Эффект Плацебо (СИ)
— Нет, Красивая, теперь только так перемещаемся. И ты не можешь меня винить.
Она замолкает. Ласково оглаживает мое щеку, после чего припадает к ней губами. Медленно целует, разгоняя мурашки по всему моему напряженному телу. Затем перемещает ладошки и обнимает голову, прижимаясь своим виском к моему.
— Я так по тебе скучала… Я даже не знаю, как передать все то, что я сейчас чувствую.
Отнимаю ее ладонь и кладу себе на сердце. Тиффани чувствует, как бешено оно бьется под ее кожей. Мне кажется, что его даже слышно, так оголтелая мыщца тарабанит за ребрами от невозможного счастья, в котором сейчас купается.
— Я понимаю все, что ты испытываешь, потому что твои эмоции идентичны моим.
Толкаю ногой дверь в крыло, которое занимал до того, как переехал в собственный дом. Прямым ходом двигаюсь в комнату, в которой все осталось так же с того самого дня, как Тиф пропала. Я ничего не трогал и не разрешал прислуге что-либо менять. И это не скрывается от внимания Тиффани, когда мы заходим внутрь.
— Боже мой, — девушка ловко спрыгивает с моих рук и обводит помещение ошалелым взглядом. — Киллиан… Здесь все лежит ровно на тех же местах, как я и оставила.
Она оглядывается на меня, пытаясь считать эмоции. Но единственное чувство, которое прорывается из меня сейчас, это безусловная любовь.
— Это твоя спальня, Тиффани. И ты сама примешь решение, что и как здесь менять. Иди ко мне.
Протягиваю руку. Тиф смотрит на мою ладонь, после чего поднимает взгляд на меня и тяжело вздыхает. В ее глазах снова собираются слезы, которые меня обезоруживают. Осторожный шаг вперед, затем еще один и еще. И вот, мы стоим друг напротив друга, прожигая тела разгоряченными взглядами, но не предпринимаем никаких действий. Смотрим и смотрим, пока женская ручка не взметается вверх, начиная осторожно расстегивать пуговицы на моей рубашке. Стольких сил мне требуется, чтобы не плюнуть на все и не наброситься на свою женщину, но я терплю. Позволяю ей неспешно трогать меня, вспоминать, изучать. Тиффани справляется с пуговицами и цепляет взглядом линии показавшейся татуировки. Пальцами проводит по границам, заставляя все внутри меня напрячься и взорваться одновременно. Больше не могу сдерживаться. Цепляю тонкие пальчики и тяну на себя, впечатывая грудью в свою. Я и забыл, какая она хрупкая рядом со мной.
Ощущаю ее возбуждение через тонкую ткань джемпера. Распаляюсь так сильно, что трясет. Цепляю ее подбородок и запрокидываю голову, а светлые волосы рассыпаются тяжелым грузом по узким плечам. Наконец-то целую свою женщину, как того требуют обстоятельства и мое еле собранное из осколков сердце.
— Кил… — шепчет Тиф, кусая мои губы. Ее ногти впиваются мне в кожу живота, пока спускаются к бляшке ремня. Женские движения резкие и хаотичные. — Я так скучала по тебе…
Каждое ее слово разбивает внутри броню, которую я возводил все эти дни на расстоянии от самого дорогого для меня человека. Кусок за куском отваливается с каждой произнесенной буквой, обнажая незащищённое сердце. Перехватываю девичьи ладони. Прожигаю ее всю диким взглядом, а после снова подхватываю на руки и несу в ванную.
Губы Тиф осторожно блуждают по моей шее, оставляя горячие следы языка на разгоряченной коже. И когда я, наконец, опускаю ее в душевую кабину, в ярких глазах проскальзывает понимание.
— Я хочу тебя как в тот самый первый раз. Когда увидел и слетел с катушек от того, какая ты, — Тиффани медленно стягивает с себя кофту, обнажая полную грудь, прикрытую простым хлопковым лифчиком черного цвета. — Охрененные…
Неосознанно кладу ладони на манящие полушария и сжимаю их, вырывая хриплый стон Барлоу, сносящий все мои стопы. В секунду оказываюсь внутри этой пресловутой душевой коробки и захлопываю дверцу. Тиф не медлит — врубает воду на максимум. Холодные капли мощным потоком обрушиваются на нас сверху, но мы слишком горим, чтобы это стало помехой.
