Альтернатива (СИ)
Башни давали защиту, но людей пропускало свободно в обе стороны. Если ты хочешь быстро разбогатеть, то можешь в составе поискового отряда отправиться в мертвые пустоши. Остатки городов с артефактами древних и части мертвых тварей для алхимиков это стоило поистине баснословных денег. Но дело в том, что разнообразные твари много лет считали пустоши своим домом и с удовольствием лакомились искателями приключений. Но все равно находились люди, которые выживали и приносили ценную добычу.
Как мне говорил дед, один такой артефакт древних может стоить под сотню тысяч золотых рублей. Да, да. Здесь в обиходе были золотые рубли — монеты с чеканкой профиля императора. Были так же серебряные рубли и медные монеты.
Приблизительный курс золота к серебру был один к десяти. Соответственно серебра к меди один к двадцати. И догадайтесь как называлась империя в которой я оказался? Нет, увы. На этом схожесть кончалась. Империя называлась Гирамской. Не менее интересными были названия соседей. На юге наша страна граничила с пятью королевствами — Цогией, Тизам, Пелолисией, Чином и Протекторатом Чи.
С севера и востока Гирамскую империю омывали моря а вот с запада….с запада были мертвые пустоши. И насколько глубоко они простирались было неизвестно.
Название городов тоже были другими. Город, в котором я сейчас находился, назывался Новоистом. Столицей империи был Тир.
Мои мысли прервал скрип двери. Я открыл глаза и обнаружил, что лежу в полной темноте разбавленной только полоской света из общего коридора из приоткрытой двери. В дверь протиснулся Юлий с небольшим бочонком.
— Ты спишь?
— Да вот… Лежу дремлю. Притомился малость.
— Давай вставай! — Юлий прямо лучился жизнерадостностью. Он поставил бочонок на стол, зажег свечу и достал два больших бокала. — Мне тут пива проиграли! Живем!
Он вытащил из бочонка деревянную затычку и забулькал над кружкой. В нос ударил медвяный с нотками цитруса запах хмеля. Ох, а пиво-то свежее и похоже что вкусное. Жаль, что я его не попробую.
— Давай. Бери кружку и отметим мой выигрыш!
— Сейчас, сейчас — я изобразил торопливость с оптимизмом. Широко улыбнулся взял у него кружку левой рукой, дождался пока он повернется за второй у мягко ударил его пальцами в основание затылка и когда он закатив глаза стал оседать, поставил стакан на стол и нагнувшись над ним нащупал на шее сонную артерию.
— Поспи пару часиков.
Их план в общем-то был понятен и не замысловат — напоить меня пивом и спровадить в туалетно-ванную комнату. По замыслу я должен появится расслабленный алкоголем и готовый к употреблению. Нет, если бы в теле парня сидел как прежде Демидов, то план имел бы все шансы на успех. Но вот проблема — теперь в этом теле я. Я даже тихо хихикнул. Ну черт, возьми…
Опять эмоции.
Ну сколько Юлию отвели на придании мне надлежащего состояния?
С учетом того, что спиртные напитки в таком количестве это тело пока еще не пробовало вряд ли долго.
Я быстро переоделся в темную одежду — черные штаны и темно зеленую рубашку с большой заколкой в виде звезды. Рубашку я позаимствовал из вещей Юлия. Сюрприз ему будет утром. Сделал легкую разминку чтобы разогреть мышцы. Заткнул бочонок затычкой и подхватив его под мышку вышел за дверь.
Что хорошо в средневековом интерьере это то что мне можно ночью становиться фактически невидимым. Свечи в подсвечниках на стенах дают мало света. Нет камер, нет контроллеров движения — красота. На самом еле из памяти Демидова я знал, что существует ряд магических артефактов выполняющие эти функции. Но зачем их устанавливать в детском доме? На питании здесь не воровали, боялись проверок, значит украли на другом — на безопасности.
Я прокрался незамеченным вдоль коридора со спальнями и остановился у узкого отростка который вел в ванные комнаты. Оттуда доносились тихие голоса. Предвкушают расправу? Ну-ну.
Поставил бочонок в тень — подожди чуть-чуть, и изобразив из себя пьяного вошел в комнату. Полусогнутые ноги, отсутствующий и остекленевший взгляд. Оскара мне!
Зрители на церемонии награждения присутствовали — неразлучная четверка и боров. Окружили. Один закрыл дверь и перегородил проход.
— Ну вот Демидов ты снова здесь. Т-т-т ничему тебе жизнь не учит — с глумливой улыбкой произнес Никифоров засучивая рукава туники — Ну мы поможем товарищу все осознать, правда парни?
Вот чего я ненавижу так это банды шавок, которые возомнили себя волчьей стаей и думают, что могут карать и миловать. Ну уж нет. Не сегодня.
— Ик — я икаю и валюсь на борова в последний момент скручиваюсь и распремляюсь как пружина. Мой кулак бъет ему в челюсть. Борова относит от меня метра на три — чистый нокаут. Подшаг в сторону с разворотом — ногой в коленную чашечку и основанием ладони в солнечное сплетение. Минус два.
Некоторые недоумки думают, что если они окружили жертву, то никуда он от них не денется. Так-то оно так, но вот какая незадача. Я не собираюсь никуда деваться. Я двигаюсь словно вихрь по кольцу. Красота! Никто никуда не убегает. Собрались все вместе для моего удобства.
Я отрабатываю связки нервные узлы ног-туловище-добивание в голову.
Минус три. Минус четыре.
Пятый с ужасом глядя на меня пытается открыть дверь неловко дергая за ручку. Куда? Бью раскрытыми ладонями по ушам — здравствуй сотрясение и добиваю ударом в основании черепа. Жить будет но правда головная боль на неделю обеспечена.
Возвращаюсь в коридор за бочонком. Пришло его время.
Не заботясь о том, что проливаю половину — вливаю по очереди им в глотки крепкое пиво. В бочонке литров пять — на каждого по литру. Хватит чтобы с утра запах был.
Вливаю, прижимаю сонную артерию — готово. Первый, второй, третий, четвертый….Почувствовав движение оборачиваюсь к борову. Он в сознании. Стоит на одном колене и глядит красными бычьими глазами на меня. Рука шарит в вырезе туники у горла и достает большой медальон на золотой цепочке. Сжимает. Что за… и в следующий мгновение память Демидова подсказывает, что это боевой артефакт. Медальон разгорается призрачным светом и с него вырывается яркий сноп голубых молний. Цепь молний шепчет мне память.
Плазменные разряды мечутся по комнате и зло впиваются в лежащие тела беззащитных подростков.
Впивается и в меня. Но только что-то изменилось. Молния с шипением и треском впитывается в меня, не причиняя ровно никакого вреда. Радость на лице ублюдка Никифорова сменяется ужасом. Мое тело наливается ярким сиянием под цвет призрачного сияния артефакта и окутывает кожу синей едва различимой дымкой. Меняется зрение — глаза будто наливаются жидким металлом на мгновение делая изображение на сетчатке будто разложенным на четыре цвета. Через секунду зрение прояснятся.
Губы Никифорова шевелятся и я скорее угадываю по их движению чем слышу:
— Не может быть… Невозможно…
В следующее мгновение сияние вокруг меня вспыхивает особо ярко и с моего тела в районе солнечного сплетения с шипением бьет молния, переливаясь всеми оттенками радуги. Бьет в медальон, который Никифоров продолжает держать у груди, и растекается множеством разрядов по его телу.Он судорожно трясется, разинув рот в немом крике, а потом падает как подрубленное дерево. Затем ко мне вновь приходит тьма.
Глава 8
Кап…Кап…Кап…
Я очнулся от звука капель стекающих из расколотой трубы над вазоном каменной раковины.
Кап…Кап…Кап…
Звук капель бил по мозгу будто кувалдой. Звук и запах. Запах озона и горелого мяса. После того как разряды от артефакта прошлись по комнате живых тут не было кроме меня.
Я провел рукой по лбу и тихо застонал. Болело все. Каждую мышцу на теле трясло мелкими судорогами. В голову словно вбили кол. Вбили и начали проворачивать.
С трудом перекатился на живот и понял, что не смогу встать. Тело отказывалось слушаться. Руки и ноги налились свинцом и тряслись как у эпилептика в припадке. Я попытался подтянуть под себя ноги и с большим трудом это удалось. Так теперь руки… Отлично… Теперь немного отдышаться и попытаться встать на четвереньки.