Омела в снегу (ЛП)

Ноэль чрезвычайно красива: у неё большие карие глаза и волнистые каштановые волосы. Её полные губы улыбаются на присланном мне фото, а щёки румянятся. Из того, что Ноэль рассказала мне: она живёт всего лишь в трёх часах езды от того места, где нахожусь я, но не догадывается об этом. В один день она случайно сболтнула мне про свой город, а я нашёл его. Также я знаю, что Ноэль одинока, и, думая об этом, сжимаю челюсть. Как кто-то мог видеть её, слышать её голос и не захотеть заполучить? В то же время эти мысли заставляют меня злиться, стоит мне представить кого-то другого, кому она достанется.
Опустив топор на полено, я смотрю, как оно раскалывается надвое. Испустив долгий вздох, в миллионный раз желаю увидеть, как приезжает автомобиль. Если бы я был невредимым и достаточно мужественным, чтобы влюбить в себя Ноэль, запрыгнул бы в свой грузовик, проехал три часа, постучал бы в её дверь и пригласил её на свидание. Она настолько совершенна, что заслуживает лучшего. Не недомужчину, на которого пялятся дети в супермаркете.
Думаю, мне просто придётся довольствоваться тем, чтобы дрочить на её голос всю оставшуюся часть моей жизни. Это не совсем то, чего я хочу, но часть её лучше, чем ничего. И если она никогда не узнает, то какой вред? Я могу иметь свою собственную идеальную фантазию в моей голове, где она и я одно целое.
Игнорируя своё одиночество, я берусь за рубку большего количества древесины, увеличивая гору, которая у меня уже есть. Зима в Монтане не шутка, но мой дом довольно хорошо снабжён. У меня есть электричество от города, расположенного достаточно близко, и на всякий случай камин в моей спальне. Также на кухне находится дровяная печь для готовки, когда мне это нужно, но, пока есть электроэнергия, я не пользуюсь ей. Коттедж вполне просторный для одного человека с совмещёнными гостиной и кухней. На первом этаже расположена главная спальня с отдельной ванной комнатой, а на втором есть две спальни с ванной между ними. Одну использую в качестве своего офиса, а вторая является запасной, хотя я никогда в ней не нуждался. Место было полностью обставлено при покупке, и я просто оставил его в покое.
Снег начинает ложиться тяжелее, что ожидаемо в это время года. Я тащу только что колотую древесину на крыльцо и следую своим путём обратно внутрь. Сняв тяжёлое пальто и сапоги, иду в спальню и включаю ноутбук.
Улёгшись на середину кровати, я щёлкаю кнопкой «воспроизвести», и голос Ноэль заполняет комнату. Тянусь рукой к джинсам, поглаживая свой твёрдый член, пока она рассказывает мне о всех тех вещах, которые я хочу сделать с ней.
  
Глава 3.
 
Ноэль
Ударив модем ещё раз, я уже знаю, что мои усилия бесплодны. Я перезагрузила эту тупую железяку четыре раза, но и сейчас ничего не изменилось. Моим единственным другим вариантом было пнуть его, что, кажется, не сработало. Выглянув из окна, я вижу, что снег идёт сильнее, но не настолько, чтобы меня натолкнуло на мысль о проблемах с интернетом.
— Чёрт побери.
Я снова ударяю модем, беззвучно молясь, но все лампочки гаснут. Конец. Как и моему контракту с «Всё для вас». Эта мысль заставляет желудок сжаться. Больше не будет Алекса. Может, он не уволит меня, а может, и уволит. Он говорил, что хочет получить сегодня. Бросив взгляд на часы, я обнаруживаю, что уже пять вечера в сочельник. Всё уже закрыто. Я даже не смогу зайти в местное кафе, чтобы, воспользовавшись их Wi-Fi, отправить файл.
Мои варианты заканчиваются. Нет, не заканчиваются. У меня их нет. Ноль. Я побеждена. Может быть, я могу позвонить и, объяснив, заставлю его понять. Я решаю воспользоваться этим шансом. Позвоню Алексу. Это то, чего я никогда раньше не делала, потому что он всегда звонит мне. Звучит шесть гудков, прежде чем срабатывает голосовая почта, заставляя меня задаться вопросом, чем он занят. Я закатываю глаза, думая, что это не моё дело.
Наверное, он сидит перед камином со своей семьёй или девушкой, ест печенье и наслаждается идеальным Рождеством. Уверена, всё выглядит так, как в одном из тех сочных любовных романов, которые я озвучивала ранее.
 
Плюхнувшись на диван, начинаю оплакивать потерю лучшего контракта, когда-либо у меня бывшего. Чёрта с два. Я грущу не из-за работы, а из-за него.
Как я могла повестись на кого-то, кого едва знаю? Кого-то, кто никогда не делился ничем личным, как бы я ни пыталась вытянуть из него хоть что-то. Иногда мне кажется, что признание на кончике его языка, но оно никогда не срывается с губ.
Звонок телефона заставляет меня вскочить с дивана и поспешно ответить, даже не посмотрев, кто это.
— Алекс? — произношу, ненавидя то, что мой голос звучит с придыханием, словно я только что пробежала милю.
— Кто такой Алекс? — моя мама щебечет в трубку, заставляя меня плюхнуться обратно на диван.
— Никто, мам, — ложь легко слетает с моего языка.
Не хочу обсуждать с ней воображаемые отношения с мужчиной, фактически являющимся моим боссом. Она бы спросила у меня, как он выглядит, как часто мы бываем в обществе, и так без конца. Все вопросы, на которые у меня бы не нашлось ответа, и вот тогда она действительно взялась бы меня убеждать, что мне необходимо стать более общительной и что, возможно, я должна обратиться к психиатру, дабы посмотреть, что со мной не так.
Со мной всё в порядке. Просто я домоседка. Я ещё не нашла человека, который хочет быть домоседом вместе со мной. В плане обнаружения одного такого будущее не выглядит особо радужным для меня. Не тогда, когда я мечтаю о мужчине, которого ни разу не встречала.
— Не похоже на «никто», — замечает мама, уколов снова, но я хорошо знаю, что она имеет в виду. Может, я и не могу поделиться с родителями, но они любят меня.
— Всего лишь клиент. Я работаю над срочным проектом, и мне нужно поговорить с ним, но не получается его застать.
Даю ей немного правдивой информации, надеясь, что это положит конец вопросам и мы сменим тему. Я тянусь к одному из печений на тарелке, которую поставила на журнальный столик, и пробую кусочек. Сладость не делает ничего, чтобы заставить меня почувствовать себя лучше. Для этого мне необходим торт.
— Вероятно, он со своей семьёй, как и тебе следовало быть со своей. Ты решила не присоединяться к нам из-за этого проекта? Держу пари, ты взяла эту работу, лишь бы не приезжать на Рождество, — обида в её голосе — это то, к чему я вполне привыкла. Но лучше срабатывает на моём отце, чем на мне.
— Меня не приглашали.
Я не упоминала, что даже не знаю, где они находятся прямо сейчас. Как только я переехала, моя мама перестала устраивать большие вечеринки и стала проводить Рождество в случайных модных отелях.
— Ты всегда приглашена, — боль в её голосе мгновенно заставляет меня чувствовать себя виноватой. Знаю, я всегда приглашена, но меня до сих пор ранит отсутствие звонка или чего-нибудь такого. — Разве ты не получила мою открытку?
— Ааа, — смущаюсь я, бросая печенье обратно на тарелку и направляясь к передней двери в прихожей.
Там на столе стоит корзина, куда я всегда скидываю свою почту. Смотрю на кучу корреспонденции, пока моя мама рассказывает, как она хочет, чтобы я была с ними, и чем они там занимаются.
Я никогда не разбираю эту корзину, пока она практически не становится переполненной. Большая часть в ней, как правило, ненужный хлам. Все свои счета я оплачиваю через Интернет. Кому нужна почта? Если она не приходит в упаковке Amazon, я не заинтересуюсь. Остальное отправляется в почтовую корзину. Я разбираю её раз в месяц, когда содержимое начинает вываливаться на стол, не оставляя мне выбора.
Я копаюсь в ней в поисках открыток и вытаскиваю несчастные три штуки, в то время как моя мама продолжает болтать о Париже. Большинство людей получает тонны открыток, которые выставляются в рядок на камине или отправляются на дверцу холодильника. Первая — рассылка от моего дантиста, но вторая заставляет меня замереть. Его имя написано от руки в левом верхнем углу. Нет никакой глупой марки или напечатанного штампа. Алекс Локвуд.