казалось самому себе абсурдным, но в тоже время азартным и главное таким необходимым, чтобы, наконец, отвести свою мятежную душу за все те годы, пока был в тюрьме и главное, за самый страшный в его жизни последний год. Когда жены не стало.
До сих пор в эту страну приезжал по туристической или бизнес визе, потому что постоянное проживание здесь ему было заказано. Заказано в страну, которая всегда была для него родной и любимой. Безумно тосковал по Питеру, потому что каждый раз приезжая туда не мог надышаться тем воздухом, что царил в этом удивительном месте.
Теперь так захотелось вернуть всё то, что когда-то потерял и точно знал, что, наконец, сможет это осуществить. Два года без сна и отдыха, когда пытался найти концы своего прошлого. Множество нанятых людей и уплаченных денег за сведения, за скудную информацию, которую предоставлять не хотели, и лишь оставшиеся немногочисленные связи позволили всё это осуществить. Мечтал только об одном, хоть одну ночь за последние годы своей жизни заснуть и проспать спокойно до самого утра и больше не думать об этих двух мерзавцах, которых не терпелось разорвать своими собственными руками в клочья, за всю ту боль, что привнесли в его жизнь.
Он резко поднялся на ноги и подошёл к окну. Отодвинув занавеску, посмотрел в спину Воропаева, который направлялся к своей машине.
– Думаете, он найдёт его? – раздавшийся за его спиной голос начальника службы безопасности, заставил Игоря резко повернуть голову.
– Найдёт. Такой как он землю будет рыть носом.
– Почему вы не сказали ему, что человек, которого он будет искать, имеет непосредственное отношение к нему самому?
– А зачем? Пусть спит ночами спокойно и работает на совесть. Я знаю, что пока он ничего не знает, он будет стараться изо всех сил.
– А когда узнает? Думаете, у нас не возникнут трудности? Не встанет ли он на защиту этого человека?
– Встанет, ему же хуже, детей своих сиротами оставит, так что как ни крути, а выбор ему делать придётся непростой в итоге этого сложного дела.
– Вам не жаль его?
Елагин резко повернулся.
– А кто пожалел меня, когда усадил меня на нары по вине этих сволочей? Кто устроил настоящую травлю на моего сына и жену, когда она осталась одна без моей защиты, что пришлось срочно скрывать её за границей все эти годы? Кто пожалел меня, когда мне пришлось возвращать своё честное имя кровью и потом. Мне нужны деньги, что украли эти двое. Деньги я верну тем, кто их потерял, а их самих пущу в расход. Мне больше закон не нужен, чтобы их наказать. Бешеным собакам скормлю заживо обоих, прямо на моих глазах, чтобы сполна получить удовлетворение от их страданий за всё, что пришлось пережить мне в моей жизни. Следить за Воропаевым и днём и ночью. Только осторожно, не с дилетантом имеем дело. Так что думайте головой, прежде чем что-то сделать, а не одним местом. Ещё не хватало, чтобы он обыграл мою игру в свою пользу.
– Не волнуйтесь, всё будет исполнено в лучшем виде.
– Что с Ивановым?
– Везут сюда. Самолёт из Праги должен прибыть с минуты на минуту в аэропорт Пулково.
– Отлично! Ну что ж, я думаю и нам пора домой. Собираемся!
Рокотов согласно кивнул и вышел из кухни.
Елагин снова подошёл к окну и взглянул на чистое и ясное небо. Погода обещала быть сегодня по-настоящему жаркой и солнечной.
Конец июля всегда был для него особенным периодом. Время, когда оставлял все дела и уезжал с сыном и женой отдыхать на целый месяц в горы или к морю.
Но последний год с момента, как Катя покинула его, об отдыхе он больше думать не мог. Приумножая свои активы, пахал как проклятый, забывая обо всём на свете. Погрузившись в этот сумасшедший круговорот бизнеса, пытался позабыть о том, что душа кровоточила внутри, словно невидимый охотник, разрезающий каждый раз его рану острым ножом, как только она пыталась затягиваться.
Он был одинок по жизни. Сын учился в Нью-Йоркской академии киноискусства на факультете кинопроизводства и потому они с ним давно не виделись. Не очень одобрял его увлечение кинематографом и режиссурой, но отсмотрев то, что он создавал на любительской камере, не задумываясь, отправил его учиться именно в это престижное учебное заведение. Парень бредил Голливудом и потому отказать единственному сыну ни в чём не мог. Он был единственной связующей ниточкой с женщиной, которую безумно любил всю свою жизнь. С момента, как увидел её впервые на университетской сцене актового зала, в длинном белом платье, на одном из студенческих капустников, которые они устраивали с совместно с экономическим факультетом.
– Игорь Сергеевич, мы готовы ехать, – раздавшийся голос охранника вывел его из состояния задумчивости.
– Иду. Байрон, рядом! – Елагин отдал команду собаке и, подхватив пиджак со спинки стула, стремительно направился на выход из номера.