— Я люблю тебя, — глаза в глаза. Дыхание в унисон. Сердце к сердцу, плоть к плоти. — Люблю тебя, Кил…
Она нажимает спусковой крючок моего сумасшествия. Впечатываю хрупкую фигуру в стенку кабины, позволяя рукам, наконец, взять желаемое. Стягиваю по влажному телу мокрый насквозь бюстгальтер и цепляю пальцами набухшие соски. Рот наполняется слюной от желания попробовать их на вкус, когда Тиф выгибается дугой, подставляя под мои губы тонкую шею. Рывком смахиваю регулятор температуры воды, прибавляя градусов, а потом прохожусь языком от острой скулы до самой груди с розовыми ореолами.
— Боже…
Тиффани больше не видит меня. Ее веки прикрыты, а пальцы лихорадочно раздирают кожу спины там, где ещё секунды назад болталась рубашка.
— Киллиан… Пожалуйста…
— Твою мать! — рычу сквозь зубы, в которых зажата аккуратная горошина, а сам уже стягиваю мокрые джинсы со стройных ног своей женщины. Член в штанах натянул ширинку так, что физически больно. Все практически так же, как тогда, в тот самый первый раз. За исключением дичайшей любви, которая разрывает меня на части.
"Смотрю на изящную шею, по которой катятся капли воды, где пульсирует в агонии выступающая вена, и не могу удержаться. Зализываю место, приложенное ранее зубами. Девушка глухо стонет, а меня в пружину закручивает. Дотрагиваюсь пальцами до твердого розового соска, продолжая водить языком по нежной коже."
Воспоминания из прошлого вспыхивают в голове яркими картинками, накладываясь на текущие реалии.
"— Не играй со мной, Солнце, иначе мне придется трахнуть тебя прямо здесь.
— А разве ты не для этого сюда пришел? — в глазах читается вызов.
— Я пришел забрать тебя.
— И поэтому залез ко мне в душ? Странные методы переговоров, не считаешь?
Резко убираю руку с шеи и кладу ее на плоский живот, спускаясь к промежности. Когда нахожу факт возбуждения девчонки, размазываю вязкую влагу по набухшим складкам, не отрывая взгляда от перекошенного ужасом лица.
— Что… Что ты делаешь?.. Кил… Ох…"
Проделываю то же движение ладонью, спускаясь к тонким трусикам, и запускаю под мокрую ткань пальцы. Тиф прижимает меня крепче, не позволяя отстраниться, чего я сам бы не сделал никогда.
— Помнишь? — обдаю аккуратное ушко горячим шепотом и проникаю внутрь нее двумя пальцами, ощущая долгожданное тепло ее тела. — Помнишь все, что было тогда?
Барлоу в несознанке кивает, поскуливая и насаживаясь мне на руку, а у меня бошка плывет от переизбытка эмоций вкупе с теми картинами, что подбрасывает издевательская память.
"Женское тело начинает бить мелкая дрожь, а я просто упиваюсь тем, как люто может трясти. Загоняю сразу два пальца в нее, закидывая стройную ногу на свое бедро, и лихорадочно трахаю уже бесстыдно стонущую давнюю подружку. Яйца грозятся взорваться, разметав сперму по всей, мать его, спальне, но я не могу остановиться. Хочу, чтобы кончила, чтобы орала от того, что я с ней делаю. Цепляю узкий подбородок и, до боли стискивая, разворачиваю к себе.
— В глаза мне смотри, — рычу на низких оборотах, — в глаза, сказал!"
Трахаю Тиффани пальцами, зацеловывая ее всю. Упиваюсь ее стонами, касаниями, ласками. Нас заливает водой, но я кроме нее в своих руках ничего больше не чувствую. Только ее.
Когда Тиф достигает оргазма, ее начинает трясти в моих руках. Не в силах оторвать от девушки взгляда, буквально топлю себя в ее удовольствии. Для меня ее пик наслаждения ничем не уступает собственному. Нахожу острый подбородок и обхватываю рукой, заставляя встретиться со мной глазами. Сталкиваюсь с затуманенными зрачками цвета солнца и плыву вместе с ней. Рывками спускаю штаны, освобождая член, и, подхватывая Тиффани на руки, резко опускаю на себя, выбивая из обоих задушенные вздохи.
— О-о-о-ох…
— Твою мать…
Глаза в глаза. Все эмоции вскрыты. Все чувства оголены.
"Ещё несколько минут бешеных движений, и она взрывается с громким протяжным криком. Ее плоть до боли сжимает мою при сокращении мышц, но мне охуенно. Самого потряхивает вместе с тем, как колошматит ее. Горячие брызги ее удовольствия напористой струёй вылетают из влагалища после того, как резко вытаскиваю руку